Ещё не взрослый, уже не ребенок

Вписка — это когда есть свободная квартира (хата), и ребята в ней остаются одни. "Вписка — как много в этом слове", — сказал один из моих клиентов-подростков. "То, что было на вписке, остаётся на писке", – сказал другой. Часто вписки приводят не к самым хорошим последствиям.

Подросток — это ещё не взрослый, но уже не ребёнок. Понимание этого — один из важнейших ключей к подростковой психологии. Предоставленные самим себе, подростки начинают имитировать взрослых в самых гадких их проявлениях. Ситуация, когда "всё можно", опьяняет.

И когда мы имеем дело с травмированными подростками, с патологиями семейного воспитания, с деструктивными подростковыми группами, тогда происходят трагедии. В группе "сносит крышу", и то, что по отдельности каждый считает недопустимым, группа с лёгкостью совершает: грабежи, убийства, погромы, изнасилования.

Впервые около ста лет назад это описал Сципион Сигеле в работе "Преступная толпа", в которой в том числе рассматривал вопрос групповых изнасилований.

Какие мы можем сделать выводы из случая, произошедшего в Волжском?

Во-первых, бесконтрольная группа более склонна к преступным действиям в ситуации стресса. Окончание школы и предстоящие ЕГЭ — замечательная почва. Во-вторых, группа идёт до конца. Достаточно одного эмоционального лидера — и группа не остановится. В-третьих, в группе пропадает ответственность. Все потом будут утверждать, что "просто стояли рядом", винить обстоятельства или обвинять кого-то одного: чаще всего действительно невиновного.

На опубликованных фотографиях мы видим изрисованное тело девушки, находящейся в бессознательном состоянии, и то, что она отрицает факт изнасилования, ещё ничего не значит.

Я буду рад, если в "волжском кейсе" имела место жестокая шутка, и никому не был причинён значительный психологический вред. Однако в моей личной практике четыре клиента рассказывали мне как психологу о фактах сексуального насилия по отношению к ним, и во всех четырёх случаях я был первым, кто узнавал об этом.

Это психология жертвы — отрицать произошедшее и жить с психологической травмой и, только восстановившись и накопив ресурсы, обратиться к психологу, иногда через пять или семь лет.

Юридическая практика рассмотрения сексуальных преступлений самая несовершенная — о чём писал упоминаемый Сигеле. Часто бывает, что молчат жертвы, часто бывает, что осуждают невиновных. И сейчас точно ясно одно: что Элеоноре Б. нужна защита, поддержка и понимание.