Шпионский роман Марии Бутиной

Признаюсь вам: в какой-то момент моей жизни я очень хотел быть шпионом. Я был не один: многие мои друзья-романтики тоже страстно желали стать членами этого молчаливого ордена, втайне решающего судьбы стран и держащего мир в балансе. У нас перед глазами была целая галерея героев: от персонажей книг Джона Ле Карре до нынешнего президента РФ. Мне казалось, что я подходил: я наблюдателен, я свободно говорю на нескольких европейских языках и легко схожусь с людьми. Да, у меня не было шансов проявить себя в местах, где отечественные спецслужбы вербуют своих сотрудников, но вот у моих друзей, студентов МГИМО, часть из которых впоследствии стали дипломатами, — вполне.

Никто из нас не осуществил своей мечты. И сейчас, после того как я прочитал мемуары нескольких отставных разведчиков и написал сценарии пары фильмов, посвящённых работе спецслужб, я понимаю: у нас не было шансов. Как бы сейчас ни высмеивали наши спецслужбы, причисляя к ним скандально известных Петрова и Боширова, разведка — это элита элит, лучшие из лучших. Не мы.

Но мой круг знакомств не ограничивается неудавшимися разведчиками. Я знаю, например, некоторых членов эстонского стрелкового клуба, куда в 2013 году приехала тренироваться 25-летняя Мария Бутина. Теперь, когда целый ряд ведущих западных изданий нарекли её "Красным воробьем", Red Sparrow (по аналогии с одноимённым фильмом Френсиса Лоуренса про русскую разведчицу Доминику Егорову), "секс-шпионкой", восхищаются её причёской и стрелковыми навыками — бывшие коллеги недоумевают, а та ли Бутина гостила у них пять лет назад.

Мария наведывалась в Таллин как председатель общественной организации "Право на оружие", её заявленная цель была — познакомиться с тем, как все устроено в стране с относительно либеральным оружейным законодательством. Из недельного визита на стрелковом полигоне она провела два дня, и, как с удивлением выяснил тренер, стрелять почти не умела. В этом, кстати, был один из ключевых моментов непонимания между ней и эстонскими стрелками: они-то как раз не самые горячие сторонники свободного владения огнестрелом. Именно потому что знают: обращению с винтовкой или пистолетом нужно учиться и учиться долго. Мария (опять же по рассказам) учиться особо не пыталась, а в основном делала селфи с оружием.

Всё это как-то не сходится с картинкой, которую упорно для неё создавали американские либеральные СМИ и оппозиционные (да, именно так) российские политики. Первая крупная статья о Бутиной в Washington Post вышла аж в 2012 году, в ней Мария рассказывает автору, эмигрантке Юлии Иоффе, о том, что "выросла среди оружия" и "у каждого сибиряка дома обязательно есть ружье".

Потом были занятия пауэрлифтингом, визиты в США, учёба на факультете международных отношений, участие во всех тусовках, куда звали и не звали: Бутина "светилась". Политическая позиция её при этом оставалась неясна: в статье Иоффе она предстает последовательной путинисткой, на сайте Навального (да, и он тоже писал про будущую "шпионку") — вполне оппозиционеркой.

Сейчас, когда мучения Бутиной в США стали главной новостью недели, всему этому хаотичному мельтешению пытаются задним числом придать стройность: участие в оппозиционном движе представляют как "работу над легендой", поддержку же Путина — сутью убеждений. Занятия стрельбой притягивают туда же — все смотрели кино, все знают, что секретным суперагентам положено метко стрелять, сексуально прикрывая один глаз.

Но, как говорил доктор Фрейд, иногда сигара — это просто сигара. И давайте на минутку, в порядке гипотезы, представим, что Мария — никакая не шпионка, а просто очень активная девушка, которая хочет поучаствовать во всём, что попадается под руку, лишь бы поучаствовать. Человек с большим количеством несфокусированной энергии. И тут я хочу вернуться к тому, с чего начал.

Ни меня, ни моих друзей не позвали работать в спецслужбы именно потому, что мы были романтиками и нас пленял внешний образ, а не суть. Нам хотелось дальних странствий и опасных приключений, а не изматывающего копания в архивах, не недельных наблюдений за выходом из третьего парадного четвёртого дома и не работы третьим секретарем посольства в никому неизвестной стране в качестве прикрытия. Мы хотели как в кино, а как в кино не бывает.

И сейчас я представляю себе, что бы было, если б самые упорные из нас решили бы действовать самостоятельно, поехали бы по своему почину, ну или по совету каких-нибудь не имеющих отношения к разведке лиц "налаживать связи" и "продвигать российско-американские отношения". Скорее всего, нас тоже в какой-то момент поймали бы, распихали по одиночкам, предъявили бы вздорное и надуманное обвинение. И, может быть, мы сознались бы, как это сделала Бутина, а может, нет— но Bloomberg, Guardian и New York Times уже писали бы, что вот они, шпионы. В МИД подняли бы бровь, в СВР и ГРУ божились бы, что не знают таких, но дело сделано: для всего мира мы были бы российскими агентами, а у нашей разведки есть репутация: они всегда вытаскивают своих. И тогда Марии Захаровой и председателю Госдумы по международным делам Слуцкому пришлось бы нас вытаскивать — под очередные обвинения уже в адрес всей страны и очередные разговоры о новых санкциях.

Я ни в чём не обвиняю Марию Бутину — она наша соотечественница, несправедливо брошенная в тюрьму в чужом государстве и уже только потому нуждается в защите. Но Владимир Путин заявил, что опросил руководителей спецслужб и о Марии там никто ничего не знает. И знаете, у меня нет никаких причин ему не верить.

И во-вторых, я рад, что и я, и мои друзья оказались чуточку разумнее. Одному Богу известно, что мы бы там наворотили, и какой репутационный урон могли бы нанести стране, которой хотели служить и быть полезными.