Познер рассказал, почему люди ностальгируют по СССР, а он нет

С. КОРОЛЁВ: В программе «Позиция» сегодня Владимир Познер. Владимир Владимирович, добрый вечер.

В. ПОЗНЕР: Добрый.

С. КОРОЛЁВ: У микрофона Сергей Королёв, всем также доброго вечера. У нас ещё не было возможности поздравить Вас с днём рождения, заранее нельзя, позже можно. Понятно, что уже прошла неделя, но, тем не менее, с прошедшим!

В. ПОЗНЕР: Спасибо!

С. КОРОЛЁВ: Вы в отличной форме, так держать.

В. ПОЗНЕР: Постараюсь.

С. КОРОЛЁВ: Сейчас не только Ваш день рождения вспоминают, но и тот легендарный телемост Ленинград-Сиэтл, который был 30 лет назад в 1985 году.

В. ПОЗНЕР: Но не в апреле.

С. КОРОЛЁВ: Не в апреле, но тем не менее. «Диалог через космос» – как-то так он был озаглавлен.

В. ПОЗНЕР: Нет, он был озаглавлен: «Встреча в верхах рядовых граждан».

С. КОРОЛЁВ: Но это была одной из первых фраз, я сегодня пересматривал. Я поймал себя именно на этой фразе: «Диалог через космос». Вы знаете, тогда было какое-то новое свежее дыхание, такое ощущение, что стена между двумя великими народами разрушается, поднимается занавес железный. И сейчас, я смотрю последние данные опроса «Левады-центра», 73% наших сограждан относятся к Соединённым Штатам Америки с негативом. Я аккуратно говорю, потому что есть и более резкие выражения, врагом считают. Есть и американские данные, Вы, наверное, слышали про последний опрос Gallup, что 18% американцев поставили Россию на первое место среди злейших врагов. Что происходит? Могли ли Вы тогда, 30 лет назад, предположить, что мы до такого доживём?

В. ПОЗНЕР: Этот вопрос, на мой взгляд, довольно пустой, потому что никто не знает, что будет через 30 лет. И я не задумывался, что будет через 30 лет. Была надежда, что отношения резко будут улучшаться. Кстати говоря, телемост, который мы провели тогда в 1985 году, был очень сомнительным, мы не знали, дадут его в эфир или нет. Если бы Горбачёв и Яковлев его не видели на кассете, он бы и не вышел никогда. Это было решение наших верхов, чтобы его всё-таки дать, дать для наших граждан, ведь наш мост не видели в Америке. У них был свой, то, что они показали там. Это была их редактура, они показали 45 минут, и то только на те станции, которые брали программу Фила Донахью, 300 примерно. Там 8 миллионов человек увидели эту программу, а у нас – вся страна и полтора часа. Так что это была огромная радость, когда мы поняли, что это то, что надо. И с этого началась, если угодно, моя телевизионная карьера. До этого меня на экране не было. А что будет через 30 лет, я Вас уверяю, что я, по крайней мере, вообще об этом не думал. Но, конечно, надеялся, что всё пойдёт совсем по-другому. И поначалу казалось, что так и будет.

С. КОРОЛЁВ: А что Вы сейчас думаете, глядя на происходящее ожесточение? Глядя на то, что Запад в глазах российских граждан, наверно, и в глазах руководства страны, не знаю, де-факто ли, стал врагом?

В. ПОЗНЕР: Я думаю, что прежде всего нужно очень осторожно употреблять слово Запад. Запад – это много-много разных стран, включая Японию, у которых разные культуры, разная история. Я всегда говорю: если Вы думаете, что шведы и португальцы похожи – нет. Они гораздо менее похожи друг на друга, чем шведы на нас. Поэтому это слово Запад относится к XIX веку, к нашим противникам Запада того времени, оно продолжает жить, странным образом переходя из поколения в поколение. А если спросить человека, Запад – это что? Чёткого ответа нет. Если скажете, Америка, это другое дело.

С. КОРОЛЁВ: Давайте скажу: Америка.

В. ПОЗНЕР: Нравится признаваться в этом или нет, но мы проиграли Холодную войну. И Соединённые Штаты, на мой взгляд, всё, что я говорю, на мой взгляд, поэтому повторять это не буду, вместо того, чтобы сделать всё возможное, чтобы способствовать развитию демократии сначала в Советском Союзе, а потом в России, вместо того, чтобы оказать помощь настоящую, приняли решение: «Ага, Вы проиграли Холодную войну, ну и сидите, не лезьте никуда больше, сидите у себя в углу». И сидели. И когда США приняли решение, которое не могло быть принято в ООН, бомбить Югославию с помощью НАТО, а НАТО, как Вы понимаете, подчиняется, прежде всего, Соединённым Штатам и больше никому, Россия кричала: «Не надо! Не надо!», сказали: «Сидите тихо и не возникайте!» И тогда началось то, что сегодня мы имеем. Когда нам сказали: «Да вы кто такие? Вы второстепенная держава. Да, у вас есть ядерное оружие, а больше ничего нет. И вы в течение 70 лет пугали весь мир своим коммунизмом, а теперь будете за это платить». И в течение довольно длительного времени щёлкали нас по носу. И, пожалуй, первый человек из нашего руководства, который сказал: «Нет, так не пойдёт!», это был Путин, это было в 2007 году, когда он выступил в Мюнхене, где в довольно неприятных выражениях сказал: «Нет, с нами так обращаться нельзя». И с этого момента отношение к Путину в Соединённым Штатах резко меняется и меняется отношение к России. Тогда и начинается то ожесточение, о котором Вы говорите. Хотя, конечно, отчасти виновата Россия своим поведением. Нельзя сказать, что тут только американцы. Но это улица с двусторонним движением.

С. КОРОЛЁВ: «Украинские представители не будут участвовать в мероприятиях в Москве в условиях российской агрессии против Украины», - это заявление Евгения Перебийниса, спикера министерства иностранных дел. Говорит, что они будут отслеживать, исходя из российской агрессии, что Украина будет расценивать участие других стран в торжествах 9 Мая как демонстрацию солидарности с агрессором и страной, которая вопреки своей якобы антинацистской риторике  на практике поощряет нацистские движения у себя в стране и является центром паломничества неонацистов со всего мира. Это официальное заявление министерства иностранных дел Украины. Я напоминаю, что почти все западные лидеры отказались ехать, кроме президента Чехии, и то там скандал, якобы посол американский на него давил. Вы говорите, не стоит обобщать весь Запад, но Запад солидарен, по крайней мере, в отношении к 9 Мая.

В. ПОЗНЕР: Многие западные страны солидарны. Кроме того, есть начальник – Соединённые Штаты Америки.

С. КОРОЛЁВ: А формулировка «Вашингтонский обком» Вам нравится?

В. ПОЗНЕР: Нет, это никакой не обком. Это просто привычное выражение. Видите ли, то, что сказал представитель МИД Украины - глупость, и вообще они говорят много глупостей непродуманных. А почему мы в Санкт-Петербурге принимали этих неонацистов? На каком основании? Этим партиям, которые являются абсолютно крайними, экстремистскими, почему мы им открыли двери? Мы же понимаем, кто они такие. И мы подставились. Теперь нам говорят, что мы центр неонацизма. Мы очень часто делаем вещи, которые потом используются, например, МИД Украины. То, что многие лидеры разных стран Западной Европы и Соединённым Штатов не приедут на 70-летие празднования Победы, это не дальновидно на мой взгляд с их стороны. Их приезд совершенно не означал бы поддержку политики России в отношении Украины, а означал бы уважение памяти того времени, когда мы были союзниками и преодолели, пожалуй, самого страшного врага, которого знала история. Никто им не помешал бы высказать свою точку зрения по поводу того, что происходит на Украине. Но они поступили таким образом, и, конечно, польский министр быстренько этим воспользовался. Следовательно, любой, кто сюда приедет, с точки зрения, высказанной им, это поддержка.

С. КОРОЛЁВ: Много кто уже из западных спикеров высказался, министра иностранных дел Латвии Эдгара Ринкевича взять, который вчера заявил, что Россия закончила германский рейх после Первой и Второй мировых войн. В Twitter он написал. До этого Схетына. Про Псаки я уже молчу, сколько было разных заявлений сделано. Хэммонд, глава британского министерства иностранных дел отличился. Почему такая злость, непримиримость чувствуется в этих заявлениях? Так злятся, потому что боятся?

В. ПОЗНЕР: На счёт боятся я не знаю, я скажу Вам так. Действительно, не могут, это правда. Но есть традиционные вещи. Страны Балтии не любят Россию и имеют на то право. Сегодня как-то не очень ловко вспоминать тайные протоколы к договору Молотова-Риббентропа, но тем не менее. У них есть повод. У Польши есть повод, всё-таки польско-русские отношения имеют давнюю и довольно сложную историю, это тоже понятно. Что касается господина Хэммонда, я не знаю, где у него болит, но меня не очень сильно волнует. Но на самом деле все считали, что с Россией вопрос решён. А она возникает. И возникает не всегда правильно, но возникает, и ничего с этим сделать они не могут. И вместо того, чтобы искать возможности диалога, они обостряют это положение, ничего хорошего из этого не выйдет, и, конечно, это вредно как для них, так и для нас.

С. КОРОЛЁВ: Как бы Вы сейчас оценили внешне-политическую линию нашу? Достойно отвечаем, ведём себя?

В. ПОЗНЕР: Что касается устного выражения, то да, ведём себя правильно, вежливо, не резко, не грубо. Что касается вообще внешней политики, то мне тут судить, наверно, трудно, но я бы не сказал, что я согласен со всем, как это делается. Есть отдельно взятые моменты, которые лично мне не по душе. Это не я формирую эту внешнюю политику, я не считаю, что в отношении Украины всё делается правильно, и я не считаю, что в отношениях с Западом всё делается правильно. Мне не нравится отношение Владимира Владимировича Путина и Барака Обамы, они явно друг друга не любят, и, к сожалению, мне кажется, что эта личная неприязнь сказывается и на политике.

С. КОРОЛЁВ: «Как США могут способствовать развитию демократии в России? - спрашивает Михаил. – То, что США делали в Сербии, Ираке – это разве демократия?»

В. ПОЗНЕР: Мне кажется, что Михаил путает определённые вещи. Демократия – это та структура, та политика, которая является основой общества в той или иной стране. Когда кончилась Вторая Мировая война, Соединённые Штаты, один человек по фамилии Маршалл, придумал план Маршалла. Идея была такая: использовать финансовую мощь Соединённых Штатов, а тогда это была самая мощная страна после Второй Мировой войны, чтобы добиться развития Европы, в частности, Германии, чтобы никогда больше фашисты не могли прийти к власти, и чтобы коммунисты не пришли к власти, потому что в то время и в Италии, и во Франции были очень сильные коммунистические партии. Но чтобы пошло развитие внутреннее, демократических основ, что удалось сделать? То же самое можно было делать в отношении России. Не просто давать деньги, а давать деньги на развитие определённых институтов, таких, как суд присяжных, система выборов. Что касается внешней политики, то, что Вы называете бомбёжки Югославии, то вообще война не является демократической вещью. Также как нашу войну с Грузией никак не назвать демократией. Просто не надо путать эти вещи, это разное. И потом это уже не произошло в любом случае. Но если бы настрой был таким: давайте способствовать тому, чтобы в России развивалась демократия, я полагаю, что сегодня было бы совсем другое положение.

С. КОРОЛЁВ: Возвращаясь к отношению Америки и России, американцев к русским и наоборот, Вы бы сегодня взялись повторить этот телемост?

В. ПОЗНЕР: Я считал бы, что это было бы очень полезно, только я боюсь, что его бы не построили.

С. КОРОЛЁВ: Почему?

В. ПОЗНЕР: Потому что ни та, ни другая сторона в этом не заинтересованы. Тогда советское руководство во главе с Горбачёвым было заинтересовано в улучшении отношений с Соединёнными Штатами Америки, понимало грозящую опасность ядерной войны и считало, поскольку кончились все контакты, не будем забывать, что Рейган говорил, что это империя зла, что она закончит свой путь в мусорной яме. Не было никаких обменов, надо было каким-то образом налаживать отношения. И телемост этому способствовал. И были американцы, не правительство, которые с этим были согласны. И так родился этот телемост. Сегодня, на мой взгляд, ни наша власть не заинтересована, ни в Америке нет даже неправительственных сил, которые бы способствовали появлению такой программы на телевидении.

С. КОРОЛЁВ: Может, она бы не была столь эффективна, когда получили развитие другие технологии? Вы сами телевизор смотрите или в интернете черпаете информацию?

В. ПОЗНЕР: Я вообще интернет не люблю. Я абсолютно отказываю интернету в том, что это средство массово информации, потому что это такое же средств дезинформации или ошибочной информации. Это безответственная совершенно вещь.

С. КОРОЛЁВ: Тем не менее, сайт у Вас есть.

В. ПОЗНЕР: Сайт у меня есть, потому что мне его предложили. Я сказал: хотите делать - делайте, только не врите. Человек делает, за что я ему благодарен. Я, естественно, пользуюсь интернетом, но для меня это не есть главная или основная вещь. Я гораздо больше времени уделяю реальным средствам массовой информации, я смотрю телевизор, но, в основном, я люблю спорт, программы про животных Animal Planet и так далее, я очень мало смотрю другого, хотя иногда, если очень хороший сериал, могу и его посмотреть. Хуже всего дело обстоит с новостями.

С. КОРОЛЁВ: В России или за рубежом?

В. ПОЗНЕР: На нашем телевидении.

С. КОРОЛЁВ: Вы сегодня принимали участие в акции «Минута немолчания», 40-й день со дня убийства Бориса Немцова?

В. ПОЗНЕР: Нет, я не был около моста и не принимал.

С. КОРОЛЁВ: Можно было где угодно.

В. ПОЗНЕР: А где угодно принимал.

С. КОРОЛЁВ: Где Вы были в этот момент?

В. ПОЗНЕР: Я был дома.

С. КОРОЛЁВ: И как Вы присоединились к этой акции?

В. ПОЗНЕР: Я внутренне присоединился. Я не поехал специально на мост, чтобы там гудеть, я просто подумал о Борисе Ефимовиче для себя.

С. КОРОЛЁВ: А что Вы о нём думаете?

В. ПОЗНЕР: Я к нему очень хорошо относился. Я его не очень близко знал, но знал. Обаятельный, симпатичный человек, бесстрашный, очень яркий, он мне очень нравился, хотя я говорил последние годы, что это уже не политический деятель, в том смысле, что эта вся группа людей, не воспользовавшись в своё время очень удачными моментами, отошли и уже не вернутся.

С. КОРОЛЁВ: Что сейчас происходит с этим мостом, цветами? «Закажи в два клика букет на Немцов-мост» – такая акция в интернете проходит, например. На 40 дней принято почтить память на могиле, мы сегодня отправили туда корреспондента, и за полтора часа утром пришли две женщины, там лежат увядшие цветы и венки, оставшиеся ещё с похорон.

В. ПОЗНЕР: Всего два человека?

С. КОРОЛЁВ: Всего два человека с 9 до 10:30 утра. Может, позже туда поехали люди. Все идут на мост. Это напоминает спекуляцию или я не прав?

В. ПОЗНЕР: Мне не хотелось бы употреблять слово спекуляция, но во всяком случае, это не совсем то. Было бы лучше, как мне кажется, если бы именно на могиле были. Я в этом смысле человек, не вписывающийся в общепринятые вещи, я все эти 9 и 40 дней, будучи атеистом, не воспринимаю, да и могилы я не очень воспринимаю. Для меня человек – это не то, что лежит под землёй, это то, что живёт в моей памяти. Поэтому я так сказал Вам, что думал о нём сегодня. Я часто о нём думаю и считаю произошедшее ужасным. Ужасно, что его убили, что одна треть нашего с Вами населения, согласно опросу общественного мнения, относятся безразлично к его смерти. Это совершено невероятно. Как можно безразлично относиться? О таких вещах я думаю.

С. КОРОЛЁВ: Надо как-то увековечить память? Мемориал в Москве, в Нижнем Новгороде, где-то ещё или должно пройти время? По закону 10 лет, но бывают исключения. Сейчас это нужно делать? Об этом много говорят.

В. ПОЗНЕР: Я знаю, что об этом говорят. Я больше всего всегда боюсь, что это на самом деле не о нём, это на самом деле идёт политическая борьба, а не память о Борисе Ефимовиче. Достоин ли он памятника? Конечно, достоин того, чтобы его бюст где-то стоял. Хотя эти памятники лично для меня сомнительны. Если только это произведение искусства, тогда другое дело. Ну, стоит памятник Ленину – и дальше что? Я, конечно, не против, памятника, но сегодня это для меня носит гораздо больше политический характер, чем искреннее сердечное отношение к Борису Ефимовичу.

С. КОРОЛЁВ: Моя коллега Наталья Гончарова, наша утренняя ведущая, сейчас написала, она только что была на могиле Немцова, она собиралась ещё утром съездить, отвезти цветы, тоже говорит, что почти никого нет.

Давайте к следующей теме. Вы знаете, что много разговоров ходило в последнее время по поводу «Тангейзера», суд дело закрыл.

В. ПОЗНЕР: Не по поводу «Тангейзера», а по поводу постановки.

С. КОРОЛЁВ: Многие и не знали, что это такое. «Тангейзер» какой-то.

В. ПОЗНЕР: Еврей, наверно.

С. КОРОЛЁВ: Или гейзер. Суд дело закрыл.

В. ПОЗНЕР: Не нашёл состава преступления.

С. КОРОЛЁВ: Директор театра Мездрич уволен.

В. ПОЗНЕР: А вот это уже не понятно.

С. КОРОЛЁВ: Кехман новый директор театра. Из репертуара «Тангейзер» Кулябина вычеркнут. Вас устраивает такая развязка?

В. ПОЗНЕР: Нет, не устраивает совершенно. Я считаю, что если суд решил, что там нет состава преступления, оставьте в покое это всё. Инициатором этого дела выступил митрополит Тихон. Кстати, сегодня, по-моему именины Тихона. Это он поднял всю эту бучу, причём не видел постановку. Хорошо, пускай она скабрёзна, временами даже омерзительна, это вполне может быть. Но раз суд так решил, оставьте. Нет. Это меня не устраивает, потому что тогда сразу возникает вопрос о цензуре, вопрос о предварительных отсмотрах, чтобы смотреть пьесу до её выхода, как в советское время, только будет не райком партии, а другие люди.

С. КОРОЛЁВ: Будут худсоветы. Минкультуры уже выступил с предложением. Мединский говорит: государство даёт деньги, а получает эпатаж, продукт, который раскалывает общество – зачем нам это надо?

В. ПОЗНЕР: Я думаю, что и не надо ему. Есть такая народная мудрость: кто платит, тот заказывает музыку. Он это говорит по сути дела. Так вот не всегда. Если говорить о том, как в некоторых странах это делают, я Вам приведу один пример. Есть общественное телевидение Канады называется Си-Би-Си, оно целиком финансируется из государственного бюджета, но закон гласит: государство не имеет право вмешиваться в вещательную политику, и более того, не имеет права снижать процент бюджета, который выделяется на содержание этого телевидения. Вот это я понимаю такой подход. А если подход: раз я даю деньги, то я и контролирую, тогда о каком искусстве речь? У вас есть деньги на собственный театр – ставьте, что хотите. А если хотите государственные деньги, то не рассчитывайте. Кстати говоря, по поводу «Левиафана» министр культуры сказал примерно тоже самое.

С. КОРОЛЁВ: Вы Рашку вспоминаете?

В. ПОЗНЕР: Да, именно это. Мы не будем давать деньги на это – а на что вы будете давать? Это получается Советский Союз. Давайте ещё раз проделаем этот чудесный опыт. Не будем финансировать, будем класть на полку, запрещать то, что нам не нравится. А искусство всегда вызывает споры в обществе. На то оно и искусство.

С. КОРОЛЁВ: Вы говорите, иначе получается Советский Союз, в таком негативном контексте. А многие люди мечтают вернуться туда.

В. ПОЗНЕР: Ну и на здоровье. Это их право мечтать. Я не мечтаю. Вы же меня спрашиваете о моей позиции?

С. КОРОЛЁВ: Безусловно. Но что дать тем, кто испытывает ностальгию?

В. ПОЗНЕР: А почему они испытывают ностальгию?

С. КОРОЛЁВ: Порядок, возможно, социальная защищённость.

В. ПОЗНЕР: Я жил в это время, жил долго. Бесконечные очереди, бесконечный дефицит, блат за получение того или иного продукта, потому что его попросту нет, та же самая коррупция, только она не так видна, закрытые магазины для партийной верхушки – этого все хотят? А порядок – это не смей сказать, что ты думаешь, иначе тебя выгонят с работы? Не смей пошутить по поводу генерального секретаря, потому что тебя отправят туда, куда Макар телят не гонял? Об этом ностальгия? Может быть. Может, некоторые мечтают быть рабами? Раб ни за что не отвечает, отвечает хозяин. А раб делает то, что ему говорят, может быть, и это ностальгия, на здоровье. Только я по этому никак не ностальгирую.  

С. КОРОЛЁВ: А что дали эти 30 лет после развала Союза?

В. ПОЗНЕР: Развал Союза трагическая, тяжёлая вещь, потому что это развал империии развал всякой империи – это дико болезненно, будь то французская, британская, испанская – это очень тяжёлая штука.

С. КОРОЛЁВ: Я просто пытаюсь понять, откуда появилась ностальгия? Возможно, из-за разочарования этих 25 лет?

В. ПОЗНЕР: Конечно, из-за обещаний, из-за того, что ожидалось, из-за того, как это всё повернулось, из-за того, что многие люди ожидали, что будет благодать, а они просто стали нищими экономически, тут много есть вещей. Но что эти 20 лет дали? Кому что. Многим дали возможность заработать деньги, ехать, куда хотят, посылать своих детей учиться, куда хотят, не бояться говорить публично то, что они хотят.

С. КОРОЛЁВ: Владимир Владимирович, очень много звонков, давайте начнём их принимать. Добрый вечер!

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Фёдор. Я не то, что не согласен, нет такого возмущения в мире, которое я сейчас испытываю, господину Познеру говорить о Немцове, он служит режиму, и в своей передаче не критикует власть Путина, которая агрессивно давит на Украину, и именно господин Познер богославлял посадских диссидентов в советское время, теперь благополучно служит этому режиму и сейчас, и я вообще не понимаю, о чём он говорит. И ещё хочет, чтобы к нам 9 Мая ехали какие-то лидеры, как же Вам не стыдно? 

С. КОРОЛЁВ: Вы бы хотя бы обращались напрямую.

В. ПОЗНЕР: У человека такое мнение. Я в диспут с ним вступать не буду. Человек может задать вопрос, а это для меня не вопрос. Он меня осудил, хорошо.

С. КОРОЛЁВ: Вас обвинили по сути.

В. ПОЗНЕР: Не он первый.

С. КОРОЛЁВ: У Вас прямой контакт с администрацией президента?

В. ПОЗНЕР: У меня вообще нет контакта.

С. КОРОЛЁВ: А как выходит программа на «Первом канале»?

В. ПОЗНЕР: Константин Львович Эрнст покупает эту программу. При чём тут администрация президента?

С. КОРОЛЁВ: Фёдор думает, что Вы говорите то, что Вам велено.

В. ПОЗНЕР: Пускай себе думает. Неужели я должен Фёдору доказывать, что он ошибается? У меня есть репутация, многие думают не так, как Фёдор. Он так считает, видимо, очень возмущён, я чувствую, он кипит. Я советую ему немножко успокоиться, и так как он меня, наверняка, не смотрит по телевизору, он не может знать, что я говорю.

С. КОРОЛЁВ: У нас есть традиция. Мы по итогам программы проводим голосование: Вы в большей степени поддерживаете Владимира Познера, Вам близка его позиция или Вы готовы поспорить?

В. ПОЗНЕР: Вы не правильно говорите.

С. КОРОЛЁВ: Давайте так: Вы за Познера или нет?

И давайте звонки принимать. Добрый вечер, как Вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Если говорить про внутреннюю политику, её можно оставить, к ней вопросов намного больше у людей. А касаемо внешней политики, считаете ли Вы что курс, которым шло наше государство, фактически кардинально сменился именно из-за событий февральских, мартовских прошлого года, параллельно с Олимпиадой? Мы шли больше к некоторому сближению и нормализации отношений с Западом, а после этого стали по сути в позицию конфронтации именно на почве Украины?

В. ПОЗНЕР: Нет, я не считаю так. Я считаю то, что Вы называете конфронтацией с Западом, пусть так будет называться, что это началось гораздо раньше, ещё когда Путин был президентом в 2007 году, и что это потом продолжалось. Был недолгий перерыв, потом это продолжалось. Вообще отстаивание своих интересов, как Россия это понимает, вызвало вот это обострение. Приближение НАТО к границам России, будучи в Эстонии и в Латвии, и затем, разумеется, возможное появление в Украине, сильно обострило отношения России с США и с Западом. Это имеет некоторую историю и не связано только с Украиной. Разумеется, Украина подлила масло в огонь.

С. КОРОЛЁВ: Сколько эпитетов приходят в Ваш адрес! Пишут: «Познер умный человек», Дмитрий считает, что вы агент трёх разведок.

В. ПОЗНЕР: Почему трёх? Я агент пяти.

С. КОРОЛЁВ: Назовите две ещё.

В. ПОЗНЕР: Японской и Аргентинской.

С. КОРОЛЁВ: Русофобом Вас называют.

В. ПОЗНЕР: Хотя почему русофобом? Я совершенно не понимаю. Лермонтов был русофобом, когда он говорил: «Прощай, немытая Россия, страна рабов, страна господ, и вы, мундиры голубые, и вы, им преданный народ». Лермонтов русофоб?

С. КОРОЛЁВ: «5% ездят за границу, всю страну разгромили ради 5%, которые без заграницы жить не могут. Вернули капитализм дикий ради 5%», - возмущается слушатель.

В. ПОЗНЕР: Не 5%, разумеется, и не ради этого. Но лучше 5, чем ноль. Люди стали к нам ездить, стали приезжать много туристов.

С. КОРОЛЁВ: Последние две минуты длится у нас голосование. «Чем русские отличаются от американцев? Вам не кажется, что мы похожи?» - интересуется слушатель.

В. ПОЗНЕР: Нет, мне не кажется, мы совершенно не похожи, у нас совершенно разная история, культура. Я считаю, что более всего русские похожи на ирландцев. Вы, наверно, мало знаете ирландцев, но это народ многострадальный, как и русские, необыкновенно литературно талантливый, так же, как и русский, это народ, который любит выпить, народ очень преданный в смысле дружбы – она имеет огромное значение. Я считаю, что как раз более всего похожи ирландцы и русские.

С. КОРОЛЁВ: Добрый вечер, представьтесь.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Александр, Москва. Вы сказали про культуру, что при СССР было всё плохо, бесконечные очереди. Но как раз в рамках культуры СССР был гораздо лучше. Сейчас то, что льётся из телевизора, из фильмов, ток-шоу гламурные –  ужас. А тогда сколько было великолепных артистов, они играли эмоциями, умением. А сейчас только голосом.

В. ПОЗНЕР: Я не понимаю, что он имеет в виду под культурой? Я очень хорошо помню советскую культуру, а что имеется в виду? Она была очень ограничена. Многие писатели были запрещены, нельзя было читать. Солженицын был запрещён, Пастернак отчасти, Достоевский не особенно. Другое дело, что массовая культура, поп-культура, её не было в Советском Союзе, это правда, в России она есть. Ну и что? Что плохого в этом я никак не могу понять? На счёт голосов – у нас нет певцов оперных выдающихся? Они поют во всём мире, не только в России. А чем эстрада хуже советской эстрады? Там были особые голоса? Там, по-моему, совсем нет голосов, там другое. Я не могу с Вами согласиться, что культура была выше. Она контролировалась, это да. В ней свободы не было – это да. Многие вещи были запрещены, это тоже да. Но я противник этого.

С. КОРОЛЁВ: 32% слушателей «РСН» по итогам программы с Вами, 68% проголосовали против. Ждём Вас снова, спасибо, что пришли.

В. ПОЗНЕР: Спасибо и Вам.