На краю снега. Пилот малой авиации об одиночных полётах в Арктику

На краю снега. Пилот малой авиации об одиночных полётах в Арктику

Фото: © РИА Новости/Вера Костамо

4321
Виктор Михайлов рассказал, как проделал путь более чем в 4 тыс. км на остров Диксон из Москвы.

М. АЛЕКСАНДРОВА: Добрый день. В студии Мария Александрова. И сегодня у нас в гостях Виктор Михайлов. И мы будем говорить о малой авиации. Правильно я говорю?

В. МИХАЙЛОВ: Абсолютно верно.

М.А.: Виктор, здравствуйте!

В.М.: День добрый. Можно назвать её авиацией общего назначения.

М.А.: То есть малая, но при этом общего назначения.

В.М.: Совершенно верно.

Авиация, которая немножко отличается от коммерческой и государственной авиации, — авиация общего назначения
В. Михайлов

М.А.: Хорошо. Но на самом деле, расскажу нашим слушателям, которые могут к нам присоединиться, что Виктор совершил недавно совершенно необычное путешествие. На небольшом самолёте перелетел из Москвы до острова Диксон. Всё правильно?

В.М.: Да, совершенно верно.

М.А.: Сколько дней потребовалось на это?

В.М.: Единственное, что экспедиция под названием "100-летие диксонской метеостанции" проходила в два этапа. Первый в апреле месяце был протяжённостью 3550 километров. Он как раз начинался с Московской области.

М.А.: С Московской области — это с Сергиева Посада, где вы живёте, да?

В.М.: Совершенно верно, Мария. Спасибо. Вы осведомлены вполне. И завершился первый этап в городе Воркуте после того, как мой самолётик под название "Северок" достиг северной конечности острова Вайгач. По планам был предварительный полёт — полная проверка всех узлов на дальнем маршруте самолёта. Самолёт был на лыжах. По завершению в Воркуте самолёт был оставлен для проведения окончательной части экспедиции на Диксон уже в летне—осенний период этого года.

М.А.: У нас есть видео как раз с этой экспедиции. Запустите, пожалуйста, видео. За моей спиной есть у нас экран. Те, кто может нас смотреть, как раз увидят этот маленький самолётик. Вот он как раз летит. Некоторые ласково называют его стрекоза. Некоторые говорят, что он игрушечный. Сколько он весит? Что это за самолёт?

В.М.: Французский самолёт марки SkyRanger, двухместный, относится к категории сверхлёгких, полная взлётная масса менее 500 килограмм. В связи с этим некоторые послабления в плане пилотского свидетельства — оно более доступно. И стоимость самолётов вполне по плечу среднестатистическому россиянину.

М.А.: Сколько стоит самолёт?

В.М.: Я брал его до подорожания в 2012 году, он обошёлся мне в районе 1 миллиона 200 с комплектацией уже с полной.

М.А.: Но я знаю, что вы специально искали самолёт именно такого веса. Почему именно вес сыграл такое огромное значение?

В.М.: Ну, наверное, точно сказать, что по поводу веса, нельзя. Наверное, совокупность многих характеристик, и вес немаловажное значение имеет, поскольку экспедиции, которые в основном я провожу, — одиночные, самостоятельные. Ну, даже если, в принципе, тебе кто-то помогает, самолётик, который весит, к примеру, массой, как две бочки бензина, его гораздо легче транспортировать, вытаскивать откуда-то там, привязывать, увязывать, чем большой тяжёлый самолёт. Поэтому в плане одиночной экспедиции, как говорится, то, что бабка нашептала.

М.А.: Когда вы уже приобретали самолёт, вы понимали, куда вы будете летать. То есть уже был сразу план, что будут экспедиции именно в Арктику?

В.М.: Да, кстати, спасибо за это видео. Очень интересное, со вставками нашей экспедиции 2015 года — "экспедиция Бегичева". Как раз вот в дни проведения этой экспедиции был найден исторический самолёт Douglas DC-3. Этим летом самолётик с помощью РГО (Русского географического общества — Прим. Лайфа) был как раз вот с Таймыра перемещён в Красноярск в Музей освоения Севера, если я правильно помню название. Поэтому видео интересное, характерное. Спасибо за него.

М.А.: Ну, мы ещё обязательно поговорим об экспедициях чуть позже. Хотелось бы вот понять всё-таки то, что я вас спросила.

В.М.: Несложно. Дело в том, что я родился и вырос на острове Диксон. И кстати, огромный привет моим землякам диксончанам и частным авиаторам, которые слушают наш разговор.

М.А.: Я уверена, что слушают, потому что вы анонсировали у себя в "фейсбуке", насколько я знаю, и во всех социальных сетях. И как раз, наверняка, жители Диксона слушают этот эфир, не только москвичи и россияне.

В.М.: Совершенно верно, Мария. И не только диксончане, и амдерминцы, и многие-многие полярники, кто есть у меня в друзьях. Но вернёмся к вашему вопросу. После того как с Диксона я уехал по объективным причинам, когда уже посёлок у нас прекращал существование после тяжёлых лет "перестройки", мысль всё равно оставалась, несмотря на крайнюю удалённость Диксона от большой земли, спокойно прилетать на свою родину своими силами. То есть не зависеть от большой авиации, от стоимости, сумасшедшей стоимости билетов. Проще один раз отучиться, один раз приобрести самолёт, имея хорошие лётные навыки, можно спокойно летать. Тем более в нашей стране это сейчас не запрещено. Конечно, есть сложности, с законодательством большие у нас есть недоработки, большие сложности для получения и пилотского свидетельства, и сертификата лётной годности, и лётная медицина для частных пилотов достаточно дорогая, и мы проходим практически по таким же меркам, как и коммерческие пилоты. Это неправильно. Ну, всё в процессе. Я думаю, всё обязательно сложится, всё будет хорошо.

М.А.: Ну, конечно. Главное — начать. Хотелось бы всё-таки поговорить о самой крайней вашей экспедиции. То есть это была экспедиция Москва — Воркута — Диксон. Сколько всего километров вы прошли?

В.М.: Ну, вот, во-первых, спасибо за слово "крайняя экспедиция".

М.А.: Для лётчиков это, мне кажется, важно.

В.М.: Слово "последняя" мы не очень приветствуем.

М.А.: Мы не будем его употреблять. У нас нет последних экспедиций, только крайние.

В.М.: Совершенно верно. Ну, вот я просто не совсем разделяю эти две экспедиции. Вот "Северок" летит на Вайгач — подготовительная экспедиция, три с половиной тысячи километров. И вторая экспедиция, которая была уже конкретно с Воркуты на Диксон, — она в себя включала ещё два тренировочных перелёта с Воркуты на побережье Карского моря в район Амдерма, посёлок Амдерма — там теперь тоже очень много друзей. Вот с двумя перелётами на Амдерму общее расстояние июльско-сентябрьского перелёта 4390 километров.

М.А.: То есть это колоссальный просто путь вы прошли. Вы находились один всё время в самолёте?

В.М.: Да. Эти перелёты совершены в одиночку. Но я один никогда не остаюсь: со мной моя поддержка — мои полярники, авиаторы, друзья, семья.

М.А.: Как вообще проходил перелёт? Это же было несколько месяцев. Это четыре месяца, получается. Даже больше.

В.М.: Ну, в совокупности, да. Получается, апрельский перелёт — месяц, а перелёт, который на Диксон, он, собственно говоря, протяжённостью два месяца получился.

М.А.: Сколько вы находились в пути? Я имею в виду, сколько вы находились в небе? Ведь невозможно находиться всё время в небе — и днём, и ночью, есть какое-то количество часов, которое можно лететь. Правильно?

В.М.: Абсолютно.

М.А.: Потом как минимум нужно остановиться и посмотреть, как "Северок" себя чувствует и как сам себя чувствуешь.

В.М.: Согласен. Несложный подсчёт, в принципе. Ну, вот, например, "Северок" летит на Вайгач — значит у нас лётное время около 36 часов. В этот период произведено 17 взлётов и посадок, из них 14 с подбором.

М.А.: Что значит с подбором?

В.М.:

Подбор — это такое мероприятие, когда частный пилот — командир самолёта принимает решение о благополучной посадке, находясь в воздухе
В. Михайлов

М.А.: То есть вы принимали решение, можете вы здесь сесть или нет. Я видела несколько ваших видео и смотрела, что этот маленький самолёт, он садится даже на обычную дорожную полосу, то есть там, где ездят машины.

В.М.: Да, совершенно верно. В чём плюс большой, опять-таки, веса и широких лыж: на зимнюю поверхность садиться, конечно, гораздо легче. И там, скажем, замёрзшее озеро или река — это всегда как бы готовый аэродром. В летний период посадка на колёсах — она сложнее, опаснее. В любом случае, куда бы ты ни садился, обязательно должны быть предварительные тренировки. Обязательно! Иначе всё может быть.

М.А.: Виктор, расскажите, где вы останавливались? То есть экспедиция шла почти четыре месяца, и в полёте вы были не так много, но, по крайней мере, вы где-то останавливались.

В.М.: Ну, естественно. Единственное, маршрут экспедиции закончился на Воркуте, потому что дальнейшие планы по полётам на Севере, в Арктике — они остаются. Поэтому самолёт "Северок" в Воркуте.

М.А.: "Северок" пока там находится, отдельно о вас.

В.М.: Да, у моего друга Александра Обгоняева, дай бог ему здоровья. Он в возрасте уже, один из старейших дельтолётчиков Воркуты. То есть то же самое: малые авиаторы поддерживают.

М.А.: А кто вас поддерживал во время путешествия? Наверняка, все представители малой авиации как раз и помогали с ночлегом, помогали просто с обслуживанием самолёта.

В.М.: Отдельная тема и очень интересная, конечно, — это логистика экспедиции. То есть предварительно выносим анонс, рассказываем об этом.

М.А.: Где? На своём сайте?

В.М.: На сайте. Несколько сайтов: экспериментальной авиации сайт, сайт saon.ru (сообщество любителей малой авиации), странички также в соцсетях — они все есть, можно легко найти.

М.А.: И следить за дальнейшими путешествиями.

В.М.: Совершенно верно. Так вот, если вернуться к логистике любой экспедиции, мы интересуемся, где будет проходить взлёт и посадка самолёта, где нужна дозаправка, потом начинаешь искать людей, которые причастны к уже прошедшим экспедициям. Так же как и везде, собственно говоря, — знакомимся, общаемся. И нужно однозначно сказать, что люди на Севере — они всегда очень открыты и доброжелательны. Поэтому вот мой первый прилёт в посёлке Архангельской области встречают всеми домами, всей школой.

М.А.: А как вообще это происходит? Вот прилетает маленький самолётик, похожий на стрекозу, крошечный. Некоторые вообще не верят, наверняка, что он вообще долетел из Москвы. Как это происходит? То есть вы прилетаете, собирается вся деревня, весь посёлок, весь городок?

В.М.: Ну, бывает по-разному, потому что, ну, вот, скажем, как в селе Вожгора Архангельской области — там да, там мы успели связаться с главой администрации, поэтому встречали действительно всем посёлком. Ну, это было событие. В тех же самых Карпогорах Архангельской области — там встречают уже близкие друзья: вот Саша Бурков, авиаторы, те, кто потом впоследствии помогает. В Воркуте встречали путешественники, успели предупредить местные СМИ, были ребята — журналисты уже с канала воркутинского. Я, кстати, вам в подарок воркутинскую газету с небольшой заметочкой о моём прилёте привёз. Поэтому нужно отдать должное отзывчивости и искренности тех, кто впервые встречает самолёт "Северок", помогают они также, в принципе, и с бытом.

Вот взять Воркуту: ребята привезли просто на квартиру, поселили. Вот Илья Приходько, сейчас мой друг близкий, спасибо ему огромное. Он уже, наверное, третью экспедицию встречает и делится кровом со мной и куском хлеба. Ну, и ребятам всем — их много достаточно, сейчас в эфире, они все, наверное, слушают, будут знать. Огромное-огромное спасибо воркутинцам за приём. Таким вот образом. То есть, в основном уже зная, что прилечу, зная, что возможно остановишься, обычно указываю, что по метеоусловиям возможно остановиться на несколько дней. Это авиация. Мы с этим вплотную сталкиваемся всегда. Поэтому люди предварительно оповещены и стараются всеми силами помогать.

М.А.: Я знаю, что по метеоусловиям вам не всегда удавалось долететь до места назначения. Расскажите об этом. Это очень интересно. То есть вы берёте с собой палатку, чтобы как-то ночевать? Как это происходит?

В.М.: Ну да. Совершенно верно. Ну, давайте, если несколько таких интересных случаев серьёзных, например, возьмём 2014 год, когда самолёт "Северок" летел на Диксон по этому же маршруту экспедиции.

М.А.: Это была первая экспедиция?

В.М.: Совершенно верно. Самостоятельная экспедиция. Она должна была состыковаться с нашими авиаторами на самолётах в посёлке Амдерма на берегу Карского моря. Я вылетел самостоятельно из Московской области. И, к сожалению, за Вологдой, около 70 километров над вологодскими лесами и болотами, в самолёт попала птица в винт. У меня произошёл отрыв винта. И пришлось садиться без выбора просто туда, куда смог. На счастье, оказалась не так далеко от самолёта заросшая лесная просека.

М.А.: Вы сели благополучно? То есть не повредили самолёт?

В.М.: Нет. Конечно, неблагополучно. Единственное, что я практически целый оказался, но самолёт был сломан капитально. То есть прошло всего лишь два года после окончания моих лётных курсов. И зная, насколько экспедиция для меня важна, и ситуация такая: у нас многодетная семья — мне бы одному было очень тяжёло, поэтому вот благодаря моим друзьям — Олегу Васильеву, организатору моего лётного обучения, он дал машину, — мы смогли машиной вывезти из вологодских лесов самолёт повреждённый; Игорю Колоколову, который помогал уже в восстановлении самолёта.

М.А.: То есть вы восстанавливали "Северок"? Это тот же самый самолёт? Вы не покупали новый, а восстановили тот самолёт?

В.М.: Совершенно верно. Заказывал запчасти на Украине. К сожалению, вот сейчас достаточно тяжёлая такая вот схема доставки запчастей. Но так или иначе, помогли наши друзья, те, кто производит самолёт, привезли, доставили запчасти. И "Северок" был полностью восстановлен. И в 2015 году, вот на видео, как вы видите, он уже принял участие в экспедиции. Спасибо ребятам с фонда "Русь исконная", организаторам этого перелёта. Кстати, интересный случай, как мы познакомились.

М.А.: Да, у вас же совершенно фантастический случай. Вы же познакомились совершенно случайно, где-то ремонтируя тоже "Северок".

В.М.: Это был один из практически первых вылетов после того, как "Северок" встал на крыло после восстановления.

М.А.: Это тоже происходило в Арктике?

В.М.: Нет, это было в Подмосковье. И такое очень интересное стечение обстоятельств: оказалось, что у одного из участников экспедиции — сама "Русь исконная" организовывала экспедиции на плавающих вездеходах шестиколёсных — и у них в составе экспедиции два вездехода, и один был на ходу к этому времени. Второй не успевали сделать, и ребята обкатывали его. И у одного из них дача, вездеход привозили из Москвы на обкатку и катались по местным полям. Вот я слышу такое тарахтение и треск, а сам занимаюсь топливной системой, доводкой — в общем, торчу кверху задом, извиняюсь за выражение. Не могу понять, что подъезжает с таким звуком. Поднимаю голову, выхожу из самолёта — стоит такой здоровенный красивый вездеход, на нём написано "Путём Фрама". "Фрам" — это судно одного из знаменитых норвежцев. А у меня на самолёте написано "Северок". Мы такие идём друг к другу и сразу понимаем, что тут что-то нечисто. Все больные немножко по северам. И совсем немного времени нам понадобилось для того, чтобы решить, что экспедиция, которая имеет поддержку с воздуха.

М.А.: Что вам нужно объединяться.

В.М.: Совершенно верно. Ребята не успевали подготовить второй вездеход, а я как раз заканчивал подготовку "Северка". Поэтому очень интересная экспедиция у нас образовалась.

М.А.: И именно в эту экспедицию вы как раз нашли затерянный самолёт.

В.М.: Совершенно верно.

М.А.: Расскажите всё-таки о том, что происходит, когда нелётная погода и нужно где-то остановиться. Как всё это происходит? Где вы ночуете?

В.М.: Специально для таких случаев в самолёте есть неприкосновенный запас питания, есть палатка, есть спальный мешок.

М.А.: А сколько вообще килограммов запасов вы везёте? То есть это еда — сухпаёк какой-то, да?

В.М.: "Северок" всего-навсего имеет грузоподъёмность 200 килограмм, включая меня. Если отнять, там, 80 килограмм моих, то 140 килограмм. Это совсем небольшой вес, который он может взять.

М.А.: То есть нужно выбирать: либо второго члена экипажа брать, либо запас провизии?

В.М.: Да, совершенно верно. Именно для таких целей — для лёгких каких-то приспособлений в путь — был сделан подвесной багажник под самолётом — собственная разработка. И весь этот вес легко заполняется нужными вещами, начиная с ружья, боеприпасов и кончая, скажем, вот, как в перелёт, который состоялся на Диксон, в фюзеляже было загружено три большие ёмкости, накаченные воздухом. Это на тот случай, если по каким-то причинам "Северок" бы опустился на воду, ну, из-за какой-то неисправности, потому что летний период на Диксон предусматривал пересечение трёх больших водных преград: Байдарацкая губа, Обская губа, Тазовская губа и Енисей. Даже четыре, получается. Это мои первые большие полёты над водой. То есть там протяжённость каждой не менее 10 километров. Обская губа — больше 40 километров. Морально достаточно тяжело.

М.А.: А чем тяжело? То есть ты летишь просто над водной гладью и не знаешь, когда она закончится?

В.М.: Вот по меркам безопасности всегда желательно набирать высоту. Вот "Северок" достаточно летучий самолёт. Он по нормам аэродинамики планирует с километра высоты на 10 километров дальности. Поэтому если бы я забрался на километр, то я бы попал в дымку, скорее всего, и не смог бы, ну, для пилотов малой авиации потеря ориентировки — достаточно странная вещь, мы же не коммерческие пилоты, мы не учимся по пять лет. Поэтому я предпочитал лететь, наоборот, пониже. Мне спокойнее. Я вижу водную гладь. В случае ухудшения погоды для меня подстилающая поверхность — это ориентир. Ориентир горизонта — по нему всегда можно вылететь на берег. Поэтому я над водной гладью всегда летел не так высоко. И вот эти вот накаченные балластом ёмкости — они просто дали бы возможность "Северку" не утонуть, держаться на поверхности, а я, естественно, был одет в спасательный жилет.

М.А.: То есть вы специально надеваете спасательный жилет, когда летите над водой?

В.М.: Да, это норма всех авиаторов. Так и должно быть. Самолёт должен быть подготовлен.

М.А.: Виктор, расскажите: вот вы долетели до Диксона, я знаю, что вы на Диксоне не были 18 лет, и вы прилетели специально, чтобы встретиться ещё и со своими друзьями, одноклассниками. Вот как раз за моей спиной транслируется фото Диксона. Это не Диксон?

В.М.: Нет. Это фотография с маршрута. Чем интересны фотографии чумов и оленеводов — это единственные живые люди, встреченные на одиночном маршруте. И они для меня важными вехами являются. Каждый такой чум и оленевод — они были записаны и занесены в мою карту навигации, потому что в случае чего, не дай бог, какого-то отказа, какой-то поломки, мне бы пришлось идти к ближайшему жилому месту. Единственное — это были оленеводы. Поэтому про них нельзя не упомянуть.

М.А.: А вот несмотря на то, что это малая авиация, вы в любом случае с диспетчерами на связи? И прокладываете маршрут так же, как и все большие пассажирские самолёты?

В.М.: Да, абсолютно верно. Тут единственный вопрос большой: дело в том, что, уйдя от Воркуты — это такой достаточно развитый город в плане коммерческой авиации и военной авиации, а малой авиации, к сожалению, там практически нет — уходя дальше на северо-восток, ты уже не имеешь возможности связаться ни с кем, потому что дальность радиостанции малой авиации небольшая. Но важно очень отметить, что в самолёте установлен у меня так называемый спутниковый трекер.

М.А.: Что это такое?

В.М.: Небольшой приборчик стоимостью несколько сотен долларов, который имеет возможность каждые две, пять или 10 минут передавать в эфир твоё местоположение.

М.А.: То есть можно из Москвы следить, из любой точки мира за тем, где вы находитесь?

В.М.: Совершенно верно. Зная специальную ссылку в Интернете на мой прибор, можно увидеть в любой момент, где я нахожусь. Это первое. Второе — наша ассоциация пилотов, частных пилотов по России, благодарю Владимира Тюрина, Андрея Иванова, которые помогли мне как раз вот с установкой прибора, с его работой на самолёте. Он сейчас как раз вот у меня установленный, и я им пользуюсь. Если вдруг ты не нажал после приземления кнопку о благополучной посадке, или просто прибор даёт местоположение одной точки, а ты не имеешь возможности что-то сообщить о себе, будет поднята тревога. Наше руководство и люди, которые специально следят за этим, — Александр Михайлов возглавляет вот службу спасения, большой у нас вертолётный отряд "Ангел" здесь есть в Подмосковье, — они успешно работают. Как раз вот Александр Михайлов внесён у меня в список лиц, которые обязательно получают донесение с этого прибора. Саша, спасибо тебе огромное, что следишь. Мне спокойнее от этого.

М.А.: Я думаю, не только он, но и другие ваши коллеги следят. Были случаи, когда приходилось воспользоваться?

В.М.: Да, был интересный случай. Он много где отражён на моих сайтах. При посадке, идя с Вожгары на Ижму, — достаточно длинное плечо перелёта, около 500 километров — я на свой страх и риск предпринял посадку. У меня был запас по времени до наступления темноты. Идя на Ижму, я решил сесть на берегу Ямозера — огромное озеро, Усть-Илимский район. Во время посадки самолёт ухнул в снег, пробил наст. То есть пока крылья держали — вот во время пробега — всё было хорошо, а как только лётно-подъёмная сила на крыле закончилась, самолёт ушёл всеми тремя точками, глубоко пробив снег. Оказалось, что наст уже не держит. И не имея бы этого спутникового трекера, пришлось бы очень тяжело, потому что, скорее всего, товарищи бы подняли тревогу в Москве, и меня бы стали искать. Посадка была незапланированная, и я остался автоматически на ночь там, хотя должен был лететь на Ижму.

М.А.: И где вы ночевали вот в такой ситуации?

В.М.: Я ведь не дурак: я ведь пошёл на посадку, видя с воздуха, что там недалеко жилой уголок. Но когда самолёт пошёл вниз, пришлось его выгружать полностью и натаптывать охотничьими лыжами, которые со мной всегда в комплекте тоже. Спасибо Алёше Белянкину из Дудинки — наш помощник по экспедициям постоянный.

М.А.: И как вы вытаскивали? Это же 500 килограммов!

В.М.: На участке Ямозера самого, несмотря на то что лёд уже был достаточно плохой по весне, нашёл хороший твёрдый участок, у меня бур с собой был. Спасибо Виктору Гладышеву, диксончанину: он меня выручил ледобуром, зная, что и порыбачить иногда есть желание. Нашёл на участке Ямозера такой толстый лёд, перенёс все вещи потихонечку на охотничьих лыжах и до утра практически натаптывал взлётную полосу для самолёта. До кучи ещё пошёл дождь. Очень переживал за благополучную посадку. Но нужно отдать должное нашему самолёту.

М.А.: Который всё выдержал. Маленький "Северок". А почему он называется "Северок"? Вы его приобретали с таким названием? Или вы уже сами дали название?

В.М.: Название дал сам спонтанно. Это название входит во все регистрационные документы самолёта.

М.А.: Он просто такой радужный, правда похож на стрекозу немножечко. Это совершенно маленький самолётик. Он такой оранжево-жёлтый. Он совершенно не похож на "Северок". Он такой маленький и нежный.

В.М.: Вот ещё интересный случай, тоже спонтанный такой. Если папочку "Диксон" открыть, то там есть фотография, где "Северок" стоит на берегу Обской губы; уже темно достаточно, горит костёр, который я разжёг. А получилось так, что всю дорогу с полярной станции Сопкарга — это уже второй дальний перелёт по возвращению с Диксона — я шёл со встречным ветром.

Мне вообще ужасно везло всю экспедицию. Я всё время путешествовал со встречным ветром
В. Михайлов

М.А.: А встречный ветер для малой авиации — это тяжко?

В.М.: Ну, "Северок" — он очень надёжный, летучий, но он не скоростной. То есть как только встречный ветер — у меня скорость падает меньше 100 километров в час.

М.А.: А сколько скорость вообще средняя?

В.М.: 110 км/ч у меня.

М.А.: То есть это такая альтернатива машине?

В.М.: Для Арктики — сумасшедшая скорость, я вам скажу. Даже 90 км/ч, когда под тобой непроходимая Тундра, — по-своему интересно. Успеваешь заметить то, что на большом самолёте не увидишь никогда. То есть увидеть, какого цвета куртки у оленеводов внизу или какое поголовье оленей; интересно даже для орнитологов: вот ребята знакомые летают.

М.А.: А вы когда летите, вы что делаете? Вы рассматриваете вот то, что на земле происходит?

В.М.: Естественно. Ну, вот например, на том же самом расстоянии между Сопкаргой и мысом Каменным, летя вдоль длинной красивой реки Танама, есть достаточно много песчаных пляжей — можно спокойно выбрать один из них и благополучно сесть.

М.А.: У нас остаётся всего несколько минут, и я хотела бы поговорить о том, что в посёлке Диксон малой авиации как таковой не существует. Насколько я знаю, сейчас население там 500—700 человек. И аэродром, который был, — он закрыт.

В.М.: Нет, аэродром действующий. Летает рейсовый самолёт: сейчас на Диксон пришли геологи. Кстати, коренные диксончане совсем этому не рады, поскольку в отличие от развития того же Коми или кого угодно, наверное, там гораздо строже следят, чем вот у нас на крайней точке Таймыра, потому что просто тундра ужасно разбита, её не щадят ничем и никак: и взрывные работы идут, тягачи ходят где угодно. Месят эту тундру несчастную. Она ведь не заживает. Там такая техника не должна работать. Поэтому мы, коренные диксончане, очень тяжело к таким вещам относимся. А по поводу Диксона: остаётся коренного населения, конечно, всё меньше и меньше с течением лет, но стараемся, держимся.

М.А.: Ну, вот хотелось бы понять, насколько важно развивать малую авиацию в Арктике? Мне кажется, для Арктики это такая альтернатива и железной дороге, и машинам.

В.М.: Очень интересную тему затронули, жизненную на самом деле, потому что рыбаки, охотники, путешественники, кто угодно — все нуждаются в авиации.

М.А.: Виктор, спасибо большое. У нас подошло время к концу. Это был Виктор Михайлов. Мы рассказывали о малой авиации, о полётах в Арктику. Виктор, спасибо большое. Это была программа "Через Вселенную". В студии была Мария Александрова. Услышимся через неделю в следующую субботу.

 

  • Популярные
  • По времени
Публикации
не найдены
Похоже, что вы используете блокировщик рекламы :(
Чтобы пользоваться всеми функциями сайта, добавьте нас в исключения!
как отключить
×
Скачайте в App Store
#Первые по срочным новостям!
Загрузите на Google Play
#Первые по срочным новостям!