Миф о бессмысленной победе. Тайны взятия Зееловских высот

Миф о бессмысленной победе. Тайны взятия Зееловских высот

Коллаж © L!FE  Фото: © Wikipedia.org

31493
Зееловские высоты стали не просто знаменитым, а скандально известным эпизодом Великой Отечественной. Штурм цепочки холмов восточнее Берлина получил славу кровавого и бессмысленного мероприятия.

Битва за Зееловские высоты стала одним из тех случаев, когда восприятие ситуации публикой оказалось серьёзно искажено нехваткой сведений. Сейчас мы имеем возможность несколько скорректировать представления о том, что же произошло в апреле 1945 года восточнее Берлина. 

К апрелю 1945 года участь Третьего рейха была уже решена. Армии СССР и западных союзников сжимали кольцо. Весь вопрос состоял теперь в том, в какой конфигурации и какой ценой завершится война. Союзники серией манёвров блокировали основные силы немецкого Западного фронта в Руре. РККА же стояла на плацдармах за Одером в нескольких десятках километров от Берлина и готовилась к последнему рывку.

В начале апреля не было очевидно, кто именно вступит в германскую столицу. Крах немецкого фронта пробудил амбиции Черчилля. Британский лидер писал Рузвельту о необходимости скорейшего прорыва на глубину и взятия Берлина. Однако этот план встретил противодействие командующего войсками союзников Дуайта Эйзенхауэра. Тот отметил, что рывок на Берлин с голыми флангами приведёт к кризису снабжения, а в военном смысле необходимо разбить окружённую в Руре группировку и не допустить отхода вермахта в так называемую Альпийскую крепость в Баварии и западной Австрии.

Интересно, что более ранние договорённости с Советским Союзом никем даже не упоминались. Военные соображения пересилили. Поэтому рывка очертя голову к Берлину с запада не состоялось.

Между тем Сталин прекрасно понимал, что Берлин даёт занявшему его серьёзные политические преференции, поэтому не собирался упускать такую ценную добычу из рук. Существовали и чисто военные резоны разгромить нацистов как можно скорее. Вермахт вовсе не являлся небоеспособным. Немецкая армия по-прежнему насчитывала несколько миллионов солдат, а запасы вооружения позволяли им ещё несколько месяцев вести активные бои.

Малоизвестный факт состоит в том, что немцы до самого конца пытались навязывать свою волю союзникам, и последний котёл войны относится к апрелю 1945-го, когда под Бауценом в окружение попали несколько польских дивизий, откуда их с трудом выручили. Словом, остановиться и благодушно ждать, когда союзники подтянутся с запада, было в любом случае плохой идеей.

Иван Конев

Георгий Жуков представил ставке два плана покорения Берлина. "Долгий" план предполагал консолидацию плацдармов за Одером и окружение немцев во Франкфурте-на-Одере. По этому плану два советских фронта обходили на Берлин с юга соединёнными силами, нанося от Кюстрина только вспомогательные удары. Таран двух фронтов сразу южнее Берлина, без сомнения, снёс бы всё на своём пути: в реальности там управились куда меньшими силами. Однако для его реализации требовалось ещё по крайней мере несколько недель.

По мнению Сталина, нескольких недель у РККА не было. Поэтому предстояло реализовать "короткую программу": южнее Берлина действовал 1-й Украинский фронт Конева, а непосредственно на немецкую столицу наступал 1-й Белорусский фронт Жукова. Он отбыл на 1-й Белорусский фронт готовить удар по немецкой столице. 

Так и завязалась битва за Зееловские высоты.

Что, собственно, они представляли собой? Это примерно двадцатикилометровая гряда довольно крутых холмов высотой в 40–50 метров восточнее Берлина. На них вермахт оборудовал плотную линию обороны. Их защищал танковый корпус в пять дивизий с бронетехникой. Естественную преграду представляли собой не только высоты, но и многочисленные ирригационные каналы: русские даже интерпретировали эти мелиоративные сооружения как противотанковые рвы. Вдобавок между высот пролегает глубокий овраг.

Жуков изначально понимал, что лёгкой прогулкой эта операция не станет. На высоты нацелилась 8-я гвардейская армия генерала Чуйкова. В 1942 году она под другим номером защищала улицы Сталинграда, теперь ей предстояло снова сражаться внутри крупного города. Однако перед этим предстояло пробить оборону вермахта на высотах.

Понимая все сложности этой атаки, Жуков усилил стрелков Чуйкова 1-й вардейской танковой армией Катукова. Это одно из знаковых соединений второй половины войны, прошедшее через горнило множества битв, включая Курск и тяжёлые сражения в Польше. В операции против Берлина Катуков имел двоякую задачу: во-первых, усилить армию на сложном направлении, а во-вторых, изолировать Берлин с юга от его потенциальных спасителей.

Изначально прорыв должны были создать пехотинцы 8-й гвардейской: танковая армия теоретически уже развивала их успех. Не следует думать, что пехота была брошена в бой под защитой гимнастёрок: Чуйков располагал целой россыпью танковых и самоходных полков и бригад общей силой в 175 танков и САУ, почти половину которых составляли тяжёлые ИС-2. Вдобавок гвардейцы получили на усиление две артиллерийские дивизии прорыва. Огромное количество орудийных стволов позволяло сократить артподготовку: то количество снарядов, которое в других операциях выпускали за несколько часов, под Берлином использовали за 30 минут. 

14 апреля прошла разведка боем перед позициями армии, а 16 апреля после пяти часов утра началась артподготовка грандиозного наступления. 280 орудий на километр фронта создавали огромную плотность огня. По словам Чуйкова, "казалось, качнулась вся приодерская равнина". За день сражения РККА выпустила более миллиона снарядов.

Атака началась полчаса спустя при свете прожекторов. Хотя эта идея будоражила воображение литераторов и кинематографистов, суть замысла была вполне прозаической: выкроить лишние часы светового дня. Правда, эта затея почти ничего не дала из-за плотных облаков дыма и пыли.

В эти дым и пыль один за другим уходили стрелковые батальоны 8-й гвардейской. Первый тяжёлый бой им дали на рубеже канала восточнее высот. ИСы дуэлировали с немецкими танками и противотанковыми пушками через канал, пока сапёры старались навести мосты. Ожила немецкая артиллерия, гвоздившая по уцелевшим переправам. Русские перебазировали свои пушки поближе к полю боя, чтобы подавить немецких коллег. В течение дня через канал прорвались, но дальше требовалось взобраться на высоты и снять широкие минные поля, обнаруженные в глубине. Вопреки известной байке, советские наставления о преодолении минных полей вовсе не содержали рекомендаций пустить по ним пехоту: сапёры проделывали проходы, пока пехота и танки закреплялись у подножия высот, а пушкари обеих сторон вели бешеную борьбу друг с другом.

Гельмут Альтнер, юный немецкий призывник, вспоминал:

Гром пушек сливается в единый рёв, в воздухе всё завывает, свистит, дрожит и гудит... Мы в огромном котле. Ад перед нами, вокруг нас и позади нас — русские колотят по нашим траншеям, как в барабан... Снаряды с визгом разрезают воздух и взрываются. Поднятые на ноги беженцы похожи на привидений — женщины, дети и старики, не проснувшиеся, полуодетые. На их лицах — отчаяние и смертельный, неописуемый страх.

Уже к обеду Жуков понял, что продвижение гвардейцев идёт медленно, и распорядился усилить их танковой армией. Полтысячи танков и САУ — серьёзный аргумент, и его решили использовать уже в первый день. Нельзя сказать, чтобы ими впрямую били, как ломом. Обнаружив организованное сопротивление, Катуков тут же принялся нащупывать слабое место в редутах противника. Танки главным образом вели огонь с места, поддерживая пехоту и выпуская снаряды в огромном количестве. Поэтому в первый день танковая армия потеряла только 36 машин, причём не сгоревшими, а вместе с повреждёнными.

Вообще первый день производит впечатление крупного, яростного сражения, но русские продвигались вперёд вполне уверенно: вермахт оттеснили на десяток километров и заставили отойти на сами высоты. Контрудар танковой дивизии на "пантерах" кончился их избиением тяжёлыми орудиями ИСов и "зверобоев". Собственно, уже в первый день в донесении штаба группы армий "Висла" появляется обескураженная ремарка: "Использованы последние резервы". 

На следующий день битва продолжилась. Катуков не стал пытаться протолкнуть махину своей танковой армии через узкие тоннели и проходы на высотах. Танковые бригады начали выходить на поля севернее холмов. Мало того, как только одна из бригад добилась успеха, на её участок развернули корпус, а затем и всю армию. Чуйкову остались для поддержки только небольшие силы. Почуяв успех, танкисты быстро сориентировались и перебросили главные силы туда, где имели основания надеяться на результат. Надо заметить, это всё мало соответствует картине лобового напора и избиения в бесплодных атаках: бронированная армада демонстрировала не только храбрость, но и профессионализм. Жукова не устают критиковать за быстрый ввод в дело танковых войск, но фактически именно танкисты первыми пробили брешь в построениях супостата.

Армия Чуйкова в это время пробивалась через высоты. Постоянные контратаки немецких резервов заставляли топтаться на месте. Гвардейцы не продвигались, а перемалывали немецкие части, постоянно атакующие, в том числе тяжёлыми танками.

Солдат полевой разведки Алексей Иванов рассказывал о боях у подножия высот:

Перебежками из воронки в воронку добрались к нашей передней траншее. В одном месте, смотрю, немецкая каска. Я пинком её бух! Смотрю, немец встаёт. Представляете? Лет сорока-пятидесяти, а главное, обросший такой. Обычно немцы были аккуратные, а этот щетиной буквально зарос. Винтовку сразу бросил и руки поднял... Я по-немецки знал несколько слов и кое-как объяснил ему жестами: "Беги туда, к нам в тыл". Немец повернулся, поднял руки и побежал. И видно, что бежит и ждёт, что я ему сейчас в спину выстрелю. Но я не стрелял. И тут смотрим, человек двести немцев подняли руки и идут к нам сдаваться. 

 

Вообще день 17 апреля производит странное впечатление. Казалось, что дела идут хуже некуда, между тем в реальности именно в этот день командующие вермахта потеряли все возможности воздействовать на ситуацию, использовали не только все собственные, но и последние присланные из тыла подкрепления, а севернее высот фронт начал расползаться под ударами танкистов Катукова.

18 апреля принесло почти неожиданный успех: в узкий прорыв севернее высот удалось протолкнуть главные силы танковой армии, которые тут же повернули на юг. За танкистами в прорыв вступили стрелки Чуйкова. В сущности, Зееловские высоты были не взломаны, а обойдены с фланга. Охват означал, что редут восточнее Берлина скоро станет ловушкой. Вдобавок севернее, перед соседями 8-й гвардейской и 1-й танковой, фронт просто рухнул. В результате немцы начали снимать войска с фронта на высотах. Однако эти усилия уже напоминали попытки заткнуть пальцем прорыв плотины. Стрелки и танкисты к вечеру захватили городок Мюнхеберг и обнаружили, что сопротивление противника резко ослабело. Главная полоса обороны была прорвана, и русские устремились в тыл высотам.

Темп атаки резко вырос. 8-я гвардейская и 1-я танковая вышибли пробку и сбили противника с позиций. 56-й танковый корпус вермахта отступал в Берлин, а за ним по пятам шли советские дивизии. Позиции на Зееловских высотах были брошены.

К 22 апреля 8-я гвардейская армия вырвалась к окраинам Берлина. Этот прорыв имел один важный, хотя и не очевидный сразу результат: если основные силы 56-го танкового корпуса отбросили в Берлин, то все, кто оборонялся южнее, были оттеснены не на запад, а на юго-запад, в леса южнее города. Это означало, что они не смогут принять участия в обороне немецкой столицы. Битва на Зееловских высотах увенчалась тем, что потенциальные защитники Берлина были частью разгромлены в чистом поле, а частью выбиты из борьбы за столицу. Отброшенные к югу дивизии были разгромлены в отдельном окружении у станции Хальбе. В боях за Берлин они не участвовали.

Постфактум потери советских войск на Зееловских высотах стали предметом спекуляций. В потери на высотах записывались все жертвы Берлинской операции от берега Балтики до Тюрингии, все раненые объявлялись погибшими. Безусловно, любая смерть — это трагедия, однако тем более не следует вести дискуссию о цене победы с использованием таких приёмов.

С 11 апреля по 1 мая 1945 года 8-я гвардейская армия потеряла 4566 человек погибшими и пропавшими без вести и около 19 тысяч ранеными. 1-я гвардейская танковая армия лишилась 1453 солдат убитыми и пропавшими, ранены были 5857 человек. Таким образом, цена Зееловских высот и, подчеркнём, также города Берлина для обеих армий составила около 6 тысяч человек погибшими или пропавшими и до 25 тысяч солдат и офицеров ранеными. Эти жертвы нельзя назвать незначительными.

Однако это и не мифические 300–500 тысяч погибших на Зееловских высотах, которыми любят оперировать в дискуссиях.

 

При рассмотрении результатов боёв за высоты обычно упускают архиважный элемент: состояние и потери противника. Зееловские высоты оборонял 56-й танковый корпус вермахта, также в битве приняли участие его соседи справа и слева. Именно эти войска, отступив в Берлин, составили наиболее боеспособную часть гарнизона, а командующий 56-м корпусом Гельмут Вейдлинг оказался последним комендантом столицы Рейха. 

Танковая дивизия "Мюнхеберг" насчитывала 6 тысяч человек при 35 танках перед началом боёв. Малочисленность связана с тем, что незадолго до боёв за Берлин часть дивизии была отрезана и уничтожена в Кюстрине. Через несколько дней дивизия отошла в Берлин, имея в строю двести солдат и четыре танка. В куда лучшем состоянии находилась дивизия СС "Нордланд": она сократилась во время боёв за высоты с 11 до четырёх тысяч солдат и офицеров. 20-я танко-гренадёрская дивизия сохранила тысячу человек из 8 на начало сражения. 18-я танко-гренадёрская дивизия сохранила четыре тысячи человек из девяти изначально, и наконец, 9-я десантная дивизия уберегла только 500 человек из 12 тысяч солдат в начале баталии.

 

Подчеркнём: протоколы допроса Вейдлинга не предназначались для печати и были извлечены из архивов только в 90-е годы, так что о редактуре документа в целях пропаганды говорить едва ли можно. Из этих показаний вырисовывается картина полного разгрома немцев армией РККА.

Хотя Чуйков и Катуков не имели возможности детально оценить воздействие собственных сил на противника, теперь мы можем сказать, что из 40 тысяч солдат в дивизиях Вейдлинга собственно в Берлин сумели отступить менее 10 тысяч человек. Обратим внимание, что заведомо неполные потери вермахта практически равны жертвам РККА, в которые заведомо включены потери за пределами высот.

Сражение за Зееловские высоты при внимательном рассмотрении не оставляет от легенды о себе камня на камне. Образ "победы, которую мы потерпели" начинает меркнуть. В сухом остатке правдой оказывается только факт упорного сопротивления вермахта в районе высот.

Между тем штурм высот не был ни бессмысленным, ни безуспешным. В первую очередь 8-я гвардейская и 1-я гвардейская танковая армии перемололи крупные силы вермахта, которые могли отойти в Берлин. Уничтожение основных сил 56-го танкового корпуса в поле означало меньшие трудности с ними же в городе.

Каждый лишний солдат в боевых порядках РККА в Берлине ускорял падение города. Много говорилось — и справедливо — о слабости гарнизона немецкой столицы. И действительно, только слабый гарнизон мог позволить в течение всего 10 дней взять под контроль мегаполис. Однако слабость оборонявших Берлин немецких войск часто воспринимается как данность. Командование вермахта и лично Гитлер не собирались отдавать защиту столицы на откуп воинственным школьникам и пенсионерам из фольксштурма.

Жуков сформулировал эту задачу прямо: "Чем больше противник будет бросать своих войск навстречу нашим войскам здесь, тем легче и быстрее мы возьмём затем Берлин, так как войска противника легче разбить в открытом поле, чем в укреплённом городе". И фактически реализовался именно этот сценарий: те войска, которые находились едва ли не ближе всех к Берлину, полегли именно на Зееловских высотах. Так что сражение за высоты можно смело назвать важным и недооценённым впоследствии успехом РККА.

  • Популярные
  • По времени
Публикации
не найдены
Похоже, что вы используете блокировщик рекламы :(
Чтобы пользоваться всеми функциями сайта, добавьте нас в исключения!
как отключить
×
Скачайте в App Store
#Первые по срочным новостям!
Загрузите на Google Play
#Первые по срочным новостям!