Репортеры LifeNews: В плену находились и те, кто приносил воду

Олег Сидякин и Марат Сайченко, которых 18 мая похитили украинские силовики, раскрыли подробности своего нахождения в плену, где их не кормили и где провоцировали на побег, чтобы расстрелять.

– Нас спустили в глубокую земляную яму. Нас обвиняли в том, что мы террористы, и пытались доказать, что ПЗРК принадлежал нам. Провели тест – нам помазали руки каким-то раствором, и должен был быть результат, но результата не было – мы не брали в руки оружие, и это их разозлило. Они оставили меня со словами: думай, Марат, думай до утра, - вспоминает Марат Сайченко. – Конвоиры сказали, что на рассвете все равно нас расстреляют, оставьте кроссовки у выхода, чтобы они не забрызгались. Когда мы были на аэродроме, мы узнали, что там было много наемников, тем более и российских военных, и там были люди, экипированные в черную форму, и они не разговаривали ни с кем. И кто они – до сих пор для нас остается загадкой.

При этом Марат попросил коллег правильно расставить акценты – он не хотел бы, чтобы в России все думали обо всей Украине плохо:

– Чтобы не было впечатления, что мы пытаемся смешать с грязью весь украинский народ. Там были разные люди: кто-то дергал затвором автомата, кто-то бил камнем в голову, чтобы привлечь внимание, но находились и те, кто спускались, снимали с нас скотч с рук, надевали куртку и приносили воды. В эти моменты нам сдвигали мешок с головы, так становилось легче дышать, так мы провели первую ночь.

Журналист Russia Today поинтересовался, куда после суток, проведенных в яме, доставили журналистов телеканала LifeNews.

– Нас держали головой вниз, при малейшей попытке двинуться ты получал удар в бок, и постоянно в тебя были направлены автоматы, и нам говорили, что малейшее движение – и будут стрелять в голову, – рассказал Марат Сайченко. – После ямы нас посадили в вертолет, и в течение минут 15–20 минут мы летели и прикинули, что пролетели где-то 80 км, и, скорее всего, мы были в Изюме, где у них находится основная группировка.

Когда журналисты находились в яме, им давали понять, что от них не требуются показаний, что тех фактов, которыми они располагали, достаточно для того, чтобы их считали террористами.

– Нам говорили об этом как о свершившемся факте, очень трудно с мешком на голове доказывать, что ты журналист, не глядя в глаза. То, что ямы существуют, говорит, что ими пользовались каждый день, и постовые, которые держали меня, говорили, что вчера привезли двоих и один до утра не дожил. Я делаю вывод как журналист, что под антитеррористическую операцию списывают много жертв военных. Мы видим по украинским каналам отчет, что была проведена операция, где были убиты сепаратисты, а мы выезжаем на место и видим, что это была женщина расстреляна на глазах у своего сына, и это было вечером, и не важно, кто это был, журналист или местный селянин. И этот беспредел надо останавливать, – рассказал Олег Сидякин.

Наши коллеги рассказали о том, как тянулось время в камере, где их держали.

– Дни начинали становиться похожими один на другой, – рассказали Марат и Олег. – Мы находились в полном информационном вакууме. С нами ничего не происходило – мы просто сидели в четырех стенах и по тени на полу думали о времени.

По словам Олега и Марата, срочники, с которыми они общались в заключении, очень хорошо обращались с ними.

– Так как это было Минобороны, еду нам приносили солдаты-срочники, которые нам говорили: "Ребята, если что-то нужно в ларьке, мы достанем", – рассказали они. – Они все время приносили нам с едой сигареты, спички и воду.

Марат и Олег рассказали о дне освобождения.

– В 9 часов вечера 24 мая к нам зашли несколько бойцов какого-то спецподразделения с наручниками и с теми же мешками, в которых нас привозили. На нас надели наручники и мешки, нам плотно завязали глаза. К нам пришли люди, которых мы никогда не видели в этом здании. Без объяснения они куда-то повели нас. Затем усадили по отдельности в машины. Очень долго нас катали с заездами в какие-то дворы, потом высадили из машин и пересадили в другую машину уже вместе, потом еще долго возили, потом снова остановились, снова вывели из машины. В последней машине мы тоже долго виляли.

По словам наших коллег, когда к ним пришли поздно вечером 24 мая, мысли в голову лезли разные.

– Мысли лезли дурацкие, – говорит Марат Сайченко. – Мы так долго находились в неправовом состоянии, – поделились они. – Мы отсчитали трое суток с момента задержания. Мы понимали, что нас должны арестовать и перевести в СИЗО. Прошло трое суток, а этого не произошло. Потом снова появляются эти люди и в мешках и наручниках нас куда-то везут. Когда мы ехали в третьей машине, у человека, который сидел на первом сиденье, зазвонил телефон, и он заговорил: "Ас-саляму алейкум". Я услышал, что он говорил на чеченском, а мы как раз всю неделю пытались доказать, что мы не чеченский спецназ. Нас подвезли к аэропорту. Потом с нас сняли наручники и сказали: "Снимите эти мешки". Нас успокоили, что мы скоро будем на Родине и теперь под защитой Рамзана Кадырова.

– Я сам родом из Грозного, – поделился Олег Сидякин. – И порадовался, что мы теперь под защитой Рамзана Кадырова.

Марат и Олег рассказали о наемниках в украинской армии.

– Американскую речь мы не слышали, – продолжили они. – Но мы видели группы людей, которые ни с кем не разговаривали. Экипированы они были как западные группы войск. Поведение этих людей было весьма странным – их обувь и манера держаться. По поводу американцев не знаем, но мы знаем, что в этой операции работают даже бывшие отставные российские военные. Это очень разобщенная структура, там есть и солдаты-срочники, которых не отпускают домой, и контрактники, которым не платят, есть и те, кто жаловался на отвратительную еду.

– Когда мы говорили со срочниками о том, что очень много людей пришло из "Правого сектора" и они сейчас в форме украинской армии и отстаивают свои интересы, один сказал: "Да, мы знаем, что это так". Для кого-то количество трупов – это очередной отчет о том, что они там работают, – продолжили они.

Несмотря на произошедшее, наши коллеги планируют продолжать заниматься своей профессиональной деятельностью после того, как оправятся.

– По поводу дальнейшей деятельности – наше место там, где что-то творится. В эту командировку меня не отправляли в приказном порядке, – рассказал Сайченко. –Если в будущем руководство одобрит, мы, конечно же, поедем. Вчера мы подписали бумажку, абсолютно не зная, что это такое. Оказывается, мы подписались на то, что обязуемся не оказывать в рамках своей профессиональной деятельности никакого вреда Украине и ее народу.

Телеоператор Марат Сайченко и журналист Олег Сидякин, арестованные 18 мая под Краматорском по нелепому подозрению в "пособничестве терроризму", вызволены из плена в ночь на 25 мая. Важную роль в их освобождении сыграл Рамзан Кадыров. Представители главы Чечни в течение нескольких дней вели трудные переговоры с украинскими властями и руководителями СБУ, скрывавшими местоположение журналистов, не допускавшими к ним адвокатов и не позволявшими Марату и Олегу сделать хотя бы один звонок родственникам. Освобождение несколько раз срывалось, но в конце концов удалось достигнуть окончательной договоренности.

Президент России Владимир Путин публично назвал обвинение журналистов в пособничестве терроризму "абсолютной чушью", а позже сравнил действия киевских властей по отношению к нашим репортерам с методами гестапо.