В гости к бабушкам. Экопросветители о будущем сельского туризма на деньги ЕС

Полную версию беседы с Ксенией Гаспарян в программе "Вперёд" слушайте в аудиозаписи.

М. ШАХНАЗАРОВ: Наша гостья — Ксения Гаспарян, координатор проектов экоцентра "Заповедники", называется он полностью "Искры надежды для российских деревень". Ксения, здравствуйте!

К. ГАСПАРЯН: Здравствуйте!

М. АНДРЕЕВА: Евросоюз выделил более 80 тысяч евро на поддержку проекта "Искры надежды для российских деревень". Как раз проект, который вы курируете, правильно?

К. Г.: Да.

М. А.: Сумма не то чтобы большая, но вообще не очень понятно, с какой стати Евросоюз поддерживает наши деревни.

М. Ш.: Не, она смешная, надо называть вещи своими именами. Смешную сумму.

К. Г.: Давайте разбираться по порядку. Дело в том, что Евросоюз достаточно давно уже осуществляет какие-то грантовые конкурсы в России на разные темы по поддержке каких-то социальных направлений. Это может быть и домашнее насилие, дети с инвалидностью, инклюзивное образование — много разных, в том числе экология и такие сельские инициативы. Мы были инициатором участия в этом конкурсе, многие некоммерческие организации могут принять в нём участие. Идея экоцентра "Заповедники" была — подать эту заявку, и мы прописали. Я хотела бы подчеркнуть, что Евросоюз софинансирует, то есть это не только деньги целиком, есть ещё партнёры.

М. Ш.: Меценатов?

К. Г.: Ну не меценатов, это деньги наших партнёров, с которыми мы работаем по этому проекту. Это не первый наш проект уже.

М. А.: Это российские партнёры?

К. Г.: Да, российские.

М. Ш.: А какой первый был проект?

К. Г.: У нас был проект в Калининградской области, в Полесском районе, по развитию сельского туризма "Вода, природа и люди в исчезающем ландшафте".

М. Ш.: А, ну рыбалка, финская баня, вот так вот, да?

К. Г.: Нет, не совсем. Это именно сельский туризм, это действительно попытка сохранить культуру, попытка сохранить аутентичность мест, чтобы люди могли каким-то образом зарабатывать небольшие деньги.

М. Ш.: Ну чего там, стоянка древнего ливонца какого-нибудь?

К. Г.: Нет, почему. Это водные маршруты. В Полесском районе уникальные каналы, ещё оставшиеся. Водные маршруты байдарочные — это тропа по местам боевой славы наших солдат, которые были в Калининградской области, то есть это тропа, сделанная рядом с какими-то объектами, которые остались. Аншлаги информационные, чтобы дети ходили, вокруг школы экотропа по изучению растений и прочему.

М. Ш.: Детишки ходят — траву изучают?

К. Г.: Да, конечно.

М. Ш.: Вокруг школы. А если не ту траву высадить?

К. Г.: На самом деле мы всегда говорим, что самое важное — это люди.

Мусор, пьянство и скука

М. Ш.: А серьёзный отток сейчас наблюдается из деревень?

К. Г.: Достаточно серьёзный, достаточно давно. Я могу сказать, что тенденция последних лет, — сколько мы занимаемся этим проектом, так как я постоянно смотрю всё по этой теме, — сейчас очень много людей, кто возвращается.

М. Ш.: Да вы что!

К. Г.: Есть люди, которые возвращаются, причём люди, которые работали серьёзными менеджерами, которые работали ещё где-то, они возвращаются в свои родные места, в детстве оттуда уехали.

М. Ш.: Я одного такого знаю, но он с ума сошёл чисто. То есть всё было хорошо, и потом…

К. Г.: Я могу сказать, что опять же у нас в проекте есть очень положительный пример в Алтайском крае — семья Мерлушкиных. Они уехали учиться в Барнаул сначала, потом в Москву переехали работать, ипотека, всё это очень сложно, в общем, в какой-то момент они решили, что им всё это надоело.

М. Ш.: Их коллекторы, может, ищут, нет?

К. Г.: Нет, там всё хорошо. Там всё действительно хорошо, очень честные люди, их история в том, что они переехали в деревню Солонешное, и сейчас там расформировывали детский дом, они взяли ещё детей, у них один свой был, они четверых взяли ещё из детского дома. Они были одними из самых главных инициаторов в своей деревне работать с нашим проектом. У них есть, не только у них, у нас есть ещё ряд экспертов, которые считают, что основную жизнь в деревне дают люди, которые вернулись из города, у них ещё очень много активности, они привыкли к этому ритму, они, может быть, знают какие-то пути зарабатывания денег.

М. Ш.: Главное, чтобы не спились, а остальное всё нормально.

К. Г.: Да, это важно, конечно, это проблема.

М. А.: А кто придумал это название "Искры надежды"?

К. Г.: Придумали наши коллеги из Кенозерского национального парка. У них существует такой коллектив "Искорки надежды", мы решили, что, так как мы с ними совместно делали этот проект, что это очень хорошее отражение нашей идеи. Небольшие эти искорки, которые позволяют тиражировать и распространять эти идеи, как-то развивать наши территории.

М. Ш.: Хорошо, эта проблема, о которой мы почти заговорили. О том, что приезжает, допустим, человек в деревню, там как-то безнадёжно в некоторых деревнях, начинает злоупотреблять, а для деревень российских это бич. Так же? Пьют люди?

К. Г.: В основном не те, которые приехали, а те, которые там были, страдают этой проблемой. Те, которые приехали, — может быть. Всё зависит от мотивов, которые их побудили туда уехать. Но есть люди, которые продолжают работать, есть люди, которые продолжают несмотря ни на что что-то развивать. Сейчас очень много примеров такого частного фермерского хозяйствования, небольшие какие-то идеи, проекты привозятся в деревню, чтобы занять местных, вовлечь. Конечно, встречают очень много негатива со стороны местных, потому что всегда всё новое — это что-то непонятное, опасное.

М. А.: "А, городской приехал!"

К. Г.: И городской, и действительно деревенская жизнь — это свой уклад, его нужно понимать и нужно с уважением относиться.

М. Ш.: Просто была программа по переселению соотечественников из республик СССР бывших, из всех 15.

К. Г.: Она и сейчас есть.

М. Ш.: Она работает слабо. Я знаю, что люди, которые приезжали, успешные, из Казахстана, Узбекистана, Прибалтики, они приезжали с желанием работать, они начинали работать, строили дома. И, говорят, это наталкивалось на такое непонимание, на зависть. "А, чужаки, припёрлись оттуда". И так далее. Говорят, эта проблема до сих пор существует. Я, кстати, не зря про пьянство заговорил. Это же ни для кого не секрет — если бы народ меньше пил, то у нас бы многие деревни не были в таком состоянии, в каком они находятся сейчас. А что для этого делать, чтобы людей из этого вытащить? Из этой ямы. Я понимаю, заняться нечем.

М. А.: Там не только заняться нечем, там и отдохнуть негде. Вот у нас тоже я знаю село во Владимирской области, был клуб, с близлежащих деревень туда по выходным люди приходили, хоть какое-то развлечение, они там и знакомились. Его закрыли, нет денег, не поделили финансирование, не знаю. И всё, больше пойти некуда.

К. Г.: Сложная ситуация, действительно. Она историческая, это не новая для России проблема. Мне кажется, что, если будут появляться какие-то примеры, будут появляться альтернативы, то каким-то образом мы сможем улучшить ситуацию.

М. Ш.: Альтернатива какая? Увлечь людей?

К. Г.: Вовлекать, предлагать какую-то понятную работу.

М. Ш.: Хорошо, я могу пример привести. Я знаю в некоторых, в непосредственной близости от российских деревень, несколько примеров, ставили комплексы животноводческие, ставили производственные комплексы. Реально людей не могли найти на работу. Почему, объясню. Говорят: "А как я его возьму, он бухает с утра до вечера". Я говорю: "Закодируй его". Он говорит: "Невозможно, не хочет. А он мне такой не нужен". Не могли найти людей на хорошие зарплаты, очень хорошие по тем местам. Говорит: "Миш, он лучше будет бухать, но не будет ничё делать, перебиваться какими-то заработками, но работать не пойдёт". Что делать?

К. Г.: Проблема. На самом деле, я могу сказать, что по нашей статистике таким инициативами занимаются женщины. Женщины у нас более активны в социальном плане. По поводу пьянства — у меня нет рецепта готового, кроме того, что это действительно постепенный вывод какой-то из этого состояния. Это какой-то пример для молодёжи, что есть альтернатива, что можно жить по-другому, что можно заниматься чем-то интересным, своим, что тебя будет вдохновлять, на чём ты сможешь зарабатывать и сможешь прокормить семью.

Проблема, да, мы от этого никуда не уходим.

М. А.: Тут сообщение от слушателей, Денис спрашивает, вы говорите, развивать сельский туризм, говорит: "Хорошо, потратили деньги, что-то построили, инфраструктура, а если туристы не приезжают?"

К. Г.: Опять же у нас разные регионы, в Республике Алтай нет такой проблемы, туристов очень много. Есть, как местные говорят, есть проблема с качеством туристов. Очень много приезжает из Кемеровской области и разных близлежащих, Томской, погулять. Это всё-таки наше природное достояние, Телецкое озеро, это такие сакральные места, как их многие называют, и громкая музыка, это не очень правильно.

М. А.: Мусор, наверное, после себя оставляют.

К. Г.: Мусор, конечно. Это проблема всего массового туризма. Проблема — каким-то образом регулировать и приучать туристов в том числе к какому-то поведению более правильному. Здесь вопрос создания ассоциаций по примеру, есть иностранные ассоциации, допустим, во Франции. Ассоциации сельского туризма, представители сельского туризма, когда ты приехал в усадьбу, это не гостиница, где ты можешь всё, ты заплатил и гуляй как хочешь. Нет, ты приехал в гости, ты хочешь посмотреть, как живут местные, они тебя кормят, они тебя принимают в свой дом. Это немножко другое отношение. Сельский туризм — это определённый вид туризма.

М. Ш.: Это и в Италии, Испании.

К. Г.: Да, это очень сейчас популярно, и у нас это тоже приобретает свою популярность. По поводу того, как привлечь туриста, один из проектов в Калининградской области, в Полесском районе, у нас был это информационный туристический центр. На въезде в город, в достаточно доступном месте такой центр создан, где есть постоянный человек, который может вас направить в один или другой объект, рассказать, дать карту, показать, куда можно поехать. Это тоже очень важный момент, каким образом турист узнает.

Цивилизацию — в глубинку

М. А.: Смотрите, тонкий момент, просто очень важный. ЕС — это же финансирование из-за рубежа. У нас принимали соответствующе законы, вы не подпадаете?

К. Г.: Это политическая деятельность, мы не занимаемся политической деятельностью.

М. А.: Мало ли. Здесь как трактовать.

К. Г.: Для нас очень важна в основном всё-таки природа и сохранение природного культурного наследия. Весь этот проект — это не просто так, а именно его идеей является сохранение того, что люди не уезжают из деревни, люди сохраняют этот образ жизни, а это наше культурное наследие, сохраняется фольклор, какое-то обустройство.

М. А.: То есть никаких проблем с получением денег из-за рубежа?

К. Г.: Посмотрим, как будет. Мы работаем не только с иностранными — у нас есть российское финансирование, президентские гранты. В этом году большую поддержку выделяют именно малым городам и сёлам. Появился целый оператор, фонд "Перспектива", который работает, небольшие группы инициативные людей в деревнях, сёлах могут подавать и получать поддержку.

М. Ш.: Вы знаете, наверное, что в некоторых странах, в той же Германии, дефицит на сельский туризм. У них не хватает этих домиков и так далее. Это же огромная ниша для России свободная. Бизнес-ниша, на которой можно зарабатывать очень хорошие, приличные деньги. Допустим, если организовывать туры для иностранцев, тех же жителей Евросоюза, потому что ездят же на Байкал с удовольствием, ездят в другие какие-то регионы экзотические. Почему государство не поддержит какими-то процентными ставками льготными людей, которые хотят этот туризм развивать, для привлечения именно иностранных туристов? Они с удовольствием сюда ездить начнут, я в этом не сомневаюсь.

К. Г.: Не только иностранный, внутренний туризм сейчас развивается.

Допустим, по примеру Белоруссии. У них есть законодательство, которое позволяет людям заниматься сельским туризмом, имея при этом налоговые льготы. У нас достаточно сложно. Это обсуждается до сих пор, в Государственной думе тоже были такие инициативы, не смогли договориться, что же мы подразумеваем под сельским туризмом, нужно ли нам это определение, потому что с юридической точки зрения, может быть, нам не нужно, действительно, это определение. Потом всегда если у нас хотят сделать какие-то стандарты, то нам нужно понять, о чём мы говорим. Если мы будем говорить про коренные народы Севера и юрты, мы никогда не договоримся.

М. Ш.: Так и будем тогда в юрте сидеть, как в Госдуме они сидят, как в юрте.

К. Г.: Нет, очень хотят некоторые поехать в юрту, но просто очень сложно её как-то стандартизировать, с туалетами в том числе.

М. Ш.: Спасибо большое.

М. А.: Ксения, спасибо, приходите к нам ещё.

К. Г.: Спасибо вам.

Полную версию беседы с Ксенией Гаспарян в программе "Вперёд" слушайте в аудиозаписи.