Сквозняк, перловка, махорка, камни: день Мандельштама в пересыльном лагере

Сквозняк, перловка, махорка, камни: день Мандельштама в пересыльном лагере

Мандельштам после ареста в 1938 г. Фото: © wikipedia.org

3739
В этот день в 1938 году поэт Осип Мандельштам был доставлен в лагерь под Владивостоком. Это был его второй и последний арест по обвинению в контрреволюционной деятельности. Здесь Мандельштам проведёт 11 недель и скончается во время эпидемии сыпного тифа. Как проходил день знаменитого поэта в ссылке?

7:30. В пересыльном лагере в 6 километрах на севере от Владивостока в ноябре 1938 года пробили подъём. В 11-м бараке у восточного края лагеря среди 600 человек на третьем верхнем ряду нар проснулся поэт Осип Мандельштам. Он сел на нарах, неторопливо застегнул пуговицы на рубашке в крапинку, поздоровался с соседями: "Доброе утро". Его худое лицо обросло бородой, а на широкой залысине был хохолок. Солагерники звали его поэтом, стариком, ленинградцем или просто Эмильевич.

Очень худой, мешки под глазами, высокий лоб, выделяющийся нос и глаза — красивые и ясные
студент-юрист Моисеенко, солагерник поэта

9:00. Открыли барак — время идти в столовую на завтрак. Одежду в пересыльном лагере не выдавали, поэтому поэт уже несколько недель ходил в жёлтом кожаном пальто, которое досталось ему от Ильи Эренбурга и уже превратилось в лохмотья. И рукавицы давно украли. Поэтому по пути в столовую приходилось мёрзнуть. Перед завтраком всех заставляли пить смолисто-мыльную хвойную настойку вместо витаминов, считалось, что она предотвращает цингу. Пить "это" было испытанием.

Мандельштам практически ничего не ел: он был уверен, что его хотят отравить. Это и толкнуло его на отчаянный шаг: не дожидаясь своей очереди, поэт схватил чужой паёк, 350 граммов хлеба, в надежде, что в нём нет яда. За что тут же поплатился. На него набросились другие заключённые и начали бить. Но на выручку Мандельштаму поспешили соседи по нарам. Он быстро съел паёк и кусочек сахара, который ему предложил солагерник-журналист Казарновский, один из немногих людей, которому поэт доверял.

11:00. Режим в пересыльном лагере был нестрогий — можно было бродить по своей зоне как угодно. На работу не гоняли: работающие не получали никаких преимуществ, даже в виде увеличения хлебного пайка. Но Мандельштам был среди добровольцев — ему надоело толкаться на прогулке среди одичавших людей. 24-летний физик Хитров взял поэта себе в напарники. В противоположном конце от КПП находился небольшой карьер, откуда Мандельштам с Хитровым перетаскивали на тачке камни. Норм выработки на пересылке не было, поэтому в удобном для себя режиме поэт и физик грузили по одному-два камня на носилки и несли их за полкилометра. После чего отдыхали и разговаривали. Хитров запомнил, как однажды Осип Мандельштам присел отдохнуть на кучу камней и сказал: "Моя первая книга называлась "Камень", а последняя тоже будет называться камнем...". 

14:00. На обед в лагере выдавали жидкую похлёбку, разваренное мясо или рыбу и кашу — перловку или соевую. Но Мандельштаму больше нравилось обедать в рабочем бараке, где жила лагерная элита. Здесь он клянчил еду у солагерника Крепса, будущего академика-физиолога. С Крепсом он был знаком ещё до высылки — он учился вместе с младшим братом Мандельштама Евгением.

— Вы чемпион каши, — говорил поэт, заходя в барак. — Дайте мне немного каши!

Крепс охотно делился и часто сам звал к себе Мандельштама, и подкармливал.

15:00. В пересылке Мандельштам охотно читал стихи и даже сочинял, но не записывал — всё запоминал. Когда поэт был в хорошем настроении, днём он читал у себя в бараке стихи, но и то в определённом кругу — среди москвичей и ленинградцев, которых уважал. Среди произведений Мандельштам читал по-итальянски сонеты Петрарки, по-французски — Бодлера и Верлена, иногда и свой "Реквием на смерть А. Белого". Часто поэт говорил солагерникам об Андрее Белом, который был ему очень близок и дорог: Мандельштам мечтал написать воспоминания о своих встречах и беседах с писателем.

Но если поэт был чем-то взволнован, то он не читал стихи, а быстро ходил из одного угла барака в другой. Эти метания раздражали начальство, и часто Мандельштама силой останавливали. Во время таких "прогулок" из угла в угол он мог достать огрызок карандаша и листок бумаги, сложенный несколько раз, быстро что-то записать и убрать обратно в карман пиджака.

Многие его считали ненормальным. Отгоняли, когда он настырно со стихами приставал. Нет, не били, но грозили побить. Грозили потому, что было не до него. Тем более сам он слушать не мог — только рассказывать. Говорить с ним мог лишь человек, который его понимал
Маторин, солагерник

19:00. На ужин подавали то же самое, что и на обед. Но из-за своей боязни был отравленным Мандельштам предпочитал ничего не есть, если не удавалось выменять у кого-нибудь кусочек сахара за махорку. 

Вечерами заключённые играли в самодельные, сделанные из хлебного мякиша шахматы. В них поэт не играл, но с удовольствием наблюдал за игрой других.

22:00. На ночь бараки закрывали — кувалдой по рельсине. И вечером, лёжа на нарах, подложив руки под голову и глядя в потолок, Мандельштам читал свои стихи и в ритм кивал головой. Говорил он тихо, так, чтобы слышали только те, кто был около него.

Комментарии: 
  • Популярные
  • По времени
Публикации
не найдены
Похоже, что вы используете блокировщик рекламы :(
Чтобы пользоваться всеми функциями сайта, добавьте нас в исключения!
как отключить
×