4 ноября. Так за что пьём?

4 ноября. Так за что пьём?

Коллаж © L!FE. Фото: © РИА Новости/Евгений Биятов/Сергей Пятаков

21472
Крах и воссоздание Русского царства: что же мы празднуем в День народного единства?

4 ноября Россия отмечает День народного единства. Это самый современный праздник в России, появившийся чуть более 10 лет назад и призванный заменить главный праздник советской страны — День Октябрьской революции, который справляли 7 ноября. Какое-то время после распада СССР 7 ноября был праздничным днём как День примирения и согласия, однако становилось очевидно, что революция — это что-то максимально далёкое как от примирения, так и от согласия.

Новый праздник, в отличие от старого, символизирует не начало Смутного времени (а революция 1917 года породила кровавую Гражданскую войну и страшную разруху), а его конец. Смута начала XVI века едва не завершилась крушением российской государственности. Из-за династического кризиса, сопровождавшегося экономическими неурядицами, территория Русского царства превратилась в место, по которому рыскали банды головорезов, иностранных наёмников и интервентов. Все они попутно грабили население, разоряли города и сводили счёты друг с другом. Хотя эпоха Смутного времени в обязательном порядке входит в школьную программу по истории, она настолько насыщена событиями, что далеко не каждый может сложить их в единую картину. В общих чертах почти все знают, что главным событием стало изгнание поляков из Москвы силами ополчения, но на вопрос, как они там оказались и что они там делали, ответят немногие. Лайф выяснил, что же мы празднуем в День народного единства.

Смутное время настолько насыщено событиями, что про него можно снять добрый десяток фильмов с разными сюжетами и ни разу не повториться. Стоит сказать, что за каких-то полтора десятилетия русские земли пережили столько напастей, что иной стране хватило бы на тысячу лет: тяжёлый голод, постоянная смена монархов, грабительские походы ногайцев, крымских татар и казаков, крестьянское восстание, интервенция поляков и шведов, несколько претендентов на царский престол, начиная от европейских монархов и представителей русской знати и заканчивая откровенными самозванцами. Все участники этих событий регулярно и неоднократно перебегали из одного лагеря в другой, что окончательно запутывает ситуацию.

После смерти последнего Рюриковича — Фёдора Иоанновича, не оставившего наследников, — трон занял Борис Годунов, который имел неограниченное влияние на покойного царя. Против Годунова образовалась достаточно влиятельная оппозиция из знатных бояр. Не способствовала его популярности и подозрительная гибель Дмитрия Ивановича, сына Грозного и наследника престола, в которой недоброжелатели винили Годунова. Случившийся при нём жестокий голод из-за неблагоприятных погодных условий многими был воспринят как знамение, что Бог прогневался на детоубийцу Годунова. После его внезапной смерти трон занял его сын Фёдор, но царствовал он всего несколько недель. Вскоре он был свергнут с престола и убит заговорщиками.

Причиной этого стало "чудесное" явление "спасшегося" "царевича Дмитрия", известного в историографии как Лжедмитрий I. При поддержке польских магнатов Лжедмитрий решился на авантюрную операцию и вместе с несколькими польскими отрядами вторгся в Россию. Он был удобной фигурой для бояр: во-первых, он выдавал себя за царевича и воспринимался бы народом как настоящий и законный правитель, во-вторых, он был удобен для управления, поскольку бояре прекрасно понимали, что никакой он не чудесно спасшийся царевич. Поэтому они сделали ставку на него и свергли Годунова.

Лжедмитрий был венчан на царство, однако достаточно скоро стал выходить из-под контроля и действовать самостоятельно. Кроме того, при нём сложилась придворная польская партия, которая стала теснить традиционные позиции придворной знати. В этих условиях заговорщики менее чем через год после воцарения свергли Лжедмитрия. На престол взошёл главный инициатор заговора — боярин Василий Шуйский, представитель одной из побочных ветвей Рюриковичей.

Но и у Шуйского с самого начала было немало противников: не все были довольны возвышением далеко не самого родовитого боярина. Практически одновременно в Россию вторглись поляки, а также произошло восстание Ивана Болотникова, который объявил себя воеводой царевича Дмитрия. К Болотникову стали стекаться недовольные Шуйским.

Новый царь вынужден был действовать на два фронта. Если против поляков и литовцев он терпел неудачи, то против Болотникова ему сопутствовал успех: восстание было подавлено. Но неудачи в сражениях с поляками сильно били по рейтингу царя, и Шуйский становился всё менее популярен. К полякам, литовцам и казакам, захватывавшим русские земли, добавилась новая напасть: крымские татары вторглись в Центральную Россию и разорили несколько городов. А в подмосковном Тушине объявился вторично "чудесно спасшийся" "царевич Дмитрий" — Лжедмитрий II.

Самозванцу присягает ряд крупных русских городов. К нему перебегают остатки взбунтовавшихся болотниковцев, отряды поляков, ранее поддерживавших Лжедмитрия и переставших получать жалование, а также казаки. Лжедмитрий II объявляет себя царём, создаёт свою боярскую думу из перебежчиков, начинает чеканить собственную монету. Более того, у него появляется свой патриарх — не кто иной, как Филарет, отец будущего царя Михаила Фёдоровича и будущий патриарх всея Руси. Правда, Филарет позднее оправдывался тем, что его удерживали насильно. Фактически таким образом появилось две России, каждая со своими атрибутами власти. И ещё непонятно, какая была сильнее. Ведь Шуйский де-факто уверенно контролировал только Москву, а самозванцу присягнули многие города.

Шуйский, не способный противостоять соперникам, вынужден был обратиться за помощью к шведам. Те в обмен на передачу им Корельского уезда согласились выделить отряд наёмников во главе с Якобом Делагарди. К этому времени относится появление первого героя Смутного времени, по какой-то причине незаслуженно позабытого и оставшегося в тени будущих героев Минина и Пожарского.

Князь Скопин-Шуйский приходился дальним родственником царю Василию Шуйскому. Точнее, он был его четвероюродным племянником и относился также к ветви Рюриковичей, но более знатной, чем у Василия. В отличие от многих других деятелей Смуты, Скопин-Шуйский не бегал от лагеря к лагерю, а служил короне. Он был на хорошем счету у Годунова, потом у Лжедмитрия, а теперь служил Шуйскому. Он отличился в борьбе с "ворами" Болотникова, за что в 22 года ему был пожалован боярский титул, что было нечастым явлением в столь юном возрасте.

Русско-шведским отрядам Скопина-Шуйского удалось нанести несколько поражений блуждающим полякам из лагеря Лжедмитрия II, однако шведские наёмники не желали уходить дальше Новгорода. Бросив их, Скопин-Шуйский объявил созыв ратников с русских городов на борьбу с противником. Собрав крупный отряд, Скопин-Шуйский разгромил польско-литовско-казачьи силы сторонников Лжедмитрия в битве под Калязином и ещё нескольких сражениях. Военные неудачи привели к тому, что часть городов, ранее присягнувших самозванцу, отпала от него.

Однако теперь поляки, разобравшись со своими внутренними делами, официально объявили войну России. Если ранее в стране действовали многочисленные польские отряды различных гетманов и шляхтичей в порядке самостоятельной инициативы, то теперь речь шла об официальной войне и появлении в России регулярной польской армии. В качестве предлога польский король Сигизмунд III воспользовался тем, что Шуйский призвал шведских наёмников.

Скопину-Шуйскому удалось деблокировать Москву. "Воровской" лагерь в Тушине разбежался кто куда. Лжедмитрий бежал в Калугу, а поляки и казаки — к армии Сигизмунда III, начавшего поход на Россию.

Скопин-Шуйский вернулся в Москву триумфатором. На улицах его встречали как освободителя Москвы. Пошли слухи, что удачливый 23-летний воевода должен стать новым царём, тем более что, в отличие от непопулярного и неудачливого Шуйского, он был представителем более знатной ветви Рюриковичей. Триумф обернулся для Скопина-Шуйского трагедией: через некоторое время после возвращения в Москву он был отравлен на пиру. Почти все современники винили в отравлении царя Василия Шуйского, опасавшегося за свою власть.

Семибоярщина

Теперь на территории Русского царства действовало три независимые друг от друга силы: польская армия, Лжедмитрий II и царь Василий Шуйский. Царь был крайне непопулярен и неудачлив и фактически контролировал только Москву и несколько городов. Лжедмитрий, бежавший из Тушина в Калугу, отныне выступал с патриотических позиций. Если раньше он охотно пользовался услугами поляков, то теперь пытался собрать свою собственную армию, призывая воевать с поляками, которые хотят поработить Русь и установить католичество.

Польская армия осадила Смоленск. К ней выдвинулась царская армия под командованием брата царя — Дмитрия Шуйского. В июле 1610 года состоялось Клушинское сражение, в котором армия Шуйского была разгромлена. Более-менее боеспособные шведские наёмники, видя преимущество поляков, прямо в бою договорились с ними о свободном проходе. Часть наёмников ушла, другая часть перешла в лагерь польской армии. Русские части, видя предательство наёмников, бросились в бегство. Крупный отряд воеводы Валуева, насчитывавший до 8 тысяч солдат, перешёл на сторону поляков, которые захватили огромные трофеи и всю артиллерию.

Тем временем Лжедмитрий II, собравший в лояльных городах крупное войско, вновь подошёл к стенам Москвы, встав лагерем в Коломенском. Фактически русское государство прекратило своё существование. Никакой власти больше не было. Шуйский потерял армию и фактически лишился власти даже в Москве. По всей стране бродили поляки, шведы, литовцы, казаки, просто лихие люди и воры, которые грабили население и разоряли города и периодически перебегали из одного лагеря в другой.

В этих условиях группа знатных бояр организовала заговор против царя. Бессильный Шуйский был низложен и насильно пострижен в монахи. Группа бояр, взявших на себя управление остатками страны, вынуждена была выбирать между поляками и Лжедмитрием II.  Мысль о Лжедмитрии просто ужасала. Это был просто никто. Неизвестный человек, "тушинский вор". Посадить такого человека на трон в тех условиях было безумством. Но и отдавать Москву польскому королю тоже. Бояре выбрали компромиссный вариант пригласить на трон польского королевича Владислава с условием его перехода в православие.

В этом была своя логика. Короли традиционно были наднациональными фигурами, и знатность, а вовсе не национальность, играла тогда главную роль. Практика королей-иностранцев на престоле была чрезвычайно распространена в те времена. За примерами далеко идти не надо: один из главных действующих персонажей Смуты — польский король Сигизмунд III — был представителем шведской династии Ваза и являлся сыном шведского короля. Главное, чтобы монарх исповедовал ту же религию, что и большинство населения страны. Выбор королевича Владислава поддержало большинство бояр, патриарх Гермоген и бывший патриарх Лжедмитрия и будущий патриарх Романовых Филарет, но с жёстким условием перехода королевича в православие.

Поляки согласились, и польско-литовский отряд был впущен в Москву. Лжедмитрий, опасаясь штурмовать столицу в таких условиях, ушёл в Калугу, попутно отбив у поляков несколько городов, но вскоре был убит одним из соратников.

Москва присягнула польскому королевичу, в честь Владислава Жигмонтовича была отчеканена монета. Всё было готово к прибытию нового царя, но в дело вмешался знаменитый польский гонор, и поляки собственноручно испортили момент своего триумфа. Сигизмунд III внезапно передумал и запретил сыну переходить в православие. Вместо этого он объявил, что сам будет регентом русского царства. Чтобы подтвердить свои намерения, он даже вывез низверженного царя Василия Шуйского и при скоплении польской шляхты велел ему присягать на верность, что тот и сделал, благо царём он уже не являлся.

В России, однако, с таким поворотом не были согласны. Если бы престол занял королевич Владислав, то после смерти его отца образовалась бы великая уния Польши, Великого княжества Литовского и Русского царства. Во главе этого супергосударства, которое моментально стало бы сильнейшим в Европе, стоял бы православный монарх. А вот воцарение Сигизмунда III означало бы банальное порабощение чужеземцами, и на это никто не был согласен.

Патриарх Гермоген (ранее бывший сторонником приглашения Владислава) после такого вероломного нарушения поляками договорённостей призвал народ на борьбу с ними и освободил всех от присяги королевичу, который так и не доехал до Москвы.

В этих условиях стало собираться Первое ополчение, весьма разношёрстное по своему составу. У него было несколько лидеров: Прокопий Ляпунов, Иван Заруцкий и Дмитрий Трубецкой. Ляпунов был рязанским воеводой, бывшим сторонником Шуйского и призвания королевича Владислава. Он был представителем "власти". Князь Трубецкой был представителем знатного рода и в своё время встал в оппозицию к Шуйскому и перебежал к Лжедмитрию II, при котором состоял в его самозваной боярской думе. Таким образом, Трубецкой был представителем тушинского лагеря. Заруцкий был атаманом донских казаков. Казаки в то время были авантюристами и периодически переходили из лагеря в лагерь. Заруцкий успел поучаствовать в восстании Болотникова, потом перебежать к Лжедмитрию II, потом он планировал перейти к полякам, но в последний момент примкнул к ополченцам.

Ополченцы подошли к Москве и осадили её. Им сопутствовал успех. В результате штурма Москвы они отбили большую её часть, поляки оказались в осаде в Кремле и Китай-городе. Однако столь разношёрстная коалиция не могла просуществовать долго: слишком велики были противоречия между ними. Казаки заподозрили воеводу Ляпунова в том, что он имеет антиказачьи устремления, и вызвали его на казачий круг, на котором убили. После этого сторонники Ляпунова ушли из ополчения, и оно распалось. Под Москвой остались только бывшие сторонники Лжедмитрия II. Всё надо было начинать сначала.

Тем временем ситуация ухудшалась. На западе польская армия взяла Смоленск после долгой осады. С юга вторглись крымские татары, разорявшие города. На севере бывшие союзники шведы также принялись грабить города. Кроме того, объявился Лжедмитрий III, которому присягнуло несколько крупных городов и к которому перебежала часть Первого ополчения (во главе с атаманом Заруцким).

В этих условиях центром возрождения страны стал Нижний Новгород — крупный торговый город. Организатором Второго ополчения стал Кузьма Минин. О нём известно очень мало. Ясно лишь, что он не был знатным человеком, однако обладал, по всей видимости, определённым организаторским талантом, поскольку занимал выборную должность земского старосты. На многочисленных городских сходах обсуждалось, что нужно делать дальше. В итоге все городские слои согласились с необходимостью создания ополчения. Однако у них не было казны, на которую можно было организовать крупное войско, необходимое для противостояния интервенции. Поначалу был организован сбор добровольных пожертвований, но этих денег не хватало. Тогда на сходе было принято решение, что каждый горожанин пожертвует треть своего имущества на создание ополчения. Если кто-то наотрез отказывался это делать, его могли продать в холопы и забрать всё имущество.

Военным руководителем ополчения был выбран князь Дмитрий Пожарский. Он уже успел послужить нескольким царям, начиная от Бориса Годунова и заканчивая Шуйским, при этом он не перебегал из одного лагеря в другой, оставаясь верным данной присяге. Пожарский участвовал в Первом ополчении и принимал участие в штурме Москвы, в ходе которого был тяжело ранен в городских боях. После этого он вернулся в своё родовое имение неподалёку от Нижнего Новгорода, где залечивал раны.

Минину удалось собрать достаточно крупные средства, поэтому ополченцам установили высокое по тем временам жалование. В связи с этим недостатка в желавших служить не было. Целые отряды из других городов, узнавая об организации ополчения, стекались в Нижний Новгород.

Весной 1612 года Второе ополчение выдвигается на Москву, попутно получая пополнения и финансовые вливания из всех городов, через которые оно проходит. В Ярославле ополченцы остановились на полгода. Там было окончательно сформировано правительство, состоявшее из самых знатных княжеских родов, примкнувших к ополчению. Оно получило название Совета всея земли.

Тем временем к Москве подошёл крупный польский отряд под командованием Ходкевича, который должен был передать припасы запертым в Китай-городе полякам. Под Москвой продолжала оставаться часть Первого ополчения во главе с князем Трубецким, которое объединилось со Вторым ополчением.

В Московской битве войска Ходкевича были разбиты ополченцами и отступили. Гетману не удалось снять осаду с Москвы. Поляки оказались заперты в Китай-городе, у них начался голод. Пожарский предлагал полякам свободный выход из крепости в обмен на оставление всех награбленных сокровищ, но те упорно отказывались. 1 ноября 1612 года ополченцы начали штурм Китай-города и заняли его. Уцелевшие поляки укрылись в Кремле, однако шансов у них уже не было. Через несколько дней они сдались.

6 ноября ополчение под колокольный звон вступило в освобождённую Москву. Теперь Земскому собору предстояло выбрать нового царя, которым стал Михаил Фёдорович Романов, положивший начало новой династии.

Таким образом, 4 ноября, в День народного единства, мы празднуем освобождение Москвы от поляков и символическое окончание Смутного времени. Почему символическое? Потому что эхо Смуты ещё долго преследовало Россию. На севере всё ещё хозяйничали шведы, с запада вторгались поляки, на юге действовал атаман Заруцкий и его казачья вольница. Но теперь в Русском царстве была единая и, что важно, легитимная власть. Преодоление последствий было долгим и трудным. Половина страны лежала в руинах, значительные территории были утеряны. На восстановление хозяйственной жизни и возвращение всех утерянных в ходе Смуты земель ушёл почти век. Этот путь был долгим и трудным, но Русское царство справилось с ним.

Остаётся последний вопрос: почему День народного единства празднуется 4 ноября, ведь в этот день не было никаких событий? Китай-город был отбит 1 ноября, а ополченцы торжественно вошли в освобождённую Москву 6 ноября. Это связано с тем, что в XVII веке в России действовал юлианский календарь, а с 1918 года действует григорианский. Китай-город был отбит у поляков 22 октября по старому стилю. В XVII веке разница между григорианским и юлианским календарями составляла 10 дней, поэтому 22 октября 1612 года соответствует 1 ноября по григорианскому. Однако законодатели, устанавливая дату праздника, пересчитали её по состоянию на XXI век, когда разница между календарями составляла уже 13 дней. В этом случае 22 октября 1612 года по старому стилю соответствует 4 ноября по новому. Из-за этого и появилась небольшая путаница.

  • Популярные
  • По времени
Публикации
не найдены
Похоже, что вы используете блокировщик рекламы :(
Чтобы пользоваться всеми функциями сайта, добавьте нас в исключения!
как отключить
×
Скачайте в App Store
#Первые по срочным новостям!
Загрузите на Google Play
#Первые по срочным новостям!