Авторизуйтесь с помощью одного из аккаунтов
Авторизуясь, вы соглашаетесь с правилами пользования сайтом и даете согласие на обработку персональных данных.

Почему угрозы российскому послу совпали с нападками Эрдогана на Москву

Профессор МГУ Андрей Манойло — о том, кому выгодно угрожать российскому послу в Турции и что будет с идлибским котлом и турецкой армией в Сирии.

4370
Post cover

Фото © ТАСС / AP / Burhan Ozbilici

В Турции очень много радикальных элементов, и сейчас нет информации, откуда именно поступают угрозы — они анонимны. И для нас это серьёзный сигнал, что деятельность российских дипломатов в Турции совсем не безопасна. Наша позиция заключается в том, что турецкие служба безопасности и президент способны обеспечить безопасность и неприкосновенность наших дипломатов, но сам факт угроз уже говорит о том, что существует довольно серьёзный риск повторения того, что было с предыдущим послом. Я не стал бы утверждать, что эти угрозы как-то связаны с политикой Турции. Спецслужбы России могут рассматривать и другие версии.

Например, совпадение обострения в сирийском Идлибе и угрозы послу ещё не говорят о причинно-следственной связи между ними. Думаю, что совершить агрессивные действия в отношении посла Российской Федерации — голубая мечта любой радикальной антиэрдогановской, антиправительственной группировки. Для них это колоссальная провокация. Будем надеяться, что она не удастся, но гипотетически предположим, что она происходит. На кого вину возложат сразу же, не разбираясь? Конечно, на Эрдогана, и это существенно осложнит российско-турецкие отношения в тот самый момент, когда там и так достаточно противоречий.

Это могут быть радикальные турецкие группировки, которые выступают против Эрдогана, также это могут быть такие же группировки, но идею подобных угроз им подсказали, например, американские спецслужбы. Идея может исходить и извне, здесь надо разбираться. Понятно, что подобного рода инцидент в настоящий момент не нужен ни Эрдогану, ни Москве. Он вообще не нужен. Ведь такое совпадение может затруднить положение Эрдогана, тем более что турецкий президент старается перейти к торгу и взаимному обмену территориями в приграничных районах.

Интересы Анкары уже давно связаны с созданием буферной зоны вдоль сирийско-турецкой границы. Турция рассчитывает, что она пройдёт вдоль всей границы, вберёт в себя большую часть курдских кантонов — территорию, где проживают курды, охватит часть северного Алеппо — его северной провинции.

Эрдоган очень хочет получить город Кобани, за который велись бои у курдов с ИГИЛ* пару лет назад. За "курдский Сталинград", как они его называли. Кобани — ключевой город для контроля над добычей нефти, он чрезвычайно важен для Анкары. Также турецкое правительство хочет получить и город Манбидж, потому что он ключевая точка для контроля над территориями и районами нефтедобычи. И своими действиями Турция демонстрирует, что не отступится от этого.

Сама буферная зона им нужна, чтобы решить раз и навсегда проблему угрозы со стороны курдских вооружённых формирований и решить вопрос, условно скажем, с терроризмом. Это угроза национальной безопасности Турции. Как турки собираются решать проблему, тоже понятно: это буферная зона, которую они будут контролировать и на дальних подступах пресекать любые попытки радикальных курдских группировок соорганизоваться и провести вооружённые акции против Турции, чтобы не допустить проникновения радикалов на свою территорию.

С другой стороны, буферную зону турки рассматривают как территорию, на которую они собираются вытеснить около трёх миллионов сирийских беженцев — преимущественно арабского происхождения. Думаю, что цель у Турции понятная и простая: если три миллиона туда переселятся, они растворят в себе курдов. Таким образом, изменится этнический баланс, через некоторое время начнётся ассимиляция, потому что сирийцы-арабы будут активно теснить курдов с территории, которую они занимают. И через какое-то время, возможно, сама угроза со стороны курдских вооружённых группировок вообще исчезнет для Турции, потому что там будет проживать преимущественно суннитское арабское население.

Чтобы сформировать устойчивую зону, Турции не хватает Кобани, части провинции северного Алеппо, которую они, как я понимаю, надеются выторговать в обмен на южную часть провинции Идлиб. Если бы процесс взаимодействия шёл не по пути обострения, как он сейчас идёт, возможно, турки занялись бы большой торговлей.

Но, поскольку происходит обострение, вчера Эрдоган обвинял Москву в убийстве мирных жителей. Сирийская армия развернула наступление, а турецкая сторона раз двадцать предупредила, что не надо этого делать, потому что, действительно, такого не было в договорённостях о разграничении территории. Сейчас сирийская сторона выдвигает свои аргументы: турецкие блокпосты занимают часть зоны деэскалации, которая изначально в Астанинском процессе не была передана Турции и находится за пределами турецкой зоны ответственности.

Получается, что турецкая сторона готова с оружием в руках отстаивать свои интересы и не пускать никого в зону своего влияния. Более того, она готова идти даже на обострение, на эскалацию, нести потери, но при этом наносить ущерб партнёрам, которые, с их точки зрения, ведут себя вопреки договорённостям, достигнутым ранее.

Продолжение эскалации в этом ключе может привести к серьёзному столкновению сирийской армии с турецкой, но пока существует возможность избежать этой ситуации. Складывается впечатление, что сирийская армия тестирует Турцию на готовность перейти к решительным действиям — я имею в виду прямые вооружённые действия. Такая разведка боем. Но проводить её в условиях нынешнего сирийского конфликта весьма рискованно. Турецкая сторона подозревает, что сирийская армия действует не самостоятельно, а как минимум согласованно со своими союзниками, например с Ираном или Москвой. Отсюда и заявления турецкого руководства о причастности Москвы. Пока ситуация очень сложная.

* Деятельность террористической организации запрещена в России по решению Верховного суда

Андрей Манойло
Андрей Манойло

Выбор редакции

Loading...
закрыть