Крым в начале третьей мировой. Как Эрдоган и Зеленский сговорились о войне

Писатель Платон Беседин — о том, что кроется за непризнанием главой Турции российского Крыма.

31447
<p>Коллаж © LIFE. Фото © ТАСС / EPA / TOLGA BOZOGLU</p>

Коллаж © LIFE. Фото © ТАСС / EPA / TOLGA BOZOGLU

На недавней встрече президентов Турции и Украины Реджепа Эрдогана и Владимира Зеленского лидеры постановили главное — выбрали точку удара в грядущей третьей мировой. И я не сгущаю краски — наоборот, приоткрываю шторы на окне в будущее.

Впрочем, официально всё звучит иначе. Эрдоган заявил, что не признаёт Крым российским, считает полуостров аннексированным и будет и дальше помогать крымским татарам. Зеленский радостно согласился.

К слову, положительный настрой Владимира Александровича мне видится как минимум странным. Ведь главный лозунг последних украинских президентов, чуть ли не основа нынешней государственности, — это то, что "Крым украинский". Ну и далее все вытекающие — вроде российской агрессии, которая, правда, не мешает торговле и различного рода отношениям. Двуличие, и только. Но вот о каком украинском Крыме после заявления Эрдогана идёт речь — неизвестно. Турция видит полуостров своим — и точка. Видит давно и сладко.

Тут надо понимать, казалось бы, очевидное, но вместе с тем зачастую упускаемое из виду. Украинского присутствия в Крыму толком не было никогда — ни исторически, ни культурно, ни экономически. И повторю ранее мною сказанное: потеря полуострова для украинской самости только в плюс. А вот Турция на полуострове присутствовала всегда и основательно. И да, действовала она, продвигая свои экспансионные интересы именно через крымских татар. После 2014 года если что и изменилось, то исключительно в сторону интенсификации влияния. В отличие от Киева, Анкара всегда питала и поддерживала крымских татар.

И то, что заявил Эрдоган относительно полуострова, насколько предсказуемо, настолько и чревато. Рассматривать данную позицию я стал бы прежде всего с точки зрения цивилизационного подхода. Один из его адептов, Сэмюэл Хантингтон, писал, что главная слабость и проблема исламской цивилизации состоит в том, что у неё нет (по разным причинам) стержневого государства. Грубо говоря, того, кто повёл бы за собой остальных. На эту роль всегда претендовала Турция, однако ей мешала светскость.

Эрдоган отменил данное "недоразумение". И наиболее показательным мне тут виделось решение по Святой Софии, которую из музея переделали в мечеть. Это было не столько религиозное, сколько политическое решение. Эрдоган захотел стать единым властителем, султаном.

Ещё один шаг — атака Азербайджана в Нагорном Карабахе. Бессмысленно сейчас говорить об исторической подоплёке данного конфликта, важно заявить другое: азербайджанцы, полагающие, что Нагорный Карабах будет их, так же самонадеянны, как и Зеленский, видящий Крым украинским. Видящий и в том числе самовольно инспирирующий большую войну. Вообще, эта метаморфоза Зе из хипстера-президента в оторванного от жизни диктатора показательна. Вспоминайте её всякий раз, когда вам будут сладкоголосо вещать о "новом поколении политиков".

На стороне Азербайджана в Нагорном Карабахе воюют наёмники и откровенные фанатики. Обеспечивают они сугубо турецкие интересы — и только. Никакого иного варианта развития событий Эрдоган не видит. Более того, в своей самонадеянности он ухитряется грозить всей Европе. Мол, если вы непочтительны ко мне — тогда ни один европеец в любой части мира не сможет безопасно ходить по улицам. Всё это — фрагменты мозаики одного турецкого президента, возомнившего себя султаном.

Тем важнее понять, что следующая точка атаки — Крым. Главный стратегический узел, вотчина турецких интересов и мечтаний. Атака на полуостров уже идёт изнутри, но вскоре она может начаться и извне. Это, с одной стороны, вопрос времени и обстоятельств, а с другой — нашей политической воли.

И вот касательно последней. Удивительно, сколь долго мы заигрываем с Турцией, прощаем ей слишком многое и даже называем партнёром. Такого положения дел не отменили ни убийство нашего посла и нашего лётчика, ни сбитый турками наш самолёт, ни постоянные атаки на наших туристов — и это только за последние годы. А была Первая мировая война. Может, кто-то не знает, но самые страшные бои шли тогда именно на Ближнем Востоке — в Ираке и Сирии. Там, куда турки залезли и вредят сейчас. Тогда же полтора миллиона армян были уничтожены, в том числе и за то, что поддержали Россию.

Исторические параллели? Несомненно. Повторение? Безусловно. А выучены ли уроки? Нет. А пора определяться. Всем, кто сомневается, я предлагаю приехать на северную сторону Севастополя и посетить знаменитое Братское кладбище. На нём — в тени кипарисов и можжевельников — лежат участники семи русско-турецких войн. Семи! Это лучшее напоминание тем, кто ещё видит в Турции партнёра или как минимум недооценивает угрозу с её стороны.

Впрочем, есть в Севастополе и ещё одно напоминание — памятник бригу "Меркурий". Этот крошечный корабль всего с 18 пушками на борту выстоял и победил в битве против двух лучших турецких линкоров с 220 орудиями. Победил, так как, в отличие от других русских экипажей, не побоялся принять бой. И был чётко уверен в своих решениях.

Что ж, сегодня Эрдоган в очередной раз показал свои намерения и подчеркнул свой выбор. Нам пора делать свой. Не в пользу войны, нет, но в пользу чётких и выверенных действий — в том числе и секционных — относительно Турции. Обманываться насчёт неё, может, и легко, даже местами сладостно, но слишком опасно.

Комментариев: 0

avatar
Для комментирования авторизуйтесь!
Layer 1