Герой ОИ-80 Дитятин: За золото нам обещали по 10 000, а дали только по 3600

Герой ОИ-80 Дитятин: За золото нам обещали по 10 000, а дали только по 3600

Фото: © РИА Новости/Дмитрий Донской

2055
Рекордсмен Книги Гиннесса, легендарный советский гимнаст Александр Дитятин в эксклюзивном интервью рассказал Лайфу о том, почему ушёл из большого спорта на пике славы, как в лихие 90-е зарабатывал на жизнь и почему у нынешнего поколения гимнастов нет смены.

Есть события, память о которых не стирается, несмотря на годы. Таким событием стала и Олимпиада 1980 года в Москве. Две недели советские люди буквально жили расписанием соревнований, радовались и грустили вместе со спортсменами и, конечно, плакали, когда олимпийский мишка, поднявшись высоко в небо на воздушных шарах, отправился "в свой сказочный лес". И до сих пор строчка из песни "Расстаются друзья, остаётся в сердце нежность" вызывает невольные слёзы.

Советские спортсмены одержали победу на домашних Играх, завоевав 195 медалей: 80 золотых, 69 серебряных и 46 бронзовых. Существенный вклад в тот грандиозный успех внёс 23-летний петербуржский гимнаст Александр Дитятин — он восемь раз поднимался на пьедестал, три — на высшую ступеньку. Лайф разыскал героя московской Олимпиады! Александр Николаевич по-прежнему живёт в родном Санкт-Петербурге, работает в Педагогическом университете имени А.И. Герцена и о своём успехе рассказывает как о чём-то будничном.

Северная столица встретила меня дождём и сильным ветром. Выйдя из вагона поезда Москва — Санкт-Петербург, я позвонила Александру Николаевичу и известила о своём прибытии на Московский вокзал.

— Да, да, Оксана, подходите к Казанскому собору и перезвоните! — сказал Дитятин.

Вооружившись зонтом, я направилась по Невскому проспекту в сторону одной из самых главных достопримечательностей Петербурга. Несмотря на то что в Питере не была добрых лет десять, где находится собор, я помнила хорошо. Едва оказавшись на месте, я присела возле фонтана и снова позвонила Александру Николаевичу. 

— Я на пересечении Казанской улицы и Невского, — сказал Дитятин. — Подходите.

— Знать бы ещё, где это пересечение, — подумала я, но сказала следующее: — Да, сейчас буду.

Язык, как говорится, до Киева доведёт, а уж до угла Невского и подавно. Увидев Александра Николаевича, я секунду сомневалась. Он или нет? В худощавом интеллигентном мужчине лет 50 было несколько затруднительно узнать 23-летнего накачанного парня с чёрно-белых фотографий. Однако стоило ему улыбнуться, как мои сомнения рассеялись. С годами человек меняется, но его улыбка — никогда!

Александр Николаевич пригласил меня в свой кабинет в университете, который, как оказалось, находится в пяти минутах ходьбы от Казанского собора. В тот день было вручение дипломов. Из окон актового зала раздавались аплодисменты и смех выпускников.

— Александр Николаевич, мне всегда было интересно, как человек приходит в спорт и влюбляется в него. Расскажите свою историю? 

— В общеобразовательную школу № 69 Петроградского района города Ленинграда пришёл тренер и начал отбирать детей в секцию, — вспоминает 58-летний Александр Николаевич. — Раньше так было принято: тренеры ходили по школам и набирали детей, которые были готовы заниматься тем или иным видом спорта. В общем, мой тренер пришёл, отобрал меня в группу, и полгода я занимался в общеобразовательной школе со своими одноклассниками. Потом тренер отобрал нескольких человек, в том числе и меня, и мы продолжили тренировки в ленинградском областном совете "Динамо".  

Игра

— В то время было почётно заниматься каким-либо видом спорта. Вроде как отличаешься от других. Если бы пришёл тренер по какому-то другому виду спорта, я, наверное, стал бы заниматься им. Понимаете, в 1966 году, когда я начал заниматься гимнастикой, по телевизору нечасто показывали спортивные соревнования.

— Чем же вы зацепили своего наставника?

— Я был невысокого роста, шустрый, ловкий, быстрый, хорошо играл в футбол во дворе. Да и родители мои были небольшого роста, жилистые, сухие. В общем, чисто физически я подходил этому виду спорта.

"Я был невысокого роста, шустрый, ловкий, быстрый, хорошо играл в футбол во дворе. Да и родители мои были небольшого роста, жилистые, сухие. В общем, физически я подходил этому виду спорта"

— Вы сказали, что увлекались футболом. Почему не связали свою жизнь с этой игрой?

— Я уже и не помню всего, давно это было! Просто так сложилось, что я начал заниматься гимнастикой. Мне нравилось, что в этом виде спорта много элементов, много снарядов, нет однообразных движений, висишь сколько хочешь, на перекладинах, кольцах. А что ещё нужно мальчишке? Для меня это была игра. Сейчас с детьми начинают работать с 5–6 лет, и только через игру.

— Вы начали заниматься гимнастикой в 9 лет. Не поздно?

— Это всё очень индивидуально! Великий Чукарин, например, вообще с 15 лет начал заниматься и выиграл всё, что было возможно. В моё время начинали с 8–9 лет. Сейчас немного раньше. От возраста это не зависит.

— Гимнастика не мешала учёбе в школе?

— В школе учился на тройки и четвёрки. По физкультуре, конечно, пять было, по пению, кажется, тоже. Когда начал ездить на сборы и соревнования, стало тяжело учиться. Когда пропускаешь занятия по химии, физике или геометрии, догнать одноклассников сложно. Но я старался. Что касается дисциплины, то не помню, чтобы родителям приходилось за меня краснеть. В школу не вызывали.

— Александр Николаевич, у фигуриста Сергея Шахрая помимо спорта была и другая страсть — чтение. Вас что-то увлекало так же сильно, как гимнастика?

— Я тоже любил читать! С удовольствием читал детективы, приключенческие романы, исторические, одно время увлекался астрономией. В мою молодость ведь не было Интернета, телевидение не было так развито. Книги были той отдушиной, которая помогала расслабиться, отвлечься, восстановиться. Шёл с тренировки и думал, что дома меня ждёт книга. Вот поем и начну читать. (Улыбается.)

— Каким оно было, советское детство?

— Хорошим, — с теплотой в голосе произнёс Дитятин. — Нас было двое в семье — я и старший брат, его, правда, уже нет в живых, как и мамы с отцом. Родители работали на предприятиях. Жизнь была непростая, но мы были счастливы. У нас был огородик, на котором мы выращивали свои овощи, фрукты, и малина была, и клубника. Картошку копал, матери помогал. В общем, все витамины мы получали, никакой химии. Наверное, поэтому мы здоровее были, чем нынешнее поколение. А сейчас, например, ем пирожное, вроде вкусное, а понимаю, что в нём что-то не так. Я люблю свежие продукты, ягоды, с грядок.

Родители — Николай и Фаина — дали мне всё: силу, здоровье! Мама помогала мне с уроками. Отец мог только свою фамилию написать, у него было всего три класса образования, но в своей профессии он был незаменимым. Инженеры с высшим образованием постоянно приходили к нему, советовались, просили помочь настроить станок. У отца руки золотые были.

"Отец мог только свою фамилию написать, у него было всего три класса образования, но в своей профессии он был незаменимым. Инженеры с высшим образованием постоянно советовались с ним"

Тактика

Худенький, но жилистый Саша оказался очень способным гимнастом. На радость своему тренеру Анатолию Ярмовскому, он одинаково успешно осваивал все снаряды и даже самые сложные элементы, но на крупных турнирах не сразу начал демонстрировать всё, на что способен.

— Всё происходило естественно! Мы постепенно вводили элементы, которые были нужны на тот момент, и могли принести максимальное количество баллов. 

— У вас же есть свои собственные уникальные элементы. Почему они не носят ваше имя, как, например, легендарная "петля Корбут"?

— Да, у меня есть элементы, которые мы с моим тренером придумали, но, чтобы присвоить им имя, нужно было пройти некоторые бюрократические формальности, подать заявку правильно и так далее. Мне это было не нужно, меня больше интересовала сама гимнастика. Всё шло своим чередом: на одних турнирах я пробовал одни элементы, на других — другие. Это была тактическая борьба.

— В обычной жизни вам хоть раз гимнастика пригодилась? Например, чтобы забраться на балкон к любимой девушке?

— Конечно, всё было! (Смеётся.) Я всегда говорю спортсменам, гимнастика — это такой вид спорта, который в обычной жизни очень помогает. Можно легко залезть на дерево, можно хорошо бегать, прыгать, не уставая, часами ходить по лесу в поисках грибов, охотиться, рыбачить, опять же с девушкой встречаться, чтобы была выдержка. Те же канавы: можно перепрыгнуть ров, а можно обходить его три километра…

"Я всегда говорю спортсменам, гимнастика — это такой вид спорта, который в обычной жизни очень помогает. Те же канавы: можно перепрыгнуть ров, а можно обходить его три километра. Я перепрыгивал"

— Вы, я так понимаю, перепрыгивали.

— Ну конечно! Ну или спускался и залезал. Без определённой подготовки такое сделать трудно.

Игры 1980 года стали для Александра Дитятина вторыми и последними в карьере. В Москву Александр Николаевич приехал безоговорочным фаворитом, за плечами которого было два серебра Игр в Монреале и четыре золота чемпионата мира 1979 года в американском Форт-Уэрте.

— О чём вы в первую очередь думаете, когда вспоминаете Олимпиаду 1980 года?

— Трудная подготовка, усиленные тренировки, завоевание медалей, а потом огромная усталость, — вспоминает чемпион. — Помню, очень хотелось домой, насмотрелся на Олимпийскую деревню. Мечтал просто лечь и отдохнуть, чтобы не доставали вопросами.  И полное удовлетворение — это однозначно!

— Перед Олимпиадой в Москве одна из лидеров сборной — Елена Мухина — получила серьёзную травму позвоночника. Сильно эта трагедия повлияла на моральный дух команды?

— Безусловно, мы все были очень огорчены случившимся, но тогда мы ещё не знали, насколько повреждение было серьёзным. А травмы — это обычное дело для спортсменов. Помню, разговаривал с Леной, царство ей небесное, до травмы. "Я не хочу на Олимпиаду", — призналась она мне тогда. Она выдохлась морально как спортсменка, плюс она добилась всего, чего хотела, стала абсолютной чемпионкой мира, и уже ни о чём не мечтала. Выматывал её и строгий режим, а она была склонна к некоторой полноте, непозволительной в гимнастике. В нашем спорте ведь каждый грамм на счету.

"Помню, разговаривал с Леной Мухиной, царство ей небесное, до травмы. "Я не хочу на Олимпиаду", — призналась она мне тогда. Она выдохлась морально как спортсменка, она добилась всего, чего хотела"

— Вы навещали её после травмы?

— Да, какое-то время мы все её посещали! Сборная целиком приезжала, отдельно приходили, но постепенно не то чтобы всё забылось, просто у всех были свои заботы, соревнования, сборы. И потом, не все же в Москве жили…

— Вы были на Олимпиаде в Монреале, вам есть, как говорится, с чем сравнить. Хорошие условия спортсменам были созданы в Москве?

— Очень достойные, — отметил гимнаст. — Организация Игр в Монреале была гораздо хуже в бытовом плане. Что касается питания, то мне трудно сказать: нам, гимнастам, ведь много и не надо, чуть-чуть поклевал и достаточно! Мы ведь приехали не пить и не есть, а выступать на соревнованиях. Кушать было можно всё, конечно, но каждый для себя решал, что ему надо, чтобы поддержать силы. Можно было и не есть вообще, но в таких ситуациях никогда не знаешь, как поведёт себя организм. Был какой-то определённый минимум…

— Каким был ваш рацион?

— Я уже и не помню точно… Утром, кажется, бутерброд с кофе, в обед — суп! Знаю, что кушал так, чтобы не было слабости, чтобы поддержать организм. Перед соревнованиями я знал, что лишний кусок мяса или булки мне не нужен.

— На Олимпиаде в Ванкувере в 2010 году спортсмены свободно выходили из Олимпийской деревни, гуляли по городу и встречались с друзьями. Например, наши хоккеисты. У вас было время на увеселительную программу в Москве?

— В Олимпийской деревне было всё, что нужно. В частности, можно было купить любые сувениры! И потом, я и так прекрасно мог погулять по Москве. Что мне по ней ходить? С друзьями можно встретиться и после Олимпиады.

— А вот хоккеистам Игры не мешают вести обычный образ жизни, встречаться с друзьями…

— Это их проблемы! (Смеётся.). Правда, когда был в Монреале, мы ездили в город за сувенирами, одежду какую-то покупали. Но мы тогда всё имели в Советском Союзе — и квартиры, и машины, на всё хватало, и в ресторан можно было сходить с друзьями. Для этого не обязательно было ехать за границу.

Кстати, первой машиной Александра Николаевича стала красная "копейка", сейчас чемпион передвигается по Санкт-Петербургу на иномарке немецкого автопрома.  

— Как вы готовились к выступлению? Как настраивались? Сейчас спортсмены слушают музыку, общаются с психологами.

— Представьте себе, никакого ритуала у меня не было! Всё дело в тренировках. Я просто тренировался. В 17 лет стал чемпионом Советского Союза.

— Не страшно было выходить к снаряду, когда на вас лежит такая ответственность?

— Что значит страх? Я внутри себя самостоятельно его перебарывал. Например, собака бежит к тебе, и тут два варианта: или ты идёшь ей навстречу, или ты бежишь от неё. Если бежишь, то она тебя сзади цапнет, если идёшь навстречу, то она тебя не тронет. В те времена не было психологов, со всем справлялись сами. Тренировки и выступления закаляли характер. Ведь сначала ты проходишь через соревнования внутри школы, ещё больше тренируешься, выступаешь на чемпионатах общества, республики, Советского Союза, затем — на чемпионатах Европы, турнирах Дружбы. Ты проходишь десятки соревнований, прежде чем выходишь на самые главные состязания.

"Что значит страх? Нет такого слова! Я внутри себя самостоятельно его перебарывал. В те времена не было психологов"

Чего сейчас не хватает современным спортсменам? Раньше было больше соревнований, и все могли в них участвовать, пробовать что-то новое, закалять характер. В мои времена и судьи ездили судить с большим удовольствием, судейские платили, оплачивали проезд, а сейчас рефери не хотят ездить на турниры, а ведь они — это неотъемлемая часть системы.  

— Получается, что подготовка молодых гимнастов в советское время была отчасти лучше организована?

— Раньше были стипендии в обществах, талоны на питание, инструкторские доплаты и так далее. Спортсмены получали зарплаты при спорткомандах. Кто был аттестован, при погонах, тоже получал зарплату. Была мотивация. Сейчас тоже есть, но раньше было более централизованно всё, что ли, на государственном уровне. А сейчас, пожалуй, только сборная, которую прикрепили к хорошим фирмам, неплохо живёт. Я в своё время уже в 11 лет получал зарплату 20 рублей, потому что был из малообеспеченной семьи, плюс перспективный. В моё время так говорили: "За муку три раза в день тренироваться? Ради чего?" Тогда это было массово, была перспектива, стипендию получали! Сейчас пять спортшкол и никто ничего не получает, на сборы ездят за свой счёт. Были лагеря спортивные. Путёвка условно стоила 20 рублей. Школа писала письмо на завод моим родителям, отцу давали 20 рублей и матери — 20 рублей. Вот, считайте, 20 рублей — путёвка и на 20 рублей меня собирали. Мне хватало. И получалось, что часть лета я проводил за государственный счёт.

— Вам довелось подняться на олимпийский пьедестал в Москве восемь раз. Ощущения от раза к разу менялись? Что чувствовали, когда звучал гимн Советского Союза?

— Ничего особенного не испытывал. За год до Игр в Москве я завоевал четыре золотые медали на чемпионате мира в Форт-Уэрте. До этого были и другие награды, два раза Кубки мира выиграл. Я к этому был готов…

— Неужели не проронили ни одной слезы радости?

— Радость была, конечно! Но и усталость накопилась дикая. Конечно, я был счастлив, но не до состояния эйфории. Сто соревнований надо пройти, чтобы попасть на Олимпийские игры. А не то что ты потренировался и поехал на Олимпиаду.

"Конечно, я был счастлив, выиграв Олимпиаду, но не до состояния эйфории"

После окончания Игр встретились с Виктором Санеевым в баре, решили выпить шампанского, а тут японские корреспонденты захотели нас сфотографировать. Мы сказали: "Подождите". И пересели за столик с лимонадом. Потом журналисты ушли, а мы ещё долго сидели.

— Медали, наверное, в отдельном чемодане везли домой?

— Нет, ничего подобного! Меня ведь в Санкт-Петербурге даже никто не встретил. Я вызвал такси и поехал домой.

— А как же журналисты?

— Все журналисты были в Москве. (Смеётся.)

— Как встретили дома?

— Я и не помню! Родители, может быть, на даче были. Они не ездили за мной по соревнованиям, как это бывает сейчас.

— Вы словно не про победу на Играх рассказываете. А как же отметить? Не по-русски как-то.

— Конечно, друзья потом прибежали, гуляли несколько дней, а может быть, и недель! Не помню я уже всего. Я же не в первый раз приехал домой с медалями, такое уже было, и праздники в честь побед были.

— А первую медаль помните?

— Хорошо помню! Она была шоколадная. (Улыбается.) Дело было на школьных соревнованиях. Я так ей радовался, так гордился, что не съел сразу, спрятал под футболку, и она растаяла у меня на груди.

— Итак, вернёмся к Играм в Москве. Сейчас наши спортсмены получают за олимпийские медали денежные премии, машины. Как вознаградили вас? Завоевав 8 медалей, вы попали в Книгу рекордов Гиннесса как спортсмен, выигравший медаль в каждом виде на одних Играх.

— Я получил 4000 рублей минус налог! Если говорить об Играх в Монреале, премия была 400 рублей и сколько-то процентов валютой. Мы по чемпионатам мира перед Играми проигрывали немцам в общем зачёте, и нам сказали, что за золотую медаль Олимпиады нам дадут по 10 000 рублей, а когда медали посыпались, всё забылось. Заплатили в итоге по 3600 рублей за золотую медаль, и всё.

"Мы по чемпионатам мира перед Играми проигрывали немцам, и нам сказали, что за золотую медаль Олимпиады дадут по 10 000 рублей, а в итоге всё забылось и нам выплатили по 3600"

— Вы не смогли побывать на церемониях открытия и закрытия Олимпиады-80, тем не менее за одним столом с олимпийским мишкой посидели. В Сети есть снимок, где вы пьёте чай с супругой Леной и… плюшевым символом московских Игр.

— После Олимпиады, когда я отдохнул, были встречи и поздравления на всех уровнях. И в обществе "Динамо", и в спорткомитете. Так вот, на одной комсомольской конференции мне подарили огромного медведя, копию того самого олимпийского мишки. И этот медведь до сих пор хранится у меня дома. Ему уже 36 лет, он, конечно, потрёпанный, так как дети играли с ним, но очень памятный.

Конец

После триумфа на Играх в Москве блистательный Александр Дитятин выступал на высоком уровне только один год, а потом ушёл. Многочисленные поклонники спортсмена негодовали. Причиной же завершения карьеры спортсмена стала нелепая, но оказавшаяся очень серьёзной травма — вывих голеностопного сустава. Спортсмен не стал посыпать голову пеплом и предаваться унынию, а просто перепрыгнул очередную канаву на своём пути…

— Это произошло на чемпионате мира в Москве в конце 1981 года. Мой товарищ по команде прыгнул на батут, и у меня выскочил голеностопный сустав. Я его вставил, мне тут же забинтовали ногу. Пять дней я лежал, не вставал, а потом поднялся и прямо с кровати пошёл выступать на чемпионате мира. Соревновался через дикую боль… И так завоевал три золотые медали: на брусьях, кольцах и в командном первенстве.

— Как это возможно? Вы сверхчеловек?

— Я просто знал, что мне, лично мне нужно выступать! Выиграли бы и со мной, и без меня. Считайте, что это была моя личная цель…

Травма оказалась несовместима с тяжёлыми тренировками, и Александр Николаевич принял решение завершить спортивную карьеру. К тому же пришли молодые перспективные спортсмены, которые жаждали побед. Пережить непростой этап в жизни, этап переосмысления себя, Дитятину помог пример великого советского гимнаста Виктора Чукарина.

— Он — мой идеал мужества, стойкости и воли к победе! Во время войны Чукарин оказался в концлагере и должен был утонуть вместе с остальными пленными, когда немцы отправили три баржи с людьми в Балтийское море для затопления. Но он выжил. Вернулся домой истощённым, мать узнала его лишь по шраму на голове. Потом поправил здоровье и выиграл в гимнастике всё, что было можно!

"Виктор Чукарин — мой идеал мужества, стойкости и воли к победе! Во время войны он оказался в концлагере и должен был утонуть вместе с остальными пленными, когда немцы отправили три баржи с людьми в Балтийское море для затопления. Он чудом выжил"

— Я стал тренером! Под моим началом была половина сборной Санкт-Петербурга, ведущие тренеры отдали мне своих учеников, и я их тренировал. Многие кандидаты стали у меня мастерами спорта, мастерами-международниками, а потом… А потом началась перестройка! Талоны и стипендии убрали, а у кого-то из ребят были уже семьи, и многие тогда пошли работать: кто тренером, кто — в другую область. Мне оставался год до пенсии, когда начали расформировывать спорткоманды, и я, поскольку был при погонах подполковника пограничной службы, подошёл к руководству, и меня на год отправили на работу в аэропорт Пулково, где я проработал в итоге семь лет старшим контролёром.

— Через аэропорт проходят тысячи людей каждый день. Узнавали в вас героя Игр 1980 года?

— Конечно! Помню, увидел меня Александр Розенбаум и удивился: "Александр, что вы тут делаете? Такие таланты не должны пропадать здесь". Это был только один из случаев, были и другие. Не то чтобы я стеснялся своей работы, но нужно было зарабатывать деньги.

"Александр Розенбаум увидел меня и удивился: "Александр, что вы тут делаете? Такие таланты не должны пропадать здесь!"

— Задержания производили на таможенном контроле?

— Ничего такого особенного не было! Обычная текучка. Были небольшие нарушения, но шпионов ловить не приходилось.

— Олимпийский чемпион в тройном прыжке Виктор Санеев как-то признался, что в какой-то момент жизнь стала настолько тяжёлой, что он готов был продать свои медали. Можете себе представить, чтобы вы оказались в такой ситуации?

— Были случаи, когда люди продавали свои медали ради каких-то целей! Что тут такого? Например, отец биатлониста Николая Круглова, олимпийский чемпион Инсбурка Николай Константинович, продал свои медали, чтобы подготовить сына к его Олимпиаде. В Турине Круглов-младший выиграл серебро, а позднее с помощью меценатов выкупил одну из медалей отца. Думаю, что и я в определённой ситуации решился бы на такой шаг.

— Вам поступали предложения работать за границей. Почему вы не уехали, как в своё время сделали очень многие?

— Нравится мне здесь! (Рассмеялся.) Люблю гулять по Питеру, в кафе особенно не хожу — люблю дома покушать! Нравится проводить время на даче, на природе.

Работа

Сейчас Александр Николаевич преподаёт в университете имени А.И. Герцена на кафедре гимнастики и воспитывает новое поколение тренеров.

— Строгий вы преподаватель? Неуды ставите?

— Ну конечно! Я руковожу кафедрой, занимаюсь в основном общими вопросами, но приходится лекции читать и проводить практические занятия.

— Можете сейчас выполнять какие-то трюки из своего чемпионского арсенала?

— Одно время я студентам демонстрировал упражнения, а как-то раз показал одной студентке прыжок, прыгнул, а потом рука месяц побаливала. Другому студенту показал стойку на брусьях вниз головой, стало немного не по себе. И один преподаватель спросил у меня: "Александр Николаевич, а зачем вам это надо?" Я тогда подумал: "И правда, зачем? Зачем создавать себе проблемы?" Я участвовал в шоу "Жестокие игры", и мне моей подготовки вполне хватило. Десять-пятнадцать лет назад я ещё мог что-то сделать, а сейчас уже не те мышцы и суставы.

— Нравится вам современная гимнастика?

— Она лучше стала! Десять-пятнадцать лет назад, когда изменились правила, все начали выполнять одинаковые элементы, которые приносили максимальную надбавку. Некрасивая, однообразная гимнастика стала. Сейчас те же элементы делают, но на другом уровне, более качественно.

— Шансы есть у нашей команды на Олимпиаде в Рио?

— Есть, и хорошие шансы. Но, к сожалению, позади нынешних российских сборников никого нет! Это видно по чемпионатам города и чемпионатам России. Если в моё время на чемпионат города выходило два потока мастеров спорта с кандидатами по 30 человек, то сейчас 25 на весь Северо-Запад даже не мастеров спорта, а вообще всех.

"К сожалению, позади российских сборников никого нет! Это видно по чемпионатам города и чемпионатам России"

— Непопулярный спорт?

— Сложный. Плюс пресса несколько напугала людей историями про травмы спортсменов. Но даже не это главное: труд огромный, а отдача не всегда бывает такой, какой хочется. То ли дело футболисты — они миллионы зарабатывают. Плюс в моё время была мотивация хорошая: даже если ты не в сборной, давали талоны, стипендии, люди боролись за стипендии, старались.

— Не хотите открыть свою школу гимнастики?

— Знаете, мне предлагали открыть клуб Дитятина, но предлагали люди, которые не понимают всех тонкостей в таких делах. Это ведь огромная юридическая нагрузка, проблемы с финансированием. Если кто-то откроет такую школу, я дам ей своё имя… Но только в том случае это произойдёт, если я буду знать, что человек обеспеченный, может потянуть это дело, любит гимнастику и не ищет никакой выгоды для себя. 

— У вас очень интересная жизнь! Никогда не задумывались по примеру других спортсменов написать о ней книгу?

— Мой друг как-то меня упрашивал написать книгу, даже диктофон дал. Мол, надиктуй по годам, а профессионал напишет историю. Но я предпочитаю живое общение, а не с железкой.

— Сейчас в Сети очень активно обсуждается тема допинга, наших легкоатлетов хотят в полном составе не допустить до Игр. И унижения продолжаются… Как считаете, было бы целесообразно России бойкотировать Олимпиаду в Рио при таком раскладе?

— Я считаю, что участвовать надо, не участвовать — это политика. Как можно лишить спортсменов Игр, к которым они столько готовились? Ведь для некоторых это, возможно, единственный шанс выступить на Олимпиаде. Только единицы участвуют больше, чем на одних Играх. Надо многое пройти, чтобы попасть на Олимпиаду. Тот же легкоатлет Себастьян Коу, англичанин, который сейчас активно выступает против нас, приехал ведь в Москву на Игры самостоятельно и выиграл золото в лёгкой атлетике. Спортсмены тут ни при чём. Сейчас вообще с этим допингом сошли с ума. Мельдоний этот… Не знаю, с чем это связано? С событиями на Украине или ещё с чем. Сейчас вообще могут в любой момент прийти и отвезти на допинг-тест.

— А как вы проходили допинг-контроль в своё время?

— В Монреале в 1976 году после командных соревнований меня выбрали для сдачи анализа на допинг. Привели в комнату и начали ждать. Нагрузки и волнение были такими сильными, что я, несмотря на то что пил воду, никак не мог сходить по-маленькому. Контролёр смотрел ещё так пристально, ему нельзя было отворачиваться. В общем, всё это растянулось на пять часов. Потом пошёл в душ, там всё-таки немного расслабился и сдал анализ. А на Играх в Москве меня на допинг вообще не вызывали.

"Нагрузки и волнение на Играх в Монреале были такими сильными, что я, несмотря на то что пил воду, никак не мог сходить по-маленькому на допинг-контроле. Контролер смотрел ещё так пристально. В общем, всё это длилось пять часов"

— Тогда в Монреале был страх, что запрещённый препарат могут добавить в еду или воду?

— Нас предупреждали, что такое может быть, и рекомендовали не брать еду из чужих рук. Воду я пил только из общего большого кулера. Да нам, гимнастам, допинг в принципе не нужен! Нам не нужна лишняя мышечная масса, нам не надо дополнительных энергетиков, чтобы взбодриться, потому что у нас всё зависит от точности выполнения упражнений.

Личное

Александр Николаевич дважды был женат. С первой супругой спортсмен познакомился ещё в спортивном интернате, они вместе учились. Вторая жена чемпиона к спорту отношения не имеет. По словам Дитятина, она работала и корреспондентом, и экскурсоводом. Сейчас спортсмен холост. Старшему сыну Алексею уже 36 лет, младшему Ивану — 10, дочке Машеньке всего семь, в этом году она пойдёт в школу.

— Старший мой окончил институт имени П.Ф. Лесгафта, как и я, сейчас занимается всем понемногу. Когда-то я хотел отдать его в теннис, мне и самому этот вид спорта очень нравится, я даже играл активно лет пять, однако с теннисом у Анатолия не вышло — тёща отвела его на плавание. Но однажды перед тренировкой он получил травму, осколок в глаз попал — с ребятами во дворе баловались. Травма не позволила ему серьёзно тренироваться.

— Младший Иван — активно занимается кунг-фу, сейчас на летних каникулах. До отъезда к бабушке он участвовал в турнире и бился в полуфинале. Проиграл, правда, очень переживал, потому что его победил товарищ по классу. Что мне понравилось в нём, так это то, что он боролся до последнего, самоотверженно. Я даже удивился. Но сейчас он в деревне, у бабушки, и этот настрой, конечно, у него пройдёт.

— Не расстроились, что ни один из сыновей не пошёл по вашим стопам?

— Нет, пусть выбирают сами свой путь в жизни! Я же тоже не выбирал гимнастику, она выбрала меня сама. Так получилось. Да и не каждый спортсмен отдаст своего ребёнка в свой вид спорта, не захочет, чтобы он проходил все те испытания, которые довелось пройти ему самому. Считаю, что дети должны пройти свой путь.

"Пусть дети выбирают сами свой путь в жизни! Я же тоже не выбирал гимнастику, она выбрала меня сама. Так получилось"

— А внуки?

— У меня есть внучка Леночка, занимается танцами, художественной гимнастикой, изобразительным искусством. У меня ещё и дочка есть, Машенька!

— Ещё и дочка? Да вы богатый человек! Дети общаются между собой?

— Не очень! Вот вы спрашивали, какое у меня было детство? Счастливое! Раньше как было? Родственники много общались между собой, сейчас в основном все сидят в Интернете, там же и общаются. А это, я считаю, не приносит никакого удовольствия. Лучше встречаться… Вот сейчас я поеду к детям в Белоруссию, там дедушка и бабушка, родители второй жены. Я там дом купил, когда Маша родилась.

— В чём секрет вашего жизнелюбия? Мёд? — ещё в самом начале беседы я обратила внимание на то, что в кабинете Александра Николаевича вместо привычной банки с кофе стоит небольшая коробочка с мёдом, кажется, из Ростова.

— Да, мёд! (Смеётся.). Я очень любил кофе, пил его, когда выдавалась свободная минутка от нечего делать, но вот уже полгода не пью: врач порекомендовал. Он прописал мне витамины, а они с кофе никак не сочетаются. В общем, с удовольствием пью чай с мёдом.

  • Популярные
  • По времени
Публикации
не найдены
Похоже, что вы используете блокировщик рекламы :(
Чтобы пользоваться всеми функциями сайта, добавьте нас в исключения!
как отключить
×