Вассерман: "Пакет Яровой" не защитит нас от появления "живых бомб"

А. МИТНОВИЦКАЯ: У нас в гостях Анатолий Вассерман, журналист, публицист, телеведущий, политический консультант. Здравствуйте!

А. ВАССЕРМАН: Здравствуйте!

А. М.: Теперь, наверное, ещё правильно, говорить, что кандидат в депутаты Госдумы VII созыва. Да?

А. В.: Да.

А. М.: Всё состоялось, Вас зарегистрировали?

А. В.: Пока только составлены списки и по списочному голосованию, и по одномандатным округам от партии "Справедливая Россия". Я в том списке, который охватывает восток, центр и юг Москвы, а также буду баллотироваться по одномандатному округу № 205 Преображенский. Но всё это будет при условии, что ЦИК утвердит списки, а окружная комиссия утвердит мои документы, поданные индивидуально.

А. М.: Вы сейчас перечислили районы. Это все места, где Вы живёте?

А. В.: Нет, живу я неподалёку от вашей радиостанции, в районе Хорошёвский. Просто так уж вышло, что в тех местах, где я живу, уже много лет довольно успешно работает другой депутат от "Справедливой России" — Галина Хованская, специалист по борьбе с нашим жилищно-коммунальным хозяйством.

А. М.: А с ним надо бороться?

А. В.: 

А. М.: Сегодня нам ещё подняли тарифы на ЖКХ на 4%. Вас это расстроило?

А. В.: Меня — нет. Я сейчас зарабатываю достаточно для того, чтобы эти тарифы несильно мне мешали. Ко мне сегодня приехал отец из Одессы, так там тарифы как раз с этого дня подняты вдвое.

А. М.: Если сравнивать, то, конечно, всегда найдётся тот, у кого хуже ситуация, у кого — лучше. Вам не грустно от того, что Вы не свой район будете представлять? Или не принципиально?

А. В.: В любом случае я буду представлять Москву, где живу уже много лет. Что же касается того района, от которого я баллотируюсь по списку, так в тех краях — на востоке Москвы — я жил первые девять лет своей работы. Я работаю в Москве с 6 сентября 1995 года. Так что это тоже знакомые мне места.

А. М.: 49 для Вас счастливая цифра? Это номер, под которым Вы будете баллотироваться.

А. В.: Это не номер, под которым я баллотируюсь, это, насколько я помню, номер того из территориальных партийных списков, куда я вхожу. Но знаете, у меня как-то нет никаких суеверий, связанных с числами. Единственное, что, учитывая мой опыт работы программистом, я считаю степени двойки круглыми числами, поэтому там, где многие считают до десяти, я — до восьми.

А. М.: Что касается Ваших личных предчувствий, как думаете, пройдёте в Думу? Есть же наверняка какое-то чутьё.

А. В.: Дело не в чутье. Дело в том, что я провёл в разных ролях несколько десятков предвыборных кампаний. Большая их часть закончилась успешно, и, естественно, я теперь тоже надеюсь на успех.

А. М.: Чем Вас справедливороссы к себе заманили?

А. В.: В основном тем, что у них партийная программа достаточно расплывчатая для того, чтобы я мог наполнить её содержанием, соответствующим моим собственным взглядам.

А. М.: А Вы по этому принципу выбирали?

А. В.: Не только. Но, скажем, у либерал-демократов партийной программы, по сути, отродясь не бывало. У КПРФ настолько жёстко задогматизирована партийная жизнь, что я туда, скорее всего, вписался бы лишь с очень большим трудом. А "Единая Россия" и без меня справится.

А. М.: Как Вы с ней собираетесь бороться? Там такие люди в списках, слишком известные, типа Натальи Поклонской. Вы видите для себя там конкурента?

А. В.: Что касается партийных списков, то там особой конкуренции нет, поскольку пройдёт всё равно несколько человек и по спискам от "Единой России", и по спискам от "Справедливой России". По предварительному раскладу, обе партии набирают достаточно голосов, чтобы по спискам прошли люди оттуда и оттуда. А вот что касается кандидатов по одномандатному округу, конечно, их нынешний список ещё не определился. Но, насколько я знаю, по этому округу от "Единой России" будет баллотироваться человек, с которым я надеюсь выиграть дебаты на телевидении.

А. М.: А кто это?

А. В.: Не буду называть его имя, чтобы не давать ему рекламу.

А. М.: Мы-то всё равно найдём, если надо. А вот слушателям было бы интересно, кто рискнёт с Вами сразиться.

А. В.: Не знаю. Но я постараюсь, чтобы во время предвыборной кампании в этом округе состоялись публичные дебаты.

А. М.: Если уж мы так смотрим вперёд, и "Справедливая Россия" подкупила Вас тем, что их программа расплывчата, и Вы можете внести туда свои идеи, какие это идеи и предложения? Всё равно с этого все начинают.

А. В.: Я, к своему стыду, лет 15 был адептом известной тоталитарной секты "либералы". Эта секта отстаивает благотворность неограниченной свободы личности безо всякой оглядки на общество. Отсюда следует ещё много разрушительных положений, таких, как отказ от любых ценностей во имя цен. Как и многие люди, разочаровавшиеся в каком-то лжеучении, я теперь трачу очень много сил на борьбу с ним в самых разных формах. В частности, в Думе я, конечно, буду выступать против любых законопроектов, написанных с позиции этого учения. Кроме того, я надеюсь, что смогу поработать в составе Комитета по образованию, поскольку именно на образовании это учение сказалось самым разрушительным образом. И буду добиваться отмены практически всех реформ образования, проведённых за последние 3—4 десятилетия.

А. М.: Что, и ЕГЭ отменять собрались? Замахнётесь на святое?

А. В.: Во-первых, для меня это не святое. А во-вторых, что тоже важно, ЕГЭ — это инструмент. Любой инструмент можно затачивать по-разному и применять в разных целях.

Тут главное — это переориентировать всю систему образования на формирование целостной картины мира.

А. М.: А сейчас этого нет, с Вашей точки зрения? Зачем сейчас дают ЕГЭ?

А. В.: Дело не в ЕГЭ, а в том, что вся система образования сейчас заточена на тупое зазубривание не связанных друг с другом фактов. Для проверки этого зазубривания ЕГЭ удобен, но он удобен не только для этого.

А. М.: Сейчас к нам подключится наша телестудия Лайф. Алексей Абаренов, мой коллега, в студии. Здравствуйте!

А. АБАРЕНОВ: Здравствуйте. Может быть, поступали предложения других партий, от которых Вы наотрез отказались? Под чьи знамёна Вы никогда бы не встали и почему?

А. В.: Мне действительно поступали предложения, но все они были от тех партий, с которыми я в принципе мог бы успешно сотрудничать. Очевидно, те, с кем я бы не захотел иметь дело, тоже не хотят иметь дело со мной.

А. А.: Злые языки поговаривают, что Вы выступаете сейчас в роли так называемого политического паровоза, чтобы таким образом, возможно, помочь партии преодолеть пятипроцентный барьер. Как Вы относитесь к таким мнениям?

А. В.: Я этого не исключаю. Действительно, судя по тому, сколько было мне предложений, моё участие в выборах может в какой-то мере помочь партии. Но, с другой стороны, оно и мне помогает.

А. А.: А были ли какая-то финансовая составляющая в этих переговорах?

А. В.: Нет.

А. А.: То есть всё делается исключительно на энтузиазме?

А. В.: Да. Более того, поскольку мне как журналисту придётся уйти в отпуск с телевидения на время предвыборной кампании, в деньгах я даже изрядно потеряю. Но надеюсь, что смогу заработать в это время каким-нибудь другим путём.

А. А.: Анна, ты бы согласилась голосовать за партию, когда в ней появился Анатолий Вассерман?

А. М.: Когда появляются такие люди, конечно, хочется. Другой вопрос, что надо ещё посмотреть. А то были случаи, когда влюбляешься в какого-то перспективного политика, а он оказывается пустышкой. Я думаю, что про Анатолия Александровича так не скажут. Что касается денег, он сказал, что в последнее время зарабатывает достаточно неплохо, по крайней мере, его зарплата может перекрыть повышающиеся тарифы на ЖКХ. Поэтому Вассерман точно голодать не будет в этот период. Вообще в Госдуме неплохие зарплаты. Анатолий Александрович, Вы на какую рассчитываете?

А. В.: Я точно не знаю, какие там сейчас зарплаты.

А. М.: 300—400 тысяч.

А. В.: Это примерно столько же, сколько я зарабатываю сейчас.

А. М.: Получается, Вы не на повышение идёте?

А. В.: Нет. Даже вроде бы на понижение. Другое дело, что творческой деятельностью можно заниматься параллельно с думской. То есть с экрана я, видимо, уйду не навсегда.

А. М.: Но на экране Вы зарабатывать не сможете?

А. В.: Ошибаетесь.

А. М.: Можете?

А. В.: Да. Представьте себе, гонорары за творческую деятельность депутаты имеют право получать.

А. А.: Анатолий Александрович, мы часто видели, как медийные люди, попадая в Госдуму, теряли свои очки популярности. Вы не боитесь повторения такой истории? Для Вас имеет значение Ваша репутация в период нахождения в Госдуме или нет?

А. В.: Понятно, что я до сих пор не был связан с принятием каких-нибудь непопулярных решений. И в этом смысле моя репутация действительно может оказаться под ударом. Но с другой стороны, я уже четверть века так или иначе в разных формах занимаюсь именно политикой. И для меня отказаться от участия в политике в одном из главных форматов просто невозможно.

А. А.: Спасибо большое!

А. М.: Давайте ещё обсудим то, как работала Дума VI созыва. Президент их похвалил, надо сказать. Но вопрос в цифрах. За пять лет они внесли 6830 законопроектов, приняли 2128, до подписания президентом довели 1947. Не зря их "взбесившимся принтером" обозвали?

А. В.: Обозвали, на мой взгляд, совершенно зря. Во-первых, большая часть законов, вызвавших бурное негодование либеральной общественности, потому и вызвала это негодование, что эти законы были реально нужны стране. Во-вторых, большая часть законов, действительно содержащих серьёзные ошибки, как технические, так и концептуальные, это как раз законы, появившиеся не по инициативе Думы, а по инициативе экономического блока правительства, того самого, чью идейную основу я считаю неприемлемой. И таким образом, в этом надо обвинять всё-таки не Думу, а правительство. Ну и в-третьих, да, действительно законов очень много, но, к сожалению, общее число законов, регулирующих жизнь в других странах, находящихся на сходной с нами стадии развития, таких как Германия или США, в десятки раз больше, чем у нас.

А. М.: Слушатель спрашивает: "Не думаете ли Вы, что они Вам просто не позволят делать всё, что Вы хотите?" Что Вы планируете в этой ситуации делать?

А. В.: Интересно, а как они смогут мне это не позволить?

А. М.: Предположим, просто не будут поддерживать, голосовать вместе с Вами.

А. В.: Это их несчастье. А у меня в этом случае будут прекрасные возможности надавить на оппозицию партии через внимание общества.

А. М.: Как Вы собираетесь это делать? Приходить к нам, например?

А. В.: Не только. Публиковать сведения о разногласиях в самых разных местах и разными способами.

А. М.: В общем, Вы предупредили о том, что с Вами связываться — дело опасное.

А. В.: Они это и так знают. В политтусовке у меня уже накопилась репутация.

А. М.: Возник момент, когда президент хвалил эту Думу, говорил, что хорошо, что соцобязательства выполняются, но нужно и о безопасности думать. "Искандеры" или больницы? Что важнее в ближайшее время?

А. В.: Важно и то, и другое. И при принятии сколько-нибудь разумного экономического курса денег нам хватит на всё.

А. М.: А "сколько-нибудь разумный экономической курс" — это значит затянуть пояса посильнее?

А. В.: Наоборот.

А. М.: Во время рекламы Анатолий Вассерман говорил, что внимательно прислушивается к петербургской погоде. Почему?

А. В.: Сегодня вечером мы с отцом едем в Питер. Отец приехал сегодня днём. В первые выходные июля в Питере пройдёт турнир по интеллектуальным играм "Белые ночи". Это турнир закрытия сезона. То есть после него где-то, как правило, до середины сентября больших турниров, куда приезжают из многих городов сразу, не бывает.

А. М.: Я смотрю уже полчаса на Вас и хочу признаться, что Вы потрясающе выглядите. Где Вы так загорели?

А. В.: Нигде. Никуда не выезжал, это просто результат пребывания на улице. Загар заканчивается, где заканчивается футболка.

А. М.: Даже дачи нет?

А. В.: Дачи у меня отродясь не бывало. Более того, когда 8 мая 1981 года я вытянул в лотерею билет с ижевским "Москвичом", сразу же возник вопрос: может быть, есть смысл продать этот билет за 2—3 номинала? Тогда в стране было не так много людей, нуждающихся в легализации доходов, как сейчас, но их тоже хватало. Поэтому билет с крупным лотерейным выигрышем можно было действительно продать по такой цене. Но когда мама сказала о том, что давайте продадим и купим дачу, я сказал, что дача мне нужна ещё меньше, чем машина.

А. М.: И с годами она Вам нужнее не стала?

А. В.: Нет.

А. М.: Слушатель интересуется: "Если не выиграете одномандатный округ, продолжите сотрудничать со "Справедливой Россией"?"

А. В.: Вероятнее всего, да. Вопрос в том, в каких формах.

А. М.: А какие для Вас позволительные?

А. В.: Дело не в позволительности. Я много лет работал политическим консультантом. Это значит, что я предлагаю какие-то решения, но у любого серьёзного руководителя есть несколько консультантов. Они независимо друг от друга предлагают решения, но выбирать должен сам руководитель.

А. М.: Давайте перейдём к пакету законопроектов от Ирины Яровой. Вы поддерживаете или нет?

А. В.: В целом поддерживаю. Но мне всё-таки так же, как нашим провайдерам, кажется, что требуемый объём хранимой информации избыточен. Во-первых, хранить её за такой большой срок вряд ли есть смысл, поскольку чаще всего политические заговоры в наши дни если раскручиваются, то очень быстро. Соответственно, если люди полгода-год обсуждают, что им делать, но ничего не делают, значит, скорее всего, и впредь не сделают. Поэтому мне кажется, что объём информации избыточен. Кроме того, чаще всего для раскрытия подозрительных связей нужно не содержание контактов, а сам их факт. То есть имеет смысл долго хранить только сведения о контактах, а уже потом, выявив что-то подозрительное, начинать целенаправленно накапливать данные такого рода.

А. М.: Если по контактам, то полгода — это нормальный период. А если по содержанию, то какое бы Вы ограничение поставили?

А. В.: Как правило, месяца более чем достаточно, чтобы понять, есть что-то опасное или нет.

А. М.: А это существенно сократит расходы мобильных операторов.

А. В.: Кроме того, мне представляется весьма сомнительным то, что в окончательном виде из пакета исключено лишение гражданства. Я понимаю, что этот запрет на лишение гражданства включен в Конституцию, но это не единственная её ошибка. Я знаю, что существует международная конвенция, предписывающая максимально сокращать число лиц без гражданства. Но эта конвенция, насколько я знаю, вовсе не запрещает признавать, что человек, действующий против страны, утратил право считаться её гражданином. И, кстати, по моему личному опыту взаимоотношений с Украиной, я полагаю, что в таких случаях "была без радости любовь, разлука будет без печали".

А. М.: Не только ведь это отменили, но ещё и запрет на выезд. В этом-то смысле, слава тебе, господи. Или нет?

А. В.: Есть, конечно, люди, которым надо запрещать не выезд, а возвращение.

А. М.: Это тоже так, но я клоню к тому, защитит ли это нас от терроризма?

А. В.: Я думаю, что весь этот комплекс, конечно, не защитит нас от самого факта появлениях "живых бомб". Потому что человека, решившего погибнуть, уже ничто не устрашит. Но вот тех, кто эти "живые бомбы" готовит, тех, кто фарширует мозги всякой дрянью, чтобы превратить нормального человека в оружие против кого-то ни в чём не повинного, такие меры должны припугнуть.

А. М.: "Вы за смертную казнь или нет? И почему?" — спрашивает слушатель.

А. В.: Скажем так, я, конечно, опасаюсь судебных ошибок, которые в случае смертной казни устранить не удастся, но есть случаи, когда ошибка технически невозможна. Кроме того, есть преступления, которые кроме смертной казни останавливать просто нечем, например, те же политические преступления. Если вы кого-то сажаете пожизненно, он уверен, что "когда мы придём к власти, меня освободят".

А. М.: Вы собираетесь, например, этот важный момент проговаривать в Думе?

А. В.: Я вряд ли буду сам поднимать этот вопрос, но, естественно, если он будет поднят, то я поучаствую в обсуждении и, скорее всего, буду отстаивать отмену моратория на смертную казнь. Конечно, при условии достаточно чёткого законодательного порядка применения этой высшей меры социальной защиты, как говорили в советское время.

А. М.: Как Вам новая статья про недоносительство?

А. В.: Подобного рода статьи существуют в законодательстве практически всех стран, именующих себя развитыми.

А. М.: Но у нас её воспринимают с особым опасением.

А. В.: Да, потому что в нашей истории действительно были 17 месяцев, когда этой статьёй пользовались, мягко говоря, не по назначению. По счастью, большая часть тех, кто так поступал, была наказана немедленно, по горячим следам. И только те немногие, кому удалось избежать ответственности, и их ученики теперь утверждают, что эта статья вообще плохая. Но никакой инструмент не бывает хорош или плох сам по себе.

А. М.: Давайте поговорим ещё об одном законопроекте, связанном практически с ювенальной юстицией. По крайней мере, так видит это Павел Астахов, Елена Мизулина и много кто ещё.

А. В.: Вы имеете в виду закон о семейном насилии?

А. М.: О шлепке по попе.

А. В.: Скажу коротко. Я считаю тех, кто продавил этот закон, преступниками. Они разрушают одну из основ общества, а именно, семью. И разрушают саму возможность воспитания тех, кто в силу возраста ещё не способен воспринимать рациональные доводы.

А. М.: То есть детей надо бить?

А. В.: Не то чтобы надо, но иногда приходится. Но дело не только в детях. Эта статья прописана так, что фактически криминализирует любые внутрисемейные отношения.

Из новостей меня заинтересовало сообщение французского прокурора Кристин Лагард. Насколько я могу судить, на Западе уже не первое десятилетие дают возможность сделать очередной шаг по карьерной лестнице только тем, кто на предыдущем шаге чем-нибудь себя запятнал. С тем, чтобы если человек вдруг окажется неудобен, его можно было бы в любой момент снять.

А. М.: Кстати, о том, что уже, наверное, будет трудно забыть. Я имею в виду "удар в спину", о котором говорил наш президент, и какое-то невероятно быстрое наращивание отношений с Турцией. Вам не кажется, что всё это слишком быстро и стремительно происходит? Уже на 7-е число назначены первые вылеты в Турцию.

А. В.: Скорее всего, ещё до официального обращения президента Турции, шли длительные переговоры о том, каким образом можно принести извинения, чтобы при этом не пострадала внутритурецкая репутация президента. Он, конечно, и как личность, и как политический деятель достаточно неприятен, но те, кто может его сменить на волне скандала, ещё хуже. Поэтому приходится идти на компромиссы. А что касается скорости отмены всех ограничений на контакты с Турцией, во-первых, эта скорость соответствует скорости введения этих ограничений, а во-вторых, хорошо, отменены запреты на чартеры в Турцию, но мне очень интересно, много ли народа захочет лететь туда, где происходят теракты.

А. М.: А Вы сомневаетесь в том, что много? Мы периодически проводим голосования, цифры разные, но народ собирается лететь.

А. В.: Посмотрим. Мне в этом смысле легче, я если и собираюсь изредка на отдых, то только внутри страны.

А. М.: Это почему?

А. В.: Мне хватает.

А. М.: А как же новые горизонты, смена картинки перед глазами? Неужели не хочется на пальмы взглянуть, в песочек окунуться по колено?

А. В.: На пальмы я насмотрелся ещё в одесском ботаническом саду.

А. М.: А у Вас есть в ближайшее время отпуск? Или до выборов никакого отдыха?

А. В.: Отпуск есть, я не смогу выходить со своей телепередачей во время предвыборной кампании.

А. М.: А отпуск как отдых, поездка?

А. В.: Мне потребность в путешествиях вполне покрывают поездки на турниры.

А. М.: Запустим голосование. Вы за позицию Анатолия Вассермана или против? Прошу голосовать наших радиослушателей.

А Вы лично простили Эрдогана?

А. В.: Он извинился пока не перед страной, а только перед семьёй убитого лётчика. С моей точки зрения, этого недостаточно, но я также понимаю, что в нынешней внутритурецкой обстановке Эрдоган пока не смог сказать большего. Надеюсь, что дальнейшие извинения последуют не на словах, а на делах.

А. М.: Примем звонок. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. А Вы в курсе, что партия "Справедливая Россия" выкинула из своих рядов лучших людей? Оксану Дмитриеву, Гудковых. Это очень коварная партия. Будьте осторожны.

А. В.: Гудковых исключили за дела. Дмитриева, насколько я знаю, ушла просто на несколько другую работу.

А. М.: Но она ушла не от хорошей жизни, по её словам. Там были постоянные склоки и противоречия.

А. В.: А склоки и противоречия — это в партийной жизни, скорее, норма. Не беспокойтесь, к склокам я привык.

А. М.: Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Академик Капица называл себя православным атеистом. А Вы как относитесь к религии?

А. В.: К религии как к общественному институту отношусь с большим уважением, считаю её очень эффективным инструментом стабилизации жизни общества. В нашем обществе ей приходится ещё исполнять роль государственной идеологии, поскольку в Конституции государственная идеология запрещена.

А. М.: А Вы бы ввели её?

А. В.: Скорее всего, да.

А. М.: Какой она должна быть?

А. В.: В конечном счёте это идеология развития и человеческой личности, и всего, что помогает движению личности. Ну и что касается религии, у меня вообще-то уже девять лет назад опубликовано математическое доказательство невозможности бытия Божьего, но повторяю, что это совершенно не мешает роли религии как стабилизатора общества.

А. М.: Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Есть Совет по правам человека при президенте. Жители района Вешняки нас поддерживают по поводу вырубки деревьев в парке Кусково. Теперь ситуация с Лужниками. Что с этим делать?

А. В.: Прежде всего, обращаться по этому поводу к Совету по правам человека бессмысленно, он занимается совершенно другими делами. Если вырубка незаконна, то обращаться надо непосредственно в прокуратуру, в суд.

А. М.: А если законна?

А. В.: Тогда надо обращаться к депутатам, чтобы они привели закон в человеческий вид.

А. М.: Как Вам глобальная перестройка центра Москвы?

А. В.: Мне не нравятся поставленные цели.

А. М.: Быстрее ездить будут.

А. В.: Нет, не будут.

А. М.: Но если провода убрать, будет красивее.

А. В.: Кому?

А. М.: Удобнее будет селфи делать — чистое небо.

А. В.: Разве что. То есть это нужно для развлечения, а не для пользы дела. И ещё мне совершенно не нравится лозунг "пешеходные зоны за счёт автомобилей".

А. М.: Так Вы в данном случае за автомобилистов?

А. В.: Просто я знаю, что автомобильные пробки у нас бывают постоянно, а пешеходных отродясь не бывало.

А. М.: 91% слушателей с Вами, 9% — против. Спасибо! В студии был Анатолий Вассерман.

А. В.: Спасибо!