Россиянка сбежала от мужа-норвежца с ребенком

Этой весной после очередной встречи с отцом 4-летний Миша (его норвежское имя Ирине запрещено называть по законам страны) пожаловался маме на боли.

На расспросы матери о причинах мальчик ответил, что виноват папа. Женщина и врач, которого она пригласила для осмотра, поняли, что речь идет о сексуальном насилии.

- Я немедленно написала заявление в полицию, - рассказала Life News Ирина. - Но, вместо того чтобы принять меры к моему мужу, норвежская служба опеки - барневарн - отобрала у меня двух моих мальчиков.

Ирина познакомилась с норвежским автослесарем в 2005 году, ей тогда было 38 лет, будущему мужу - 45. Поженившись, они поселились в пригороде Осло вместе с сыном Ирины Александром, которому в тот момент было 6.

- В Норвегии у нас родился еще один ребенок, - вспоминает Ирина. - Незадолго до развода. В 2008 году мы разошлись. Я стала жить отдельно с детьми. Отец виделся с ними по выходным.

Женщина долгое время ничего не подозревала. Лишь откровение младшего сына Миши нарушило молчание. Старший Александр признался, что отец избивал и его тоже.

- Я проводила психологическое обследование младшего сына Ирины Бергсет, - рассказала Life News итальянский психолог Лариса Сазанович, неоднократно учавствовавшая в судебных процессах по делам о насилии над детьми. - У ребенка были все признаки сексуального насилия. Часть из них не поддается имитации. Например, описание боли.

В барневарн же заподозрили, что россиянка сошла с ума, раз делает такие заявления, и решили, что детям быть рядом с ней просто опасно. Но буквально через два дня состоялась экспертиза, которая полностью подтвердила вменяемость Ирины. Детей ей вернули.

Но в истории с педофилией норвежцы разбирались настолько неспешно, что женщина решила привлечь внимание к своим бедам русскую прессу. Норвежские органы опеки сработали более оперативно: Сашу и Мишу забрали во второй раз.

- Я не думала, что все так обернется, - описывает ситуацию мать. - В Норвегии законы написаны так, что несовершеннолетние дети фактически «принадлежат» государству, а не родителям.

Дети, которых барневарн отлучает от семьи, попадают к опекунам. Те же в свою очередь получают на воспитание приемного ребенка 130 000 евро в год от Правительства Норвегии. В семье, куда распределили Александра Бергсета, никто не работал. На жизнь им хватало правительственных денег.

- На Сашу они почти ничего не тратили, - сокрушается Ирина Бергсет. - Он голодал. Школьные приятели буквально подкармливали его. Потом я стала оставлять продукты под деревом в парке, и Саша их оттуда забирал.

Ирине запретили встречаться с детьми. Она пыталась оспорить это решение с помощью адвоката. 6 июля женщина добилась встречи с Сашей. Тогда он и рассказал о притеснениях в приемной семье. Мать просила его потерпеть, уверяла, что сумеет его отстоять.

С младшим сыном Ирина увиделась лишь в самом конце июля. Тогда она и узнала, что норвежцы вернули его отцу. Тому самому человеку, про которого Миша говорил, что он делал ему больно.

- Когда он пришел на встречу со мной, у него была рана на лбу и 7 швов! - восклицает мать.

Тогда 13-летний Александр и решился бежать из приемной семьи. Он прочитал в газете историю о польском детективе Кшиштофе Рутковском, который помог польской девочке, попавшей в ту же ситуацию, что и дети Ирины Бергсет.

Мальчик нашел телефон детектива в Интернете и рассказал ему о своей беде, тот пообещал помочь.

- В операции участвовали три машины и шестеро наших сотрудников, - рассказал Кшиштоф Life News. - Мы забрали Ирину и Сашу от того самого дерева, под которым женщина оставляла еду ребенку.

Покинув Норвегию, мать и сын в сопровождении детектива пересекли границы Швеции, Дании и Германии, пока не оказались в Польше. Ирина хочет в ближайшее время перевезти сына в Россию. Самой же ей предстоит вернуться в Норвегию и добиваться возвращения Миши.

- Это страшная ситуация, - говорит Ирина. - В Норвегии я знаю как минимум девять русских семей, у которых барневарн отобрал семнадцать детей. Шестнадцать мальчиков и одну девочку. А есть еще украинцы, поляки, прибалты.