Взять грех на душу, но исполнить долг

Конфликтов не бывает на кладбище и, может быть, в раю. На земле бесконфликтной жизни нет. Это проблема этики, которая существует независимо от религии. Всем приходится делать выбор между хорошим и лучшим, между плохим и худшим. Бывает, нужно взять на душу грех, чтобы избежать большего греха.

Любой солдат грешит, когда участвует в боевых действиях. Неся воинское служение, ты не можешь нести ответственность за качество отдаваемых тебе приказов. Но ты должен делать всё, что зависит от тебя, чтобы не усугублять беды тех людей, среди которых будешь нести своё воинское служение. Особенно среди мирного населения. Не должно быть азарта по принципу: сколько раз увидишь — столько раз и убей; вы нас грабили, поэтому я имею право забыть все сдерживающие обстоятельства и в своём насилии оторваться по полной.

По правилам церкви солдат подлежит отречению вне зависимости от того, на какой войне он воюет. В православном понимании грех — это рана, которую я наношу сам себе. Солдат не может воевать без ненависти к врагу. И раз так, он себя точно ранит. Ранит свою душу.

Очень важно, чтобы ожесточение, военный взгляд на вещи, когда понятно, где свои и чужие, понятны способы решения проблем, солдат не перенёс в родной город, в мирную жизнь. Для этого он должен, вернувшись домой, не хвастаться боевыми подвигами, орденами, медалями, но переживать всё это внутри.

Безусловно, любой человек может рассчитывать на искупление грехов. Не только солдат, но даже разбойник. Вопрос в том, насколько саднящая боль. Есть она или нет. Очень много солдат с Великой Отечественной войны пришли в семинарии и монастыри. В ходе боевых действий, ходя по границе жизни и смерти, они приходили к вере.

Один из самых известных таких священников — ныне живущий архимандрит Кирилл Павлов, всероссийский духовник. Он участник Сталинградской битвы, человек, который тянул фронтовую лямку. После этого, прямо в шинели, мобилизовавшись, он пришёл в Троице-Сергиеву лавру, поступил в семинарию, потом принял монашество.

Безусловно, церковь уважает подвиг солдат, поэтому желает помочь им тем, чем может — духовным наставлением. Чтобы не было того, что позднее психологи называли «вьетнамским», «афганским» или «чеченским» синдромом.

И чтобы этого не было, человек должен уметь совмещать в себе две конфликтные вещи: с одной стороны, моя вина, что я был на этой войне, причинял людям боль, а с другой, если бы остался дома, то не исполнил бы свой человеческий долг. Церковный в том числе.