Синдром больших чисел. Почему за кражу ста рублей сажают, а за миллиард — нет

Председатель совета директоров онлайн-гипермаркета "Юлмарт" Дмитрий Костыгин до недавнего времени работал по-крупному. Сначала были многомиллиардные обороты, а затем такие же по масштабам долги. Теперь его обвиняют в мошенничестве с кредитом Сбербанка на миллиард рублей. Якобы он обманул банкиров, предоставив им подправленную финансовую характеристику "Юлмарта". На что он спустил деньги — никто до сих пор не знает.

Сегодня Костыгина с большим скрипом удалось отправить под домашний арест — его сгубило наличие второго гражданства. Силовики выяснили, что у него есть паспорт крошечного карибского государства Сент-Китс и Невис, и на основании этого сумели убедить судью, что Костыгин может туда сбежать. Защита Костыгина предлагала оставить его на воле под залог в 50 миллионов и говорила, что, мол, дома его ждут пятеро детей.

Ещё у Костыгина обширные связи и не менее обширные владения. Его состояние в прошлом году оценивалось в 29,1 миллиарда рублей. Его основные активы — "Юлмарт", "Рив Гош", "Улыбка радуги".

Возбудить дело в отношении людей, которые подозреваются в краже миллиардов, крайне тяжело. Ещё тяжелее — довести до суда и дать реальные сроки, не "растеряв" по пути сумму ущерба и позицию обвинения. Сложно даже вспомнить, в отношении кого это удалось. Легче перечислить случаи, когда люди со связями, которые похищают миллиарды, частенько получают сроки меньшие, чем, скажем, подросток, подрезавший бумажник у зазевавшегося прохожего.

Это обычно происходит по нескольким причинам. Связи, давление на свидетелей и дорогие адвокаты способны преломить ход расследования в пользу обвиняемого. Адвокаты договорятся о возврате похищенного, влиятельные друзья замолвят словечко перед прокурором. А давление на свидетелей — штука тонкая, которую сложно доказать. Но о которой постоянно говорят следователи в судах при продлении сроков стражи именитым подсудимым. Такие слова звучали при аресте экс-губернаторов Александра Хорошавина, Никиты Белых или вора в законе Шакро Молодого.

Вещи, которые творятся в российском правосудии при расследовании таких дел, можно образно назвать "синдромом больших чисел". Выведем теорему: чем больше суммы, вращающиеся в деле, тем сложнее осудить подозреваемого. И докажем эту формулу примерами последних лет.

Взять самую успешную чиновницу Минобороны Евгению Васильеву — ну, помните, ту, которая жила в одном доме с министром обороны и тратила бюджетные бабки в основном на брюлики и квартиры. Поначалу Следственный комитет и военная прокуратура насчитали, что ущерб от её увлечений приближается к трём миллиардам. Чуть не каждую неделю появлялись сообщения, мол, в деле найдены новые преступные эпизоды на сотни миллионов ущерба. Складывалось ощущение, что ведомства хотели перещеголять друг друга: кто предъявит Васильевой больше. Всё это время чиновница сидела в своей квартире, писала картины и иногда выходила в магазины. Однако к концу расследования выяснилось, что многомиллиардный ущерб "скукожился" в шесть раз. В суд Васильева ушла с доказанным ущербом всего в 550 миллионов. А потом она возместила государству 200 миллионов. А потом — вышла на свободу, проведя в колонии около месяца. И вскоре государство само вернуло ей ранее изъятые 325 миллионов.

Ну и в довершение свежая история. "Дело Минкульта", или "дело реставраторов". Если помните, его завели на высокопоставленных чинов Министерства культуры и бизнесменов, которые участвовали в хищении денег на реставрации объектов культурного наследия — старинных особняков, крепостей, музеев. Ещё в начале 2017-го источники в силовых кругах заявляли, что только в Питере мошенники нанесли ущерб в десять миллиардов, похитив их на ремонте более чем 200 особняков. А к лету, когда дело дошло до суда, обнаружилось, что ущерб всего-то в 163 миллиона рублей оказался. И обвиняемые его уже в суде возместили до копеечки. Главный обвиняемый — замминистра культуры Григорий Пирумов — получил всего полтора года реального срока.

А вот другая подборочка. Криминальные новости регионов. Подростку из Кировской области дали два года реального срока (!) за кражу велосипедного колеса. Колесо стоило ровно две тысячи рублей. Или, например, дело байкера Алексея Соколова, который решил продать китайский брелок со встроенной камерой и получил четыре месяца ареста за оборот "технических средств для негласного получения информации". А как вам история пенсионерки из Иванова, которая украла у соседа 300 граммов масла и сахар, потому что закончились деньги? Прокуратура сначала просила для 60-летней женщины реальный срок, а потом смилостивилась до условного.

Это что получается? Стянул айфон из "Эльдорадо" — иди, голубчик, топтать зону. Украл миллиард — "ваша честь, мы не собрали достаточно доказательств, обвиняемого надо выпускать".

Так что и дело Костыгина может с большой долей вероятности пойти по тем же рельсам. Не удивлюсь, если доказанный ущерб к концу следствия окажется раз в десять меньше, чем заявлялось в начале расследования. А Костыгин отделается штрафом или условным сроком. А то и вовсе окажется не виноват.

Нет, следаков, которые расследуют дела против влиятельных миллиардеров, тоже можно понять. При расследовании таких дел они сталкиваются с серьёзнейшим прессингом: от начальства, от СМИ, от участников уголовного процесса. Иногда связи обвиняемого помогают уничтожать доказательства, а свидетелей заставляют резко менять показания. Вот и выходит так, что поначалу стройные выкладки и позиция обвинения рассыпаются, когда дело доходит до суда. И обвиняемый предстаёт перед судом в белых одеяниях. Дорогие пиарщики и адвокаты сделают так, что общество будет воспринимать подсудимого как честного предпринимателя, которого просто подмяла под себя бездушная следственная машина. Почти любой крупный арест бизнесмена сейчас воспринимается как попытка отжать бизнес или как способ вымогательства — мол, наглые силовики хотят денег, чтобы прекратить преследование.

Однако не всегда надо искать скрытые смыслы там, где их нет. Порой мошенник оказывается просто мошенником.