Записки психиатра. Чем опасен синдром Отелло?

Записки психиатра. Чем опасен синдром Отелло?

Фото: © East News

8266
Писатель и врач-психиатр Максим Малявин рассказывает о том, почему ревность может быть гораздо опаснее, чем кажется на первый взгляд.

Пожалуй, каждый из нас хотя бы один раз в жизни испытывал ревность. Не будем рассматривать примеры фантастических исключений, когда она и он волею судеб ещё в раннем детском возрасте оказываются на необитаемом острове. Ревность рассматривается психологами и психиатрами как вполне нормальная эмоциональная реакция. Да, нередко иррациональная. Да, зачастую малоконструктивная. Но тем не менее вполне нормальная. Есть объект притязаний. Есть соперник, тоже претендующий на этот объект. Причём, в отличие от вас, нагло, развязно и беспринципно. Конфликт? Не то слово, драма просто! Но это нормально, это заложено природой: кто обаял, того и гены!

Чем патологическая ревность отличается от нормальной?

В основе нормальной ревности лежит реальный факт соперничества. Другими словами, когда есть из-за кого и из-за чего ревновать. Краеугольный камень патологической ревности — бездоказательные и безосновательные болезненные идеи неверности партнёра. Навязчивые, сверхценные или бредовые. Эти идеи вызывают целую гамму отрицательных эмоций и толкают человека на деструктивные поступки: слежку, сбор компромата, готовность выбить признание угрозами или силой, попытки расправиться с соперником или партнёром. А что если такому ревнивцу и в самом деле изменили? Перестанет ли его ревность быть патологической от факта неверности? Ничего подобного. Просто тот, с кем партнёру изменили, будет добавлен в копилку обидчиков, а тот, к кому бездоказательно ревновали, никуда из списка не денется. Сама же ревность получит подкрепление и выйдет на новый виток собственной эволюции: ага! Ты, оказывается, ещё и тут изменяешь! Сколько же их у тебя?

Синдромом Отелло патологическую ревность окрестили в 1955 году английские психиатры J. Todd и K. Dewhurst. В настоящее время этот термин не используется, поскольку патологическая ревность — это не отдельный изолированный синдром, а скорее симптомокомплекс, который входит в структуру целого ряда болезненных состояний и может встречаться, к примеру, при паранойяльной и эпилептоидной психопатии, шизофрении, эпилепсии с изменениями личности, органическом поражении головного мозга, деменциях различного происхождения, а также (и довольно часто) при алкоголизме.

<p></p>

Можно выделить четыре основных признака, лежащих в основе патологической ревности.

1. Патологическая ревность вызвана психическим расстройством, поэтому её симптомы появляются или одновременно с манифестом этого расстройства, или спустя некоторое время. Утром деньги, вечером стулья.

2. Раз есть психическое расстройство, значит, кроме патологической ревности будут присутствовать и другие его симптомы, характерные именно для этого расстройства: эмоционально-волевое снижение и такие особенности мышления, как резонёрство, паралогичность и соскальзывание при шизофрении; педантичность, склонность к дисфориям и обстоятельность мышления при эпилепсии и эпилептоидной психопатии; подозрительность и преобладание рационального над эмоциональным при психопатии паранойяльной; снижение интеллекта и памяти при деменции; характерные изменения личности при алкоголизме.

3. Совпадение интенсивности проявлений патологической ревности и интенсивности остальных болезненных симптомов: в период обострения болезни они ярче, в период ремиссии менее заметны и актуальны.

4. Патологическая ревность не имеет реальных оснований. Повторюсь: измены могут действительно иметь место, но в случае патологической ревности их факт не изменит основного содержания переживаний пациента, а только будет к ним приплюсован. Да леший с ним, с твоим начальником, ты мне лучше скажи, когда ты успеваешь соседа Петровича ублажать?

Теперь несколько слов о самом краеугольном камне. По тому, в какой степени выражено нарушение содержательной части мышления, патологические идеи ревности могут быть навязчивыми, сверхценными и бредовыми (если расположить их в порядке увеличения глубины расстройства мышления).

Навязчивые идеи ревности

Они возникают непроизвольно, вопреки воле, дезорганизуют логический ход мышления. Важно: они воспринимаются пациентом как болезненные и к ним сохраняется критическое отношение, они не определяют направленности деятельности этого человека, то есть не подчиняют её себе, хотя и дезорганизуют психическую деятельность в целом.

Основные отличительные черты навязчивых мыслей выделены С.А. Сухановым (1912) и В.П. Осиповым (1923).

1. Навязчивые мысли непроизвольно и даже вопреки воле возникают в сознании человека. Сознание при этом остаётся непомрачённым, ясным.

2. Навязчивые мысли не находятся в видимой связи с содержанием мышления, они носят характер чего-то чуждого, постороннего мышлению больного.

3. Навязчивые мысли не могут быть устранены волевым усилием больного. Больной не в состоянии от них освободиться.

4. Навязчивые мысли возникают в теснейшей связи с эмоциональной сферой, сопровождаются депрессивными эмоциями, чувством тревоги.

5. Оставаясь чуждыми мышлению в целом, они не отражаются на интеллектуальном уровне больного, не приводят к нарушениям логического хода мышления (С.А. Суханов называл навязчивые мысли паразитарными), но их наличие сказывается на продуктивности мышления, умственной неработоспособности больного.

6. Болезненный характер навязчивых мыслей осознаётся больным, к ним существует критическое отношение.

<p></p>

Сверхценные идеи ревности

Понятие сверхценных идей было выдвинуто С. Wernicke (1892). Они аффективно насыщены, занимают большое (непропорционально большое) место в сознании пациента, дезорганизуют его психологическую деятельность и подчиняют в значительной мере его поведение. Занимая промежуточное положение между навязчивыми и бредовыми идеями, в отличие от последних, могут в основе своей иметь реальную (не фантастическую, не вымышленную) подоплёку, хотя критика к ним уже формальная либо вовсе отсутствует.

Бредовые идеи ревности

Это болезненные, нелепые, непоколебимые суждения и умозаключения, не соответствующие объективной реальности, дезорганизующие психическую деятельность и подчиняющие себе поведение больного, не поддающиеся критике и коррекции.

Образно говоря, муж, страдающий навязчивыми идеями ревности, мучается вопросом, а не изменяет ли ему жена, но поскольку не может найти реальных тому подтверждений, мучается про себя. Муж со сверхценными идеями ревности убеждён в том, что жена ему неверна, может привести несколько вполне реальных, хотя и косвенных фактов и немалую часть свободного времени посвящает детективной самодеятельности, отдавая себе отчёт в том, что, даже найдя оные, убивать никого не будет. Муж с бредовыми идеями ревности ни в чём не сомневается. Он ЗНАЕТ — любовник у неё мэр. Или сосед снизу. Или специально вызванный ею, ведьмой, инкуб. Поэтому доказательства можно даже не искать, но если кто-то ещё сомневается — то вот: цвет одежды, в которой она пошла на работу, духи, которые наверняка нравятся не только ей, окурок с её помадой, брошенный на нижний балкон, а также следы астрального присутствия. И эфирного, быстро испаряющегося эякулята. А в случае парафренного бреда супруга и вовсе организатор, идейный вдохновитель и единственный волонтёр всегалактического борделя. И вообще, убью стерву-курву-лярву.

<p></p>

В чём опасность?

Патологическая ревность как частный вариант психопатологии, возможно, представляла бы для психиатров исключительно академический интерес, не будь её последствия столь пагубными и опасными. В чём опасность?

1. Подкрепляющие формы поведения.

Ревнивец мнит себя Шерлоком Холмсом, но расследование ведёт как Майк Хаммер. Внезапные визиты домой или на работу с целью застать врасплох, прослушивание телефонных разговоров и установка камер и диктофонов, инспекция переписки, проверка постельного и нижнего белья, даже требования предъявить к осмотру то, чем ему тут изменяли, — в ход идёт всё. И даже если доказательства не обнаружены, это ещё ни о чём не говорит: значит, либо я плохо искал, либо ты хорошо шифруешься! А не применить ли нам старые добрые методы святой инквизиции?

2. Опасность для самого себя.

Вспомните Шекспира:

Нет, покажи мне, что готов ты

сделать:

Рыдать? Терзаться? Биться?

Голодать?

Напиться уксусу? Съесть крокодила? (Гамлет, принц Датский, перевод Лозинского)

Ревнивец мнит себя уязвлённой стороной. А поскольку речь о попытках конструктивного решения проблемы в такой ситуации и близко не идёт, то нередко она решается по-детски: "Вот умру, и будете плакать". Это в том случае, если у пациента имеется расстройство личности и акт суицида является попыткой манипулировать партнёром. Всё может быть и гораздо серьёзнее, если мнимый факт измены причинил пациенту невыносимые душевные страдания, у него развилась тяжёлая депрессия и в смерти он видит избавление от этих мук. Кроме того, к суициду может привести и позднее раскаяние, когда ревнивец вдруг осознаёт, какие мучения он доставил партнёру своими попытками обнаружить исходную точку роста рогов.

3. Опасность для окружающих.

Вплоть до тяжких телесных повреждений и убийства. Чаще всего это опасность для предполагаемого соперника: ишь, чего удумал, на чужое позарился! Или для своего партнёра: так не доставайся же ты никому! Случаются, хотя и много реже, попытки доведения партнёра до суицида своими постоянными придирками, подозрением и требованием постоянно доказывать невиновность.

4. Опасность для детей.

Дети, растущие в семье ревнивца, — заложники ситуации. Все скандалы происходят у них на глазах. Как результат — детские неврозы и формирование такой модели поведения, которая в дальнейшем помешает ребёнку реализовать себя в социуме в полной мере: он неосознанно будет копировать детали поведения своих родителей, строя отношение со своим будущим партнёром.

Как лечить патологическую ревность?

Сочетанием медикаментов и психотерапии. Из лекарств применяются антипсихотические препараты, действующие на сферу мышления, ведь основной симптом — это идеи ревности. Если идеи ревности сопровождаются депрессивными нарушениями, к терапии подключают антидепрессанты. Психотерапия показана как самому ревнивцу, так и его партнёру: приходится буквально заново учить людей общаться и налаживать отношения. В том случае если патологическая ревность резистентна к терапии, показано раздельное проживание: больше шансов, что никто не пострадает.

Итак, патологическая ревность — это не диагноз, а симптом. Точнее, симптомокомплекс. Симптом тревожный и серьёзный, требующий детальной диагностики и тщательного лечения. Каждому, кто столкнулся с патологической ревностью своего партнёра, придётся решать самый главный вопрос: имеет ли смысл продолжать отношения? Готового ответа нет, и принимать решение, равно как и ответственность за него, в конечном итоге придётся самому.

Читайте также:

Записки психиатра. Все выпуски.

  • Популярные
  • По времени
Публикации
не найдены
Похоже, что вы используете блокировщик рекламы :(
Чтобы пользоваться всеми функциями сайта, добавьте нас в исключения!
как отключить
×
Скачайте в App Store
#Первые по срочным новостям!
Загрузите на Google Play
#Первые по срочным новостям!