Храм на воде и ещё 7 объектов, которые сперва не нравились, а затем их полюбили

Вчера на пресс-конференции губернатора Евгения Куйвашева главе Свердловской области задали вопрос о православном соборе, который собираются построить в акватории городского пруда, неподалёку от спорткомплекса "Динамо". Сам проект, который злые языки уже успели обозвать Капкейком на воде, вызвал бурные споры. У этой идеи есть как противники, утверждающие, что на пруду ничего строить нельзя, так и сторонники.

— Храму быть. Он станет хорошим подарком к 300-летию Екатеринбурга. Мы стараемся принять максимально взвешенную позицию. Но думаю, что любая точка зрения будет воспринята тяжело. Пора Екатеринбургу поставить точку в долгом споре, — заявил губернатор Евгений Куйвашев.

Редакция Лайфа не берётся оценивать мнение губернатора, как и сам проект Храма на воде. Пусть это сделают сами читатели. Мы же предлагаем посмотреть подборку архитектурных памятников, которые нашли признание горожан лишь спустя много лет после постройки. А в то время, когда эти шедевры только создавались, меняя облик улиц, набережных и площадей, их нещадно критиковали. 

"Высокая и худая пирамида, гигантский скелет"

Самым известным архитектурным памятником, который люто ненавидели современники, можно посчитать Эйфелеву башню. Писатель Ги де Мопассан не мог смотреть на неё без раздражения, поэтому, по легенде, обедал только в ресторане самой башни, откуда её, естественно, не было видно. Мопассан отзывался о смелом проекте инженера Александра Густав Эйфеля как о "чудовище", "высокой и худой пирамиде, гигантском скелете".

В итоге в 1909 году с требованием демонтировать Эйфелеву башню выступили известные французские деятели культуры: писатели Мопассан и Александр Дюма — сын, поэты Верлен и Леконт де Лиль, композитор Шарль Гуно, архитектор Шарль Гарнье и другие, выражаясь современным языком, активисты-общественники. Таких недовольных набралось триста человек и все они подписали письмо, в котором говорилось: "В течение следующих лет мы должны будем смотреть на отвратительную тень ненавистной колонны из железа и винтов, которая будет простираться над городом, как чернильная клякса".

"Порог безвкусицы и претенциозности"

Именно так известный британский архитектор Генри Хиткоут отозвался о Тауэрском мосту, когда его построили и открыли в 1894 году. В то время многие лондонцы восприняли новый мост с прохладцей. Сказать прямо, он им не понравился. Газеты язвительно писали, что "даже собака не будет переходить на другую сторону Темзы по этим уродливым подмосткам".

Однако спустя годы Тауэрский мост стал признанным шедевром архитектуры и инженерной мысли и визитной карточкой Лондона. Местные жители настолько полюбили его, что долгие годы не желали модернизировать техническую часть этого сооружения. Электрические светильники на мосту появились только в 1966 году. А разводной механизм моста работал на пару до 1875 года.

"Вторжение непрошеного гостя в архитектурную среду Лондона"

Такими словами главный редактор журнала Building Design Томас Лейн отозвался о бизнес-центре Walkie Talkie, вручив этому небоскрёбу первую антипремию Carbuncle Cup, которую вручают в Великобритании за самый уродливый архитектурный проект.

Имитирующий рацию уоки-токи небоскрёб горожане невзлюбили ещё на стадии строительства. Эксперты критиковали проект в ЮНЕСКО и Комиссии по историческим зданиям и памятникам Англии, отмечая, что это здание своим видом испортит вид Лондона. Общественникам удалось добиться того, что высоту здания понизили с двухсот метров, как планировали создатели, до ста шестидесяти.

 Однако дом всё-таки построили. Но на этом скандалы не закончились. В 2013 году выяснилось, что в жаркую и ясную погоду искривлённые зеркальные стены 37-этажной высотки отражали солнечные лучи, нагревая тридцать метров улицы Истчип до 69,8 градуса по Цельсию. О таком неожиданном эффекте стало известно после того, как 29 августа 2013 года солнце, отражённое от стен центра Walkie Talkie, расплавило боковое зеркало и эмблему автомобиля Jaguar, который припарковал рядом со зданием хозяин авто, директор компании Moderna Contracts Ltd Мартин Линдси. В итоге застройщики здания оплатили пострадавшему расходы на ремонт машины (946 фунтов стерлингов), а небоскрёб Walkie Talkie язвительно прозвали Walkie Scorchie, то есть "Уоки подпаливающий", "Уоки-сжигатель". Парковку на опасном участке улицы Исчип запретили. И теперь там в жаркие, безоблачные дни находчивые лондонцы устраивают флешмобы, пытаясь в шутку поджарить яичницу и разогреть еду на солнечных лучах, которые отражаются от стен уродливого строения.

В прошлом году на верхних этажах Walkie Talkie открыли "небесный сад" — облагороженную растительностью смотровую площадку, с которой можно бесплатно увидеть уникальную панораму города. Эта фишка окончательно изменила отношение к небоскрёбу с критического на доброжелательное.

"Каприз, и больше ничего!"

Сиднейский оперный театр начали строить на народные деньги. Для сбора средств правительство Австралии организовало благотворительную лотерею. Естественно, граждане с самого начала придирчиво относились к проекту, справедливо считая, что он реализуется на их кровные доллары. А когда стройка застопорилась (завершили её только спустя 14 лет, сорвав все сроки), критики стало намного больше. Вдобавок, сам проект Сиднейского оперного театра многие архитекторы, которые не выиграли конкурс, считали весьма спорным. А один из самых известных архитекторов того времени, Фрэнк Ллойд Райт, едко и скептически высказался о проекте: "Каприз, и больше ничего!"

Однако несмотря на вал критики и затянувшееся строительство здание Сиднейской оперы почти сразу же после открытия стало визитной карточкой Австралии. И теперь все австралийцы им гордятся. А у туристов уже не возникает вопроса, что посмотреть на Зелёном континенте кроме пресловутых кенгуру.

"Музей на пятой авеню похож на стиральную машину"

Именно так отзывались злые критики о революционном проекте Фрэнка Ллойда Райта — здании Музея Гуггенхайма в Нью-Йорке. Когда в 1943 году архитектор Райт получил заказ от мецената Соломона Гуггенхайма, то он планировал максимально приблизить формы будущего здания к природным, вписать его в окружающий ландшафт. Но заказчик, несмотря на протесты Райта, настоял, чтобы музей открыли в Нью-Йорке. В итоге архитектор подчинился и построил здание, в котором нет углов. Это строение вызвало как минимум недоумение у жителей города. Вуди Аллен назвал здание флаконом туалетной воды. Райту пришлось неоднократно защищать своё экстравагантное детище перед чиновниками и коллегами и отбиваться от обвинений в "создании архитектуры ради архитектуры".

— Некоторые говорят, что музей на пятой авеню похож на стиральную машину, — отвечал критикам Фрэнк Ллойд Райт. — Что ж, я слышал много подобных отзывов, но всегда считал их бесполезными. И я думаю, что так и есть.

Спустя годы Музей Гуггенхайма нью-йоркцы всё-таки полюбили. А в 2008 году детищу архитектора Райта официально присвоили статус Национального исторического памятника. Это ли не признание? 

"Идея снести здание сродни намерению убить ребёнка…"

Портленд-билдинг, который построили по планам архитектора Макла Грейвса для муниципальных служб Портленда, горожане возненавидели сразу же. Строение критиковали за избыточный эклектичный дизайн, а также за то, что он своей кричащей расцветкой разрушает городской пейзаж. Особо в этом усердствовал архитектурный критик из Орегона Рэнди Грэг. Творение Грейвса даже хотели снести с лица земли, но автору удалось его отстоять. "Идея снести здание сродни намерению убить ребёнка… Я не знаю, как к этому относиться", — вынужден был защищать своё творение архитектор Майкл Грейвс.

А теперь Портленд-билдинг стал фишкой города. Неоднозначной, но — достопримечательностью, архитектурным шедевром в стиле не всем понятного постмодернизма.

"Геометрическое уравнение с ошибкой"

Здание Национальной библиотеки Белоруссии начали строить в 2002 году. На проект потратили 344 миллиарда белорусских рублей. Часть денег выделили из госбюджета, часть дали инвесторы, но большую долю средств в добровольно-принудительном порядке в виде отчислений с зарплаты предоставили граждане страны. Неудивительно, что в самом начале у местного населения к проекту было, мягко скажем, прохладное отношение.

Открыли необычное здание в 2006 году. Сами минчане, увидев то, что получилось в итоге, оказались сдержанны в своих оценках. Зато иностранные критики оторвались вовсю. Так, например, в 2009 году американский журнал  Travel+Leisure включил Национальную библиотеку Белоруссии в топ-13 самых уродливых зданий на планете. И припечатал:

"К нему нельзя испытывать настоящее отвращение, к этому 23-этажному остеклённому ромбокубоктаэдру (трёхмерная фигура из 8 треугольников и 18 квадратов), покрытому полихромными светодиодами, дающими возможность строению светиться ночью. В конце концов, для библиотечного здания таких волшебных штуковин совсем не жалко. Но дизайнерам следовало бы на этом и остановиться. Они же усадили то, что называется алмазом, на неправильную геометрическую конструкцию: разорванные окружности, огромные треугольники, крыловидные поверхности. Всё это напоминает геометрическое уравнение с ошибкой".

Спустя годы библиотека в Минске по-настоящему прижилась. И стала одной из визитных карточек города. А сами минчане ласково провали её "шарик Шурика", переведя на народный язык слово  ромбокубоктаэдр — название геометрической фигуры, в форме которой построено здание библиотеки.

Вместо вывода

К проекту храма на акватории городского пруда Екатеринбурга сейчас много вопросов. Но критика сводится по большей части к одному тезису. Вид собора Святой Екатерины испортит панораму пруда и окружающих улиц. Однако если посмотреть примеры, которые мы привели выше, может, всё не так и ужасно, как говорят противники строительства.

Может быть, глава города Евгений Ройзман прав, считая, что "по сути, наш храм — это декларация третьей столицы".