Писатели-великаны и литературная монстрация: чем запомнится День Достоевского

В первую субботу июля на станции метро "Владимирская" особенно людно. Уже седьмой год подряд десятки петербуржцев именно в этот день целенаправленно идут к памятнику Достоевского. Здесь в начале самого жаркого месяца лета все, кто в теме, вспоминают первые строки из "Преступления и наказания" — без преувеличения самого "петербургского" произведения классика. Лайф побывал на единственном в мире "достоевском" карнавале и проверил, что читают сегодня и почему Достоевского любят везде — от Бразилии до Китая.

— Надо же, в этот раз народу в десять раз больше, чем во все предыдущие годы, — удивляется пожилая петербурженка, успевшая занять лестницу одного из кафе на возвышении.

Ей действительно повезло: уже в полдень на Большой Московской не протолкнуться. Жители города всех возрастов, как горячие пирожки, разбирают газеты, посвящённые Дню Достоевского, буклеты и магнитики с мультяшной старухой-процентщицей и Родионом Раскольниковым. Программа обещает быть насыщенной: впереди и квесты, и театральные постановки, и даже целое шествие писателей-"великанцев" из театра "КУКФО".

Гигантские писатели шутят

А вот и они: трёхметрового Фёдора Михайловича сопровождают столь же великие в прямом и переносном смысле фигуры: Пушкин, Гоголь и Хармс. Всех четверых моментально узнают в толпе. И неудивительно: бакенбарды Пушкина, Гоголевский нос, суровый взгляд и трубка Даниила Хармса не оставляют повода для сомнений.

Гигантские классики танцуют и шутят, травят анекдоты и проверяют литературные знания публики. После пары вопросов выясняется — Достоевского тут читали все. Впрочем, иначе в городе, носящем звание самого читающего, и быть не должно.

Мачо Достоевский и "Грушенька по-бразильски"

"Достоевского любили все, как вообще можно не любить такого умного, интеллигентного человека?.." — "Да и ещё потому, что при всех своих достоинствах он никогда не строил из себя мачо", — "И правильно, зачем строить, если он такой и был", — улыбаясь, две петербурженки активно обсуждают альтернативные страницы биографии классика.

Интерес к действу выражают и иностранные туристы. Пожилой немец в форме марафона "Белые ночи" успевает сделать фото писателей-великанов, пара китайских студентов живо интересуется программой, а группа бразильцев и вовсе на пять минут оккупирует памятник, чтобы сделать фото с писателем на память.

— Вы знаете, кто это? — успеваю спросить гостей из-за океана.

— Конечно, Фёдор Достоевский, — отвечает мне пожилой бразилец в майке и шортах.

Через пару минут узнаём обо всех литературных предпочтениях: в Бразилии читают и "Преступление и наказание", и "Идиота", но больше всего любят "Братьев Карамазовых" — за удивительно тонкий психологизм, философию и очень колоритных героев.

 — Да-да, "Братья Карамазовы" — самый любимый, — живо реагирует бразилец. — Вы знаете, Дмитрий, Иван, Алексей — очень интересно было узнать, как всё сложится в их жизни дальше. А ещё Грушенька (произнося со смешным ударением на "е"), да, пожалуй, самый любимый персонаж.

Самая литературная монстрация

Пофилософствовать и вспомнить все самые яркие изречения классиков в полной мере петербуржцы смогли в течение так называемой монстрации — это почти такое же, как обычный митинг, шествие с плакатами и лозунгами, но с отличием — сегодня все транспаранты пестрели известными цитатами из творчества классиков. Не только Достоевского (хотя он, безусловно, правит бал), но и Хармса, Чехова, Гоголя и других.

С плакатами литературные демонстранты прошли от Большой Московской до Кузнечного переулка к музею писателя. Не помешало даже не по-питерски палящее солнце. Хотя к жаре в это время старожилы привыкли: всё-таки не случайно у самого классика и говорится: "Летом в Петербурге делать нечего — пыльно и душно".