6 шагов навстречу. Заключит ли Россия и США при Трампе "большую сделку"

В то время как команда нового американского президента занимает министерские кресла и проходит процедуры согласования в конгрессе, на повестку выходит вопрос о ключевых пунктах внешнеполитического курса Трампа. Ряд последних решений Трампа, в частности, подписанный накануне указ о выходе Соединённых Штатов из процесса ратификации Транстихоокеанского партнёрства, демонстрирует, что новый американский президент будет выполнять озвученные в ходе предвыборной кампании обещания, одним из которых было улучшение отношений с Россией и запуск переговоров по ключевым пунктам двусторонней повестки. Лайф разбирался, какие пересекающиеся зоны интересов помогли бы новой администрации в Белом доме вести в отношении России более прагматичную политику.

В опубликованном накануне докладе влиятельного вашингтонского аналитического центра Stratfor высказывается мысль о том, что политика Вашингтона в отношении России будет определяться довольно прочно засевшей в американских политических кругах концепцией сдерживания и недопущения роста мощи региональных держав, выдвинутой ещё в 1947 году известным американским дипломатом с внешнеполитическим стратегом Джорджем Кеннаном.

Стратегия сдерживания предполагает недопущение роста влиятельности той или иной региональной державы (к числу которых в США относят и Россию) выше определённого уровня, что начинает угрожать интересам США. При этом, как отмечают аналитики Stratfor, Россия даже после распада Советского Союза представляла собой серьёзную угрозу, прежде всего в плане военного потенциала и имеющейся ресурсной базы, что в перспективе могло привести к возрождению мощи Москвы и росту её влияния на постсоветском пространстве. 

Эксперты Stratfor указывают на то, что предыдущая администрация теперь уже экс-президента Обамы, запустив в 2009 году политику "перезагрузки" в отношениях с Москвой, пыталась добиться определённого "размена" в стратегическом плане — в первую очередь динамика российско-американских отношений долгие годы определялась переговорами по сокращению ядерного потенциала. Как указывают эксперты, зацикленность на проблемах безопасности и отсутствие значимого взаимодействия по другим вопросам, в частности, в области экономического и технологического сотрудничества, что в итоге и предопределило хрупкость достигнутого прогресса. 

Как отмечается в докладе Stratfor, после череды событий, включая государственный переворот на Украине, рост напряжённости в отношениях со странами НАТО и усиленное российское военное строительство на западных границах, политика США вернулась к концепциям времён холодной войны, которая предполагала "сдерживание России".

Так каковы же могут быть ключевые точки будущего взаимодействия между Соединёнными Штатами и Россией в контексте предвыборных заявлений президента Трампа и актуальных реалий геополитики?

Во-первых, безусловным переговорным треком могло бы стать обсуждение вопроса о сокращениях стратегических наступательных вооружений, особенно в контексте того, что сам Трамп недавно заявил о том, что часть санкций могла быть снята с России при условии договорённостей по сокращению ядерного потенциала. Однако тут кроется ряд довольно хитрых моментов, которые позволяли предыдущим администрациям не в полной мере выполнять свои обязательства. Это и достаточно вольное толкование "утилизированных" боеголовок, которые по факту складируются и могут быть в любой момент заново установлены на носители, и снижение боевого потенциала российской ядерной триады, при наличии существенного превосходства сил НАТО и США в первую очередь в обычных вооружениях. 

Во-вторых, как уже заявлялось Трампом ранее, довольно актуальной переговорной позицией между Россией и США могла бы стать Украина. 45-й президент Соединённых Штатов говорил о том, что проблема Украины не будет представлять для его администрации первоочередную задачу и, учитывая как раз-таки важность украинского вопроса для России, вполне может использоваться в качестве некоей разменной карты в переговорах по другим острым вопросам. Примечательно также и то, что если Москва и Вашингтон действительно начнут обсуждать выход из украинского тупика, это будет означать, что кукловод наконец выйдет из тени и займёт своё законное место за столом переговоров — ни для кого не секрет, что Киев в данном случае является игроком несамостоятельным и полностью зависимым от решений, принимаемых на Капитолийском холме. Пробуксовка того же Минского формата была отчасти вызвана тем, что команда Обамы предпочитала действовать руками своих украинских "прокси-марионеток", не принимая при этом на себя никаких обязательств. 

В-третьих, это повестка по Сирии — и тут, как отмечают эксперты, больше всего шансов как на эпический провал, так и на достижение какого-то быстрого, ощутимого успеха. Москве и Вашингтону наверняка удастся договориться по вопросу противодействия запрещённой в России террористической организации ИГИЛ, борьбу с которой объявил приоритетом Дональд Трамп, даже включив пассаж про уничтожение "радикального исламистского терроризма" в свою инаугурационную речь. 

В-четвертых, можно ожидать попыток наметить пути деэскалации в Восточной Европе и Прибалтике. Проблема натовского и конкретно американского военного строительства в регионе беспокоит Москву ещё с момента выхода США из договора о противоракетной обороне в далёком 2001 году и последовавшего затем размещения американских ракет-перехватчиков в Румынии и Польше. Не стоит ожидать каких-то порывов на этом направлении, однако какие-то меры по отводу вооружений и не такое активной наращивание объединённого воинского контингента НАТО помогли бы снизить напряжённость.

В-пятых, никуда не делась переговорная позиция по нераспространению ядерного оружия, в которой ключевое место занимает проблема КНДР. Россия могла бы эффективно работать с американцами, китайцами и японцами в многосторонней группе. Угрозы со стороны Северной Кореи, при всей их внешней комичности и ориентированности на публику, направлены в первую очередь против США — и Россия, как страна, имеющая с Пхеньяном определённые связи, могла бы эти угрозы и страхи политического истеблишмента США определённым образом поэксплуатировать, выбивая себе какие-то послабления в других сферах. 

Ну и наконец, в-шестых, учитывая бэкграунд в бизнесе многих представителей кабинета Трампа, и, в частности, государственного секретаря Рекса Тиллерсона, можно предполагать, что определённые проекты, в которых заинтересованы американские корпорации, будут разморожены, либо выведены из подсанкционного режима. Это касается, в первую очередь, замороженных либо буксующих проектов в российской Арктике и на океаническом шельфе. Санкции США и ЕС затормозили их, так как был запрещён трансфер технологий, а также затруднено получение финансирования в западных банковских институтах.