Он улыбался, но внутри всё сжималось: Life.ru раскрывает правду о первых минутах Гагарина в космосе

«В своей жизни я повидал немало интереснейших людей. Гагарин — особо значимая, неповторимая личность. В дни подготовки к старту, когда у всех хватало и забот, и тревог, и волнений, он один, казалось, оставался спокойным, даже весёлым. Сиял как солнышко. «Что ты всё улыбаешься?» — спросил я его. «Не знаю. Видимо, несерьёзный человек». А я подумал: побольше бы на нашей Земле таких «несерьёзных» людей», — вспоминал Сергей Королёв, главный конструктор ракетно-космических систем. 12 апреля 1961 года в 9:07 утра впервые человек отправился в космос. Это был Юрий Алексеевич Гагарин. Life.ru рассказывает, что ощущал первый в мире космонавт!

О том, что старт — это всегда стресс, знает даже тот, кто никогда не поднимался выше десятого этажа на лифте. Но когда речь заходит о первом в истории человечества полёте в неизведанный космос, стресс превращается в нечто. Утром 12 апреля 1961 года на космодроме Байконур произошло настоящее чудо. Что же чувствовал Юрий Гагарин?

За несколько минут до старта врачи, наблюдавшие за Гагариным, зафиксировали пульс — 150 ударов в минуту. Для обычного человека в состоянии покоя это уже тревожный звонок. Для лётчика-истребителя, лежащего в гермошлеме в тесной кабине «Востока», это была просто рабочая норма.

Позже, в своём знаменитом докладе государственной комиссии, Гагарин признаётся: «Настроение в это время было хорошее, самочувствие хорошее». Эта фраза — показатель настоящей выдержки космического масштаба, за которую его и выбрали из двадцатки лучших. Гагарин был спокоен, как никто. Но такая выдержка держится на стальных пружинах космонавта. Он знал: паника не поможет, а вот чёткое следование инструкции может спасти жизнь. В 9:07 по московскому времени начинается главное шоу на планете. Сергей Королёв, гений и отец советской космонавтики, произносит в динамик:

А вот тут начинается самое интересное. То, что чувствует космонавт в первую секунду, разительно отличается от того, что показывают в голливудских фильмах. Никакого чудовищного удара, после которого «кишки выворачивает наизнанку». Гагарин в своём докладе описывает старт с неожиданной, почти нежной интонацией: «Ракета плавно, мягко снялась со своего места. Я даже не заметил, когда она пошла».

Попробуйте представить: многотонная махина, готовая разорвать небо, поднимается с Земли так аккуратно, будто боится расплескать чай в чашке. Да, следом идёт мелкая дрожь по корпусу. Да, частота вибраций большая, а вот амплитуда маленькая. Но Гагарин был готов к гораздо большим нагрузкам, как он сам признавался.

И вот тут — самый интригующий момент первых секунд. Никакой расслабленности. Пока ракета плавно набирает высоту, уже на 70-й секунде Гагарин внутренне готовится к катапультированию. Мало ли что пойдёт не так? «Я приготовился к катапультированию, — лаконично фиксирует он в докладе. — Сижу, наблюдаю процесс подъёма». И ладно, если это напряжение длится пару секунд при взлёте, Гагарин оставался в напряжении и был готов экстренно принимать решение все 108 минут.

Мы поняли, что чувствует космонавт при взлёте, и оказалось: всё не так страшно. Согласитесь, захотелось прокатиться? Но что происходит дальше?

Первая ступень работала ровно, но с каждым новым десятком секунд тело становится тяжелее. Перегрузки растут плавно, но заметно. Гагарин позже оценит их в 5g. Объясняем: если вы весите 80 кг, то при перегрузке 5g вы уже весите 400 кг. Грудная клетка давит на лёгкие, кровь отливает от головы, лицо стягивает книзу. Не пугаемся! Для лётчика-истребителя 5g — это норма и рабочая перегрузка. Но «норма» не значит «приятно». Это всё равно сильное физическое напряжение.

В докладе Юрий Алексеевич рассказывает, что говорить было почти невозможно, так как все мышцы лица стянуты. Просто представьте, что ваши щёки, губы, веки и всё лицо будто резиновые, и их тянет вниз, к позвоночнику. Но, честно говоря, вы бы вряд ли это смогли почувствовать, неподготовленный человек при такой перегрузке уже лежит без сознания. А Гагарину ещё докладывать на Землю, вести репортаж, отвечать на вопросы. Он тянул эту нагрузку молча, не жалуясь, потому что так надо.

К перегрузкам добавилась вибрация. Гагарин различал два её состояния. Вначале частота большая, а амплитуда маленькая. Тело мелко дрожит, как в старой машине на плохой дороге. Но на 70-й секунде картина меняется. Частота падает, зато растёт амплитуда. Мелкая дрожь превращается в ощутимую тряску. Но Юрий Алексеевич отметил, что она затихает к концу работы первой ступени. Опять удивительное спокойствие, учитывая, что в кабине происходит нечто: каждый болт, кажется, готов отскочить, а стены — развалиться.

Раз так трясёт ракету, то, наверное, внутри ещё и очень шумно? Как бы не так. Гагарин развеивает этот миф. Двигатели вышли на главную ступень, и гул усилился. Но, по его словам, «не был слишком резким, который заглушал или мешал бы работе». Он сравнивает его с самолётным и признаётся: «Я готов был к гораздо большему шуму». Зная удивительную подготовку Юрия Алексеевича, стоит перенести доклад на реальность. Вы стоите у заведённого самолёта, двигатели и турбины работают на максимум. Громко? Да, и вам вряд ли понравится. Но для опытного лётчика это не проблема.

Первый острый момент — отделение первой ступени. Перегрузка, которая росла плавно, вдруг резко падает. Гагарин описывает это так: «Ощущение было таким, как-будто что-то сразу отрывается от ракеты. При этом резко упал шум».

Организм, который только что прижимала перегрузка в 5g, вдруг оказывается в состоянии, близком к невесомости. Нагрузка падает до 1g — короткая передышка. Но впереди — вторая ступень и новый набор высоты. Состояние можно сравнить с аттракционом «Свободное падение». Вы буквально несколько секунд падаете, а потом снова с невероятной силой взмываете вверх. И перегрузка снова растёт, прижимает к креслу, стягивает лицо. Первая ступень позади. Но расслабляться пока рано. Что же происходит дальше?

Перегрузка увеличивается. Включается вторая ступень. Гагарин отмечает: шум теперь значительно меньше, чем при работе первой. Но перегрузки снова растут, опять прижимает к креслу. Но он терпит и продолжает докладывать. Но есть и другое изменение. Космонавт чувствует, как ракета постепенно меняет угол полёта. Если при работе первой ступени она шла почти вертикально, то теперь начинает заваливаться набок. К концу работы второй ступени ракета уже лежит по горизонту. Всё идет по плану.

Выключается вторая ступень, и снова — резкий спад перегрузок, падение шума, короткое ощущение невесомости. Секунд 10–15 передышки. Потом глухой хлопок — и включается третья ступень. И вот тут происходит неожиданное. Гагарин потом напишет в докладе: «Ракета как бы подошла и нежненько всё повела от нуля». Перегрузка появляется очень плавно, без рывка и удара. К концу работы третьей ступени только половина внешнего кольца иллюминатора занята горизонтом: ракета идёт почти горизонтально. Ещё немного — и заветная орбита!

Выключение третьей ступени резкое — перегрузка на миг возрастает, потом хлопок, и через 10 секунд происходит разделение. Корабль отделяется от последней ступени. И вот теперь наступает настоящая невесомость уже надолго.

Гагарин смотрит в иллюминатор и видит то, что никто до него не видел, — планета Земля! У самой поверхности — нежно-голубой горизонт, выше — темнеет, переходит в фиолетовый, а затем плавно, без резкой границы — в совершенно чёрное небо. Звёзды на этом фоне выглядят ярче и чётче. Корабль продолжает вращаться, Земля уходит влево, вверх, вправо, вниз. Гагарин пока не знает, что это вращение станет проблемой. Пока он просто работает — докладывает, фиксирует и запоминает. Потому что он не турист в космосе. Он — первый космонавт во всём мире.

Юрий Гагарин вошёл в тень Земли, и мир вокруг исчез. Он сам описывает этот момент как очень резкий. Только что в иллюминаторы било яркое солнце, и вдруг наступила полная темнота. Он смотрит в один иллюминатор — ничего. В другой — тоже. Сначала не понимает, что происходит, но потом становится ясно: вошли в тень. А корабль тем временем продолжает вращаться. Гагарин оценивает скорость в 2–3 градуса в секунду. Он чувствует, как вращение замедляется, становится почти незаметным: докладывает на Землю — связь ещё есть, но уже слабеет.

Потом он выходит из тени — и перед ним открывается картина, которую он запомнит на всю жизнь. На самом горизонте — радужная оранжевая полоса, цветом напоминающая его скафандр. Выше она темнеет, переходит в голубой, а голубой — в чёрный. Гагарин смотрит и не может оторваться.

Но красота — это одно, а техника — другое. Давление в системах ориентации начинает падать. Корабль замирает в устойчивом положении. Гагарин понимает: система поймала Солнце, теперь «Восток-1» сориентирован правильно. Тормозная двигательная установка смотрит туда, куда надо. Можно готовиться к спуску. В точное время тормозная установка отрабатывает ровно 40 секунд и выключается. А дальше начинается то, к чему его не готовили.

Как только двигатель замолк, корабль дёрнуло и закрутило с чудовищной скоростью. Гагарин оценивает её не меньше чем в 30 градусов в секунду. Земля мелькает в иллюминаторе. Он потом назовёт это состояние «кордебалетом». Но что самое страшное — разделения отсеков нет. По расчёту оно должно было произойти через 10–12 секунд после выключения двигателя. Юрий Алексеевич смотрит на приборы: все окошки панели погасли, а «спуск» не загорается. Он докладывает на Землю: «ТДУ сработала нормально, разделения нет».

Корабль продолжает вращаться. Гагарин видит северный берег Африки, Средиземное море — всё чётко, несмотря на адское вращение. И только через 10 минут на высоте, где атмосфера уже начинает тормозить корабль, происходит разделение. Гагарин чувствует хлопок, толчок — и вращение продолжается, но уже не такое дикое. На панели загорается надпись: «Приготовиться к катапультированию».

Что он чувствовал в эти десять минут? Он остался один на один с нештатной ситуацией, никто на Земле не мог ему помочь. Но он просто продолжал работать. Потому что паника — это смерть. А он ещё не собирался умирать.

108 минут полёта, и первые из них — самые нервные. Никто до Гагарина не знал, сможет ли человеческое тело выдержать перегрузки и невесомость. Когда всё пошло не по плану, он просто взял паузу, успокоился и продолжил работать. «Поехали!» — это не только команда ракете, но и команда самому себе: «Справимся». И он справился. Именно поэтому 12 апреля до сих пор не просто дата в календаре, а важный праздник для всей страны. А ранее Life.ru поделился трогательной историей, как капитан «Артемиды-2» пронёс любовь к умершей жене через весь космос!