Интервью с Александром Вриландом: «Я планирую запустить не только духи, но и коллекцию макияжа Diane Vreeland»

Внук иконы стиля и главного редактора Vogue Дианы Вриланд привёз коллекцию унисекс-ароматов Diane Vreeland в Москву. Сейчас в коллекции восемь духов в ярких цветных флаконах. О том, зачем миру нужны духи Diane Vreeland и какие изменения ждут молодую марку, Александр рассказывает в интервью Лайфу.

Александр, вы не являетесь парфюмером. Как вы работали над коллекцией ароматов?

Как ни странно, в работе мне помогло именно то, что я не парфюмер, а топ-менеджер косметического сегмента рынка. Я 12 лет работал на марку Giorgio Armani, и главное, чему меня научил сам маэстро Джорджио, — это точно представлять себе своего покупателя. Создавая духи, я думал, скорее, не о бабушке, а о клиенте. К тому же у меня изначально был «коллекционный подход»: я планировал создать ароматы в популярных категориях на любой вкус — древесные, цветочные, дневные, вечерние. Первым делом я составил 35-страничный бриф для парфюмеров из трёх разных компаний: 30 страниц техзадания и 5 страниц мудборда для вдохновения — фотографии Дианы, цитаты, вырезки из статей и так далее.    

Что было самым сложным в процессе создания ароматов?            

Работать с французами. Я говорю об этом с иронией, но в этом есть доля истины: почти все лучшие парфюмеры мира — французы, а они народ капризный. Бывало так, что моё видение и парфюмера не совпадали. Думаете, они под меня подстраивались? Даже не думали: «Не нравится — иди к другому парфюмеру». И мне приходилось идти к другому. А иногда проблемы возникали с нотами. К примеру, нота цитруса — она, конечно, была нам нужна, но именно её стойкая версия, которая не испаряется через час. И мы долго не могли её правильно «упаковать», зато в итоге пришли к идеальному цитрусу в аромате Smashinly Brilliant.           

                                                                                                

Как ароматы связаны с Дианой Вриланд?

Во-первых, Диана обожала духи. Она любила сильные запахи и увлекалась парфюмерией. Во-вторых, мы создавали ароматы по принципу: выбрала бы их 35-летняя Диана сегодня? Условно, это духи для модной, в меру эксцентричной, самоуверенной и активной женщины — этот архетип и олицетворяла моя бабушка.

Вы говорили, что «в мире должны быть несколько хороших вещей, доступных не каждому, и качественный парфюм — одна из них». Как вы прокомментируете эту фразу?

Конечно, речь не о финансовой доступности. Скорее о том, что идеальный парфюм — это роскошь, потому что не каждый человек может себе его правильно подобрать. Люди пользуются духами, которые совершенно им не подходят. А почему? Потому что мало пробуют, мало ищут, не всегда находят, и так далее. 

А почему именно сейчас вы создаёте коллекцию ароматов?

Десять лет назад мир был ещё не готов к этому. А сейчас любовь к нишевым ароматам очень распространена: бренды Serge Lutens или Frederic Malle отлично себя чувствуют. Количество потенциальных клиентов таких проектов увеличилось: это люди, которые не носят — условно — последний парфюм от Calvin Klein, а люди, которые носят «сандаловые ноты, которые красиво играют на коже». 

А кто придумывал названия?

В момент, когда я мучился над названиями, вышел парфюм у актрисы Холли Берри, и назывался он как-то вроде «Безумный мускус» (deliriously musk). Я понял, что этим путём идти нельзя — не может одно слово быть описательным, второе чисто техническим. В итоге все названия взяты из колонок Дианы — она же была модным критиком и давала запоминающиеся определения вещам. 

Бывала ли Диана в Москве?

Да, дважды — по долгу службы. Она делала две выставки для музея Метрополитен в Нью-Йорке, посвящённые России. Одна из них имела колоссальный успех: это была экспозиция, посвящённая русскому костюму. Она приехала в Россию вместе с Джеки Кеннеди — отбирать наряды для выставки. У неё было очень романтизированное представление о России, и ей безумно тут понравилось. Она рассылала друзьям восторженные открытки из Москвы.

Правда ли, что для выставки 1976 года, посвящённой русскому костюму, Диана первая придумала ароматизировать залы?

Да, и это было очень круто для того времени: она распыляла в залах аромат Chanel Cuir de Russie, который у неё ассоциировался с Россией. К этому добавлялись наряды, музыка, картины, развешанные по залам, — и посещение выставки превращалось в путешествие, в котором задействованы все органы чувств.

А есть какой-то аромат, который создан для русских девушек?

Специально нет. Но все русские, которые пробовали восточный аромат, говорят, что в нём много нот, которые пользуются популярностью в России. Вообще, если говорить о России, я знаю, что любовь к хорошим духам — это часть национальной традиции, так что я рассчитываю на успех. 

У вас есть любимые духи в коллекции?

Сейчас  мой фаворит — Devastatingly Chic. Ещё я часто ношу Smashingly Brilliant. К тому же я сейчас тестирую образцы наших новых парфюмов, которые поступят в продажу в 2016 году.

 

Вы расширяете коллекцию? 

Да, у нас уже готово ещё пять новых запахов. Также в планах запустить коллекцию макияжа Diana Vreeland. Диана очень любила красоту во всех её проявлениях, а макияж сейчас играет едва ли не большую роль, чем одежда. Сейчас мы заняты планированием выставки в Москве, посвящённой Диане. Подробностей пока раскрыть не могу, но она состоится в 2016 году.

Диана всегда проводила параллели с модой, вся её жизнь была связана с красивыми вещами. Есть ли какая-то связь с модой в коллекции духов?

Конечно, но это уже больше моё восприятие. Например, мы долго подбирали форму и цвета флаконов. И некоторые из них ассоциируются у меня с модными брендами. Вот этот, синий с зелёной кисточкой, для меня похож на творчество дизайнера Дриса Ван Нотена — он гениальный колорист. А сам я фанат Prada, мне ничего не нужно от моды, кроме костюмов этой марки. Жёлтый флакон с розовой кисточкой я посвятил Миучче. А сами кисточки, украшающие флаконы, — поклон Альберу Эльбазу и его творениям Lanvin. 

Ваш совет начинающему парфюмеру?

Когда сейчас, в 2015 году, ты создаёшь свой бренд, главное — избегать архаизмов. Марка должна быть молодой, современной, поэтому я не стремился воссоздавать прошлое и не задавался целью «сделать тот самый бабушкин флакон 40-летней давности».