Цветков рассказал, как Васильевой удалось сплотить всё общество

Цветков рассказал, как Васильевой удалось сплотить всё общество

15088
Общественник, журналист и адвокат рассуждают о возможности Васильевой выйти по УДО

И. ИЗМАЙЛОВ: В студии Игорь Измайлов. Пришла новость вновь о Евгении Васильевой, не даёт нам покоя, не даёт расслабиться Евгения Николаевна – говорят, подала прошение об условно-досрочном освобождении. Возможно это или нет, как это трактовать и понимать, и почему так рано – поговорим об этом в предстоящий час. Сегодня в студии руководитель комиссии по безопасности Общественной палаты России Антон Цветков, журналист Олег Лурье, и чуть позже к нам присоединится адвокат, правозащитник Виолетта Волкова, разъяснит нам юридические тонкости и сложившуюся практику к этому дню.

Антон Владимирович, Вы сегодня тоже весь день комментировали. Давайте в целом: выйдет или нет, как Вам кажется?

А. ЦВЕТКОВ: Думаю, нет. Есть моё предположение, что если выпустить сейчас, будет совсем наглостью в моём понимании, а ей сейчас быстренько заявить требование об УДО, ей откажут, общество скажет: классно, отказали, а через три месяца выйти на повторное, и не с первого раза получить – думаю, это является основной стратегией.

И. ИЗМАЙЛОВ: Как мило. А это безлимитно, можно подавать хоть каждый день?

А. ЦВЕТКОВ: Через определённый срок, если не ошибаюсь, каждые три месяца можно.

О. ЛУРЬЕ: Каждые шесть.

А. ЦВЕТКОВ: Отношение к Васильевой резко изменилось со стороны ФСИН за последнее время, и говорить о том, как это будет, сложно. Мы можем делать выводы на основании предыдущих событий. Вспомните, Генпрокуратура потребовала восемь лет условно ни с того ни с сего. Сначала требовала реальный срок, потом условный – это тоже было неожиданно.

О. ЛУРЬЕ: Если учесть, что это максимально возможный условный. Восемь лет – потолок.

А. ЦВЕТКОВ: Потом она получила пять лет реального срока, её перевели в Печатники. И тут всё было строго в рамках закона, я подчёркиваю, потому что мы контролировали этот вопрос, и никаких поблажек она не имела. И потом опять что-то происходит, её перевозят во Владимирскую колонию в Головино, и опять то же самое: её перевозят в колонию, где резко меняется отношение к ней. Её впервые в истории скрывают от субъектов общественного контроля, не от журналистов, подчёркиваю, в общественно-наблюдательной комиссии проверяют колонию и следственный изолятор в соответствии с профильным федеральным законом. Её от комиссии скрывают. С самого начала та информацию, которую я давал из неофициальных источников, вся подтверждалась в итоге. Я с самого начала говорил: подождите 15 дней – объявится, потом что через 15 дней она уже должна выйти из карантина. Подчёркиваю, во время проверки карантина она там не была обнаружена, и все люди заявили, что Васильеву там не видели. Нам сказали потом, что она якобы была в кабинете с адвокатом. Но таблички с кроватей были сняты, и другие женщины, которые были во время проверки в карантине, явились срочно к медику; с ними всё равно наша комиссия пообщалась – сказали, что они даже не знают, кто такая Васильева. Я сказал, что через 15 дней она появится, потому что её невозможно будет прятать. То, что потом она получила хорошую, комфортную, замечательную должность, о которой может мечтать любой советский и российский заключённый – это удивляет. И то, что сейчас она пошла на УДО – я не исключаю вероятности, 10% того, что её отпустят на УДО именно в это время; ставка маленькая, но именно она направлена на фантастические события, которые происходят с Васильевой в крайнее время. Напомню, за день до суда наше предположение, что она получит пять лет условно, тоже оправдалось.

И. ИЗМАЙЛОВ: Олег Анатольевич, Вы как полагаете, сейчас она может выйти?

О. ЛУРЬЕ: Может. Но возникает странность: она провела половину срока согласно закону, она имеет право на УДО. Ровно два с половиной года она проводит по домашним арестом, и ей дают пятёрочку. Она сразу получает право.

И. ИЗМАЙЛОВ: И для этого пятёрочку могли дать?

О. ЛУРЬЕ: Не могу сказать, но очень большая странность в этом. Она получает срок, приговор вступает в законную силу. Они почему-то отозвали апелляцию, это даёт возможность закону вступить в законную силу. Она уехала в зону, в лагерь. Насколько мне известно, чтобы УДО прошло успешно, человеку нужно ходатайство из места лишения свободы. Для того, чтобы могли дать характеристику, нужно шесть месяцев отбыть там.

А. ЦВЕТКОВ: Жёсткого срока нет, но прежде, чем её характеризовать, они должны узнать, как она среди коллектива, как она на работе. Но есть ещё несколько моментов. Если мы говорили о формальных признаках, то следующий формальный – возместить ущерб. В ходатайстве пишется также отношение заключённого к содеянному. Если я не ошибаюсь, пока она не признала себя виновной.

О. ЛУРЬЕ: Но ведь это не обязательно.

А. ЦВЕТКОВ: В законодательстве не прописано, что это обязательно требуется, но прописано, желательно.

В. ВОЛКОВА: Мы тут всё замечательно обсуждаем, но для начала приговор должен вступить в законную силу.

О. ЛУРЬЕ: Так уже вроде вступил.

В. ВОЛКОВА: Когда же? Ничего подобного. Это для дилетантов и для тех, кто не понимает ничего в юриспруденции. Приговор вступает в законную силу одинаково для всех лиц, которые были привлечены к уголовной ответственности. И суд будет проверять этот приговор для всех лиц, несмотря на то, что Васильева свою апелляцию отозвала. 

О. ЛУРЬЕ: Вы имеете в виду подельников?

В. ВОЛКОВА: Да, для подельников. А они все на сайте суда отмечены и все будут рассматриваться только 21 августа.

О. ЛУРЬЕ: А каким образом она в лагере оказалась?

В. ВОЛКОВА: Это самый важный вопрос. Я расскажу страшную историю.

А. ЦВЕТКОВ: В документах ФСИН Москвы и ФСИН Владимирской области по нашим неофициальным источникам 21 числа якобы приговор вступил в законную силу.

В. ВОЛКОВА: Страшная история. У нас уголовно-процессуальный кодекс, который предусматривает, что приговор остаётся не вступившим в законную силу, если его кто-то, даже один из подельников, обжаловал. В тот момент, когда рассматривается апелляция на этот приговор, он вступает в силу для всех лиц. Никаких исключений для лиц, которые не подали апелляцию, не предусмотрено законом. Если у нас есть 20 обвиняемых и из них только один обжаловал свой приговор, когда этот приговор будет рассмотрен апелляционной инстанцией, для остальных 19 он вступит в законную силу. Отзыв апелляционной жалобы ничего не значит. И самое интересное, это было косвенно подтверждено на сайте Московского городского суда, я очень внимательно следила за делом, мне было интересно; поменялись записи.

Она находится в лагере незаконно, приговор в отношении неё в силу не вступил, право на УДО у неё не наступило. И только после того, как приговор вступит в силу, на следующий день у неё наступит право на УДО.

О. ЛУРЬЕ: Её права нарушаются, она отбыла больше половины срока.

В. ВОЛКОВА: Это не важно. Наложение в данном случае – небольшая юридическая коллизия. Тем не менее, право у неё наступит с момента вступления в силу приговора. Я наблюдала за сайтом Московского городского суда. Там появилась информация, что 24 июля поступили жалобы всех пятерых фигурантов дела, в том числе и Васильевой. Жалоба Васильевой 24 июля поступила в Московский городской суд. Если её фамилия была утверждена среди обжаловавших лиц, значит, на 24 июля её жалоба отозвана не была. На сайте Мосгорсуда есть электронная канцелярия, набираешь фамилию, стадию дела, и тебе выдают карточку этого дела. Точно так же я по Васильевой искала. Сейчас заходишь на сайт в апелляционную инстанцию, в уголовные дела, находишь фамилию Васильевой, и тебе выдаёт: не обнаружено.

Сначала исчезла фамилия Васильевой, а потом и карточка дела. Мы сегодня с моими коллегами специально решили попробовать её найти по реквизитам, которые там указаны: вводили номер дела, фамилии фигурантов –  пишет: не найдено. Тогда мы решили пойти хитро, стали разыскивать это дело по дате, потому что дата судебного заседания назначена, и мы это дело нашли. Мы увидели, что фамилии Васильевой в списке нет, а когда я услышала, что у Васильевой появилось право на УДО, наивно подумала, что дело рассмотрено и приговор вступил в силу. Когда я увидела карточку дела, которое отложено в связи с неявкой адвоката на 21 августа и сопоставила с тем, что 21 же числа рассматривается также и УДО для Васильевой, у меня был когнитивный диссонанс, как когда у роботов пробки сгорают. С одной стороны, я вижу, что приговор в силу не вступил, с другой, этот не вступивший в силу приговор уже и под УДО подпал. И мне стало очень интересно.

И. ИЗМАЙЛОВ: А как Вы предполагаете, индексацию кто-то убрал?

В. ВОЛКОВА: Предполагаю, что в электронной канцелярии была изменена индексация, но теперь карточку дела Васильевой найти крайне сложно. Если ты не знаешь определённых моментов, ты его не найдёшь.

О. ЛУРЬЕ: Это получается практически уголовным преступлением.

В. ВОЛКОВА: Не знаю, не моё дело квалифицировать чьи-то действия. В конце концов окажется, что младший техперсонал по своему усмотрению что-то изменил, и в конце концов получит выговор.

В. ВОЛКОВА: Да она не могла туда попасть, она должна сейчас находиться в следственном изоляторе.

А. ЦВЕТКОВ: Я хотел бы вернуться к моменту раскаяния, оно должно быть. Когда ехал на передачу, попросил наш информационно-аналитический центр Общественной палаты дать справку. Коллеги говорят, что в соответствии со 175 статьёй Уголовного Кодекса осуждённый, к которому может быть применено условно-досрочное освобождение, а также его адвокат вправе обратиться в суд с ходатайством об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания. В ходатайстве должны содержаться сведения о том, что для дальнейшего исправления осуждённый не нуждается в полном отбывании назначенного судом наказания, поскольку в период отбывания наказания он возместит вред, полностью или частично причинённый преступлением, раскаялся в совершении деяния.

И. ИЗМАЙЛОВ: А как раскаяние должно быть оформлено?

А. ЦВЕТКОВ: Васильева в любом случае будет доставлена в суд для рассмотрения дела об УДО. Суд в первую очередь должен всё-таки понять для себя, вступил приговор в законную силу или нет, потому что суду будет представлена характеристика из колонии, где Васильева практически быть не могла. После того, как сотрудники колонии странно относятся к Васильевой, мне кажется, нужно дождаться результатов служебной проверки, а мы обратились к руководству службы исправления наказания, Генпрокуратуру, Следственный комитет с просьбой провести проверку всех действий внутри колонии. И вообще надо понять, стоит ли доверять характеристике после того, что происходило в колонии. Как суд может рассмотреть эту характеристику, если она там практически не была. 15 дней она была в карантине, предположим, какое-то количество дней проработала уборщицей в школе, где никто не учится, много времени провела в кабинете с адвокатом – как они могут охарактеризовать? С точки зрения раскаяния она может на суде заявить, что признаёт свою вину. Там была фраза: «Суд принимает решение о целесообразности УДО и её местонахождении в местах исправительного содержания». Так может, действительно, отпустить её?

О. ЛУРЬЕ: Мы её только балуем. Все эти условия не направлены на исправление.

И. ИЗМАЙЛОВ: Виолетта Владимировна, помните, мы в эфире с Бороковым не могли понять, от какой отправной точки плясать. Если она должна была быть в СИЗО, как она оказалась в исправительной колонии?

В. ВОЛКОВА: Он не может ответить на этот вопрос, потому что связан адвокатской этикой по рукам и ногам.

И. ИЗМАЙЛОВ: Как вы предполагаете, что может быть с приговором?

В. ВОЛКОВА: Если так торопятся, значит, быстрее надо выпустить. У нас получается, что человек провёл под стражей считанные месяцы. Есть время, которое она провела в следственном изоляторе, СИЗО тоже характеризует своего подопечного. И эта справка поступает вместе с личным делом. Иногда из этой справки осуждённые узнают, что они якобы были наказаны. У меня так с Сергеем Удальцовым произошло. Я посещала следственный изолятор, сказали, никаких наказаний нет, и вдруг выяснилось, что у него есть устное замечание, за которое он не расписывался.

А. ЦВЕТКОВ: Важно понять практику. Даже с людьми, которые из СИЗО могли бы уйти на условно-досрочное, практика такова, что на УДО отправляют через колонию. Они могли сказать: мы понимаем, что у тебя срок практически вышел, ты посиди три месяца, мы тебя охарактеризуем. И люди понимают, что даже если срок вышел, надо хотя бы три месяца в колонии просидеть. Если мы сейчас запросим статистику, и она подтвердит мои слова – через сколько люди уходят на УДО после поступления в колонию?

О. ЛУРЬЕ: Три-шесть месяцев.

В. ВОЛКОВА: Раньше было полгода, не меньше, сейчас немного спустили.

А. ЦВЕТКОВ: Завтра мы запросим у Службы исполнения наказаний дать нам такую статистическую информацию: какое количество людей уходит после попадания в колонию по истечении месяца, трёх месяцев, полугода?

О. ЛУРЬЕ: Я могу Вам сказать: ноль человек уходит после месяца.

В. ВОЛКОВА: Ни одного случая не знаю, чтобы в течение месяца.

А. ЦВЕТКОВ: Во Владимирской колонии большинство женщин работают на достаточно нелёгком швейном производстве и размещены в отрядах, где 60-80 человек, зачастую двухъярусные кровати. И вдруг случайно, индивидуально, на автомобиле марки «КамАЗ» Васильеву этапируют в Головино не через следственный изолятор, как других людей. Её привозят туда, почему-то скрывают от общественного контроля 15 дней. Потом тоже совершенно случайно Васильева распределяется в комнату, где восемь одноярусных кроватей и всего шесть заняты. И совершенно случайно её определяют подсобным рабочим в школу, где она убирается. Это школа не для детей, а для необразованных женщин. И она в этой школе приходит и убирается. Чего там убирать?

О. ЛУРЬЕ: Когда она убирается, наверное, это никто не видит.

И. ИЗМАЙЛОВ: Что это значит, Олег Анатольевич? Как это возможно?

О. ЛУРЬЕ: Это странная ситуация. Если приговор не вступил в законную силу, то какое может быть УДО? Любое решение суда по УДО для Васильевой по приговору, не вступившему в силу, является незаконным. Если приговор не вступил в законную силу, как она может оказаться в колонии? Это не возможно в принципе. Приговор вступает в законную силу, в течение 10 дней отправляются на этап.

И. ИЗМАЙЛОВ: Сначала бумага во ФСИН приходит.

В. ВОЛКОВА: Законкой её в СИЗО называют.

И. ИЗМАЙЛОВ: Физическая бумага, не электронная, где подпись, печать.

В. ВОЛКОВА: Да.

О. ЛУРЬЕ: Каждого осуждённого на этапе, в зоне сопровождает его личное уголовное дело, где имеется в обязательном порядке приговор с синей печатью, с подписями судьи. Если его нет, то как она может оказаться в колонии?

И. ИЗМАЙЛОВ: На сайте Мосгорсуда должна была быть информация о том, что вступил в законную силу.

А. ЦВЕТКОВ: Мы следили за судьбой Васильевой, когда она находилась в Печатниках, где не было злоупотреблений, и вдруг ни с того ни с сего появляется абсурдная анонимная информация, что её видели в одном из банков. Вброс определённый. Подчёркиваю, что огромное количество сотрудников различных ведомств нам звонят, возмущённые всем тем, что происходит, потому что они понимают, что Васильева нанесла не только моральный, но и материальный ущерб Министерству обороны, офицерам, в том числе, когда она работала в этом ведомстве. Огромное количество людей возмущены. Мы держим на контроле на основании их обращений, а не потому, что нам самим это интересно или нет. Идут обращения, что у людей есть основания не доверять всему тому, что будет происходить с Васильевой. Если бы она вела себя корректно, принесла свои извинения – многие воспринимают это как издевательство над обществом, – то и к ней было бы другое отношение. Может, её бы жалели, что она сидит, а кто-то другой нет. Люди к ней относятся негативно, потому что она ведёт себя вызывающе.

Первый вброс появился в четверг вечером. И в пятницу утром мы уже эту информацию пробили и выяснили, что 21 числа приговор вступил в законную силу, 23 числа её отправили. Сейчас тоже получилось, что анонимный источник в информагентствах сообщил, что Васильева подаёт на УДО. И через несколько часов ведомства вынуждены были подтвердить эту информацию. Не исключено, что нам кто-то тоже помогает в этой истории, сливает определённую информацию.

И. ИЗМАЙЛОВ: Что за этим стоит?

А. ЦВЕТКОВ: Не могу сказать, но это явно не рядовые сотрудники. Всё, что происходит с Васильевой – это не рядовые сотрудники, поэтому нужно провести служебную проверку и дать оценку действий всех сотрудников. Передам слова членов общественно-наблюдательной комиссии, которые приходили с проверкой во Владимирскую область в первый раз в Головино, когда они не нашли там Васильеву. По их мнению, кто-то дал указания руководству колонии, потому что руководство колонии вело себя очень некомфортно. Они говорили, что отношения с колонией всегда были нормальные, им всегда отвечали. А теперь они говорят: задавайте любые вопросы, кроме как по Васильевой, потому что по ней они не могут отвечать. Я достаточно хорошо знаю руководство Федеральной службы исполнения наказаний, и там достаточно честные, принципиальные офицеры, Корниенко, которые в крайнее время затянули гайки, и злоупотреблений в службе стало меньше. Доходит до того, что мы где-то получаем информацию, зачастую непроверенную, скидываем смс-ку, они оперативно принимают меры. Но что здесь происходит – я не знаю.

И. ИЗМАЙЛОВ: Вы ФСИН упомянули – Реймер был принципиальный, честный человек.

А. ЦВЕТКОВ: Кто Вам сказал, что он был таким?

И. ИЗМАЙЛОВ: К тому, что происходит в системе.

О. ЛУРЬЕ: По Реймеру было очень много вопросов.

И. ИЗМАЙЛОВ: У нас есть убеждённость, что в этой истории всё нормально?

О. ЛУРЬЕ: У меня была принципиальная позиция: я с Реймером ни разу не встречался. Такая же позиция была по Сердюкову: Вы можете проверить, я ни разу положительно о нём не высказывался, ни разу не встречался, и в его бытность мы арестовали 2 тысячи квартир Министерства обороны и добились объявления в розыск руководителя департамента жилищного обеспечения.

И. ИЗМАЙЛОВ: Антон Владимирович, на Ваш взгляд, история с Васильевой, которую мы сейчас обсуждаем – это уникальный случай?

А. ЦВЕТКОВ: Из моего многолетнего контроля за местами исправительного содержания – это первый случай на моей практике.

В. ВОЛКОВА: Первый.

О. ЛУРЬЕ: Единственный, согласен.

А. ЦВЕТКОВ: Были случаи, что журналистам информацию не давали, но субъектам общественного контроля – всегда. Помнится, Виолетта Волкова не могла найти своего подзащитного Развозжаева, а мы его нашли. Адвокат даже не всегда мог получить ту или иную информацию, доступ к информации о своих подзащитных, но никогда не было такого, чтобы информация скрывалась от членов общественной наблюдательной комиссии.

И. ИЗМАЙЛОВ: Как вы полагаете, какой уровень должен быть и какая наглость? Нам плевать на Вас всех, мы всё равно её аккуратненько вытащим – или как?

В. ВОЛКОВА: Я боюсь ткнуть пальцем в небо, показать на какую-то определённую фигуру. Не думаю, что это глава нашего государства всё сделал. Я не могу связать фигуру Васильевой с именем нашего президента. Но её связывают родственные отношения. Точно знают только те, кто это исполняет.

А. ЦВЕТКОВ: Родственные отношения всё-таки не с президентом, слава богу.

В. ВОЛКОВА: Думаю, что это так. Следа Путина здесь нет.

И. ИЗМАЙЛОВ: А Чайка не в курсе, что происходит?

А. ЦВЕТКОВ: Они не могут быть не в курсе. Не может быть не в курсе Ольга Егорова, ведомство которой, Московский городской суд, меняет материалы, информацию в карточке, которая не должна меняться. Если об этом знает Ольга Егорова – а я абсолютно уверена, что она должна об этом знать, – если вдруг затыкается пресс-центр Московского городского суда, значит, есть к этому основания. Не может по мановению волшебной палочки это происходить.

И. ИЗМАЙЛОВ: Как может разрешиться эта история, когда есть закон, мы каждый день говорим о борьбе с коррупцией на самых высоких уровнях, а на выходе – пожалуйста.

О. ЛУРЬЕ: Тупиковая ситуация получается. Когда это стало достоянием гласности, когда есть приговор, не вступивший в законную силу, отпустить Васильеву по УДО – чего добиваются? 

В. ВОЛКОВА: Одна Васильева стоит голов огромного количества народа: начиная от судей Пресненского суда, Московского городского суда, представителей ФСИН – целая когорта должна слететь со своих мест, распрощаться с должностями, должны быть возбуждены уголовные дела. Это явно умысел, халатностью это назвать невозможно.

А. ЦВЕТКОВ: В крайнее время в рамках антикоррупционной борьбы было выявлено много чиновников, которые сидят в СИЗО. Давайте представим, что по отношению хотя бы к одному были столь странные стечения обстоятельств. Он отправлен не в СИЗО, а под домашний арест, снимает клипы, проводит выставки, Генпрокуратура по нему даёт восемь лет условно.

О. ЛУРЬЕ: Я знаю одного такого человека, но он не чиновник – господин Навальный.

А. ЦВЕТКОВ: Очень много стечений обстоятельств. Я сейчас говорю о тех вопросах, которые мне задают люди. Давайте говорить о справедливости, о неотвратимости наказания. В первую очередь должна быть справедливость. Срок дают не только для наказания, но и для перевоспитания. Говорить о том, что Васильеву перевоспитали, я бы не стал, и вряд ли кто-то будет говорить об этом. Она преступник, это признал суд. Своими действиями она нанесла огромный урон государству: она не у бабушки самовар украла, украла деньги у государства, у всех нас, мы все де-факто являемся потерпевшими.

И. ИЗМАЙЛОВ: Понять ничего нельзя в истории с Васильевой. Виолетта Волкова сказала, что много голов придётся снимать. Значит, те, кто сейчас протаскивает странные махинации, на что рассчитывают?

В. ВОЛКОВА: Они должны были учесть, что это может стать достоянием общественности. Я не могу назвать Васильеву очень умной женщиной, потому что на её месте надо было тихо, спокойно, как мышка, сидеть дома, не отличаться розовыми тапочками, не снимать клипы. Спокойно всё отбыть, по возможности непублично, и после этого можно было бы о чём-то говорить, бедной овечкой прикинуться. Если бы она хотя бы пыталась показать народу, что она несчастная жертва режима. Я считаю, что основной фигурант ушёл от ответственности.

О. ЛУРЬЕ: Они между собой решили, наверное.

А. ЦВЕТКОВ: Мы сегодня обсуждаем уже явных преступников, по которым есть приговор суда. Возвращаясь к вопросу о справедливости: справедливо ли, что человек, который украл огромное количество денег, нанёс серьёзный репутационный ущерб министерству обороны, который достаточно странно вёл себя во время домашнего ареста – и этот человек два года проживёт в своей квартире, считанные месяцы в следственном изоляторе и колонии, и потом, не раскаявшись, не отбыв наказание, не перевоспитавшись, что самое главное, уйдёт на условно-досрочный срок? Моё мнение, что сначала Васильева должна доказать, что она перевоспиталась, что она не представляет социальной опасности для общества. А где гарантия, что она выйдет и не начнёт пирамиду строить? Колония преступника должна выпускать перевоспитавшимся. Если Васильева получила характеристику, а я не исключаю этой вероятности, то в Службе исполнения наказаний мы запросим, какое количество людей так же получили характеристику, прибыв в колонию меньше месяца назад.

И. ИЗМАЙЛОВ: Когда говорят о справедливости: Олег Миронов, который даже не сорвал концерт Макаревича, обвинение просит три года.

В. ВОЛКОВА: Строгого режима. За перцовый газ, который в принципе не причиняет никакого вреда здоровью.

И. ИЗМАЙЛОВ: Как это понять?

В. ВОЛКОВА: 11 месяцев он находится в заключении, не дома. При наличии маленького ребёнка, которому полтора года. Учитывая, что 11 месяцев он уже находится в СИЗО, от четырёхмесячного ребёнка оторвали отца, кормильца семьи. И обвинение просит три года строгого режима, при том, что никому он не причинил никакого ущерба. А потерпевший, которым считается Макаревич, говорит, что он уже отсидел своё, хватит. И тем не менее, никто не решил его вопрос – сегодня приговор был перенесён на завтра. И мы опять находимся в неведении.

И. ИЗМАЙЛОВ: У Вас есть убеждённость, что Васильева сейчас находится там?

А. ЦВЕТКОВ: Я думаю, да.

В. ВОЛКОВА: Сейчас не будут рисковать.

И. ИЗМАЙЛОВ: Может, поставить web-камеру туда?

В. ВОЛКОВА: Там везде и так камеры.

А. ЦВЕТКОВ: Субъективные вещи: как она живёт, что она есть и кто читает – это её история. Не надо обсуждать то, куда нас направляют, может быть, специально. Есть она там. Вступил приговор в законную силу или нет? Если не вступил, то и обсуждать нечего.

В. ВОЛКОВА: Давайте я зачитаю закон, статья 390 Уголовно-процессуального Кодекса чётко расписывает в первой части: приговор суда первой инстанции вступает в силу по истечении срока его обжалования в апелляционном порядке, если он не был обжалован сторонами. Стороны: государственное обвинение, потерпевшие и все обвиняемые. Учитывая такую формулировку, даже обжалование одним человеком из всех лиц, которые относятся к сторонам, прекращает вступление приговора в законную силу для всех остальных. И пока апелляционную жалобу хотя бы одного не рассмотрят, приговор в силу не вступит. Так было всегда, и я надеюсь, что так будет всегда. И только Васильева является китайской стеной в нашем законе.

А. ЦВЕТКОВ: Посмотрите, насколько Васильева сплотила всё общество. Люди разных политических взглядов, мировоззрений придерживаются одной позиции. Нет людей, которые бы выступали на её стороне.

О. ЛУРЬЕ: Она сплотила против себя.

А. ЦВЕТКОВ: Она бросила определённый вызов обществу. И люди ошарашены таким вызывающим поведением.

И. ИЗМАЙЛОВ: Автор этого поведения понесёт ответственность когда-нибудь?

В. ВОЛКОВА: Их много: авторы, исполнители, которые понимают, что этого нельзя делать.

И. ИЗМАЙЛОВ: Не исполнители на местах, а кто заказчик всего этого.

В. ВОЛКОВА: Тот судья, который ставит штамп о вступлении в силу на приговоре – не заказчик, он исполнитель.

А. ЦВЕТКОВ: Предлагаю быть последовательными. С 23 числа, как Васильева покинула следственный изолятор Печатники, почасовым образом была изучена вся её судьба. Всё почасовым образом нужно восстановить, дать соответствующую правовую оценку, выявить весь перечень злоупотреблений и посмотреть, кто за это будет нести ответственность. Предполагаю, что, к сожалению, ответственность за это будут нести не те люди, которые давали указания. Те, кто выполняли эти поручения – это люди при погонах, которые возьмут ответственность на себя. Мы можем добиться того, что людей накажут, но накажут конкретных исполнителей. Мы сейчас предполагаем, что есть злоупотребление, нарушение – давайте их зафиксируем, и давайте говорить по каждому факту, кто за них ответственен.

И. ИЗМАЙЛОВ: Несколько сообщений: «Наивные вы люди, для вас был организован спектакль – суд, чтобы мы поверили. Не удивлюсь, если эта мадам займёт место в Совете федерации», – Алекс пишет.

«А где сейчас подельники Васильевой – по ним тоже приговор не вступил в силу?» – интересуются.

В. ВОЛКОВА: Нет, они сидят.

И. ИЗМАЙЛОВ: С Васильевой какие шансы Удальцова на УДО?

В. ВОЛКОВА: Мы не подаём пока на УДО, потому что колония не готова дать ему характеристику. Сроки уже прошли, наступили уже 9-го Мая.

А. ЦВЕТКОВ: Кем он работает?

В. ВОЛКОВА: Он недавно вышел в швейный цех, буквально несколько дней назад.

И. ИЗМАЙЛОВ: «Я уже ничему не удивляюсь в нашей стране», – пишет слушатель.

Держите нас в курсе, очень важно понимать, чем это всё закончится. Спасибо.

 

  • Популярные
  • По времени
Публикации
не найдены
Похоже, что вы используете блокировщик рекламы :(
Чтобы пользоваться всеми функциями сайта, добавьте нас в исключения!
как отключить
×
Скачайте в App Store
#Первые по срочным новостям!
Загрузите на Google Play
#Первые по срочным новостям!