Дети преткновения

Дети преткновения

Иллюстрация: © L!FE

3148
В начале сентября финские социальные службы пришли в дом семьи Медведевых в городе Сейняйоки и забрали 10-летнюю Катю. В то же время 5-летних двойняшек Ульяну и Григория увезли прямо из детского сада. Дети оказались в приюте, а личные разногласия бывших супругов Виктории и Алексея с кухни перекочевали в кабинеты министра иностранных дел и уполномоченного по правам ребёнка.

В приют — без суда и следствия

5 сентября. Небольшой городок Сейняйоки с населением примерно в 60 тысяч человек больше напоминает благоустроенную деревню. Рано утром петербуржец Алексей Медведев выходит на крыльцо своего дома. За одну руку держит белокурую дочку, за другую — кудрявого сына. Они спускаются по лестнице, папа усаживает малышей в детские кресла на заднем сиденье автомобиля, они не спеша едут в детский сад неподалёку.

Это последний момент семейного спокойствия и уверенности в завтрашнем дне. Алексей возвращается и впервые за полгода видит мать детей — Викторию. Она только приехала из затянувшейся поездки в Петрозаводск. Рядом на крыльце — сотрудник социальной службы Финляндии.

Он не работает и бьёт моих детей, с тех пор как им исполнилось два года! — вдруг начинает кричать разъярённая мать.

Строгий работник соцслужбы уже протягивает руку 10-летней Кате — она как раз была дома. Мать пытается забрать свои слова обратно. Ссылается на подавленность и плохое настроение. Но у законопослушного финна и до этого было достаточно оснований, чтобы забрать девочку. Пару дней назад в школе маленькая Катя показывала врачу свой большой рюкзак и говорила: я собрала свои вещи и сегодня уйду из дома — мама бьёт меня и таскает за волосы.

В Финляндии в таких ситуациях не нужны ни суд, ни следствие: дочка жалуется на маму, мама — на папу. Дети должны быть немедленно перемещены в безопасное, по мнению соцслужб, место — приют. 

"Я не понимаю, почему забрали моих детей"

Я приехала, у меня не было визы, была ситуация безысходная. Финны рассматривают визу по 8 месяцев. И, когда я уезжала, у меня 13 апреля был последний день визы. Для мужа было неожиданностью, когда я появилась на пороге дома, — говорит Виктория.

22 сентября — день очередной комиссии с уполномоченным по правам ребёнка в Сейняйоки. Вряд ли этот маленький финский город когда-то видел так много журналистов. Возле здания социальной службы Викторию, поёживаясь от холода, репортёры ждут уже три часа, чтобы выяснить: какова судьба Кати, Гриши и Ульяны, которых пытаются вызволить из приюта уже не только родители, но и уполномоченный по правам ребёнка в России, и министр иностранных дел, и дипломаты из Посольства РФ. Пролить свет на историю одной семьи — идея матери, Виктории Медведевой. Ей взялся помогать известный финский правозащитник Йохан Бекман. Он разослал информацию по российским газетам и телеканалам. Журналисты преодолели сотни километров, чтобы поговорить с мамой, пострадавшей от строгости финских законов. Ещё вчера Виктория с упоением рассказывала о своей участи репортёрам, сегодня же кучку журналистов она корректно обошла стороной и села на лавочку побеседовать с вице-консулом Посольства России Татьяной Закондыриной. О подробностях дела мать теперь рассказывает неохотно.

Принято промежуточное решение, на наш взгляд, очень положительное. Матери разрешили проживать в детьми в социальном жилье. Дальнейшие вопросы будут решаться уже после 4 октября. Но по крайней мере огромный сдвиг уже есть, — отрапортовала Закондырина.

Пять съёмочных групп сопровождают Викторию домой. Толкаясь, операторы проходят в дом.

Внутри — царство идеальных родителей. На журнальном столике в центре гостиной лежит книга "Молитва матери со дна моря достанет". Шкафы ломятся от развивающих книг, пазлов, игрушек и счастливых семейных фото. Немного растерянная и совершенно не ожидавшая такого ажиотажа Виктория идёт на кухню — приготовить сосиски для своих детей. Вечером она переедет к ним в приют.

Дети ложатся спать голодными, они там недоедают. А вредная еда для них, например сосиски, — это всегда праздник, — говорит Виктория.

Мать наспех бросает в сумку йогурты, соки, игрушки.

Ни есть, ни спать не хочется. Я даже никогда не могла подумать, что это случится со мной. Когда я приезжаю, они всегда стоят у окошка, всегда выбегают на веранду. Ещё ни разу не было, чтобы они не прибежали. Когда я уезжаю, они начинают плакать. "Не уходи", "мама, останься", — делится Виктория.

Между делом женщина отвечает на главный вопрос, который волнует каждого репортёра, который пришёл в её дом. Бьёт ли мама на самом деле детей?

Я могу за руку подвинуть, допустим. Могу развернуть, если ребёнок там завис, воду льёт в туалете… Развернуть, вывести. А смысл шлёпать? Я строгая мама, у меня свои правила, и я могу добиться всего другими способами, — говорит Виктория.

Под прицелом камер она выбирает выражения. Но в интервью Лайфу по телефону днём ранее женщина рассказывала: вот уж кто плохой родитель, так это отец.

Во-первых, почему я с ним развелась: он оставлял детей одних дома. У меня сына снимали с крыши соседи, ребёнка маленького с крыши! Потом дочка звонила няне в Россию. Говорит, папы нет дома. Мы ночью одни, нам страшно. Она говорит: позвони маме. Папа маме запретил звонить. То есть он меня боялся. Такие ужасные вещи. Всё это копилось, копилось и накопилось, — рассказывает Виктория.

"Последних капель" было несколько. Виктория рассказала, что держала комиссионный магазин. Потом женщина обнаружила: весь антиквариат из дома пропал. Бывший супруг якобы выставил старинные дорогие подстаканники и кружки на продажу.

Я когда приехала и увидела пустые полки дома, это ужас. У меня есть фотографии, где он выставил на продажу, договор заключён его почерком, — говорит Виктория.

Кроме того, Виктория уверена, что именно отец подговорил старшую дочь Катю пожаловаться на маму в школе. А то, что дети попали в приют, для него даже выгодно: там они под присмотром.

— Он не переживает ни за здоровье, ни за что. Только деньги, деньги, машины, квартиры. Делёжка. Я к нему приезжала, говорю, что ты хочешь от меня? Тебе надо съехать. Это мой дом. Можешь снять квартиру, я даже оплачивать буду эту квартиру. Будем жить на соседних улицах, с детьми общаться. Я не хочу лишать детей отца, какой бы он ни был и так далее. Он мне сказал: "Отпиши на меня машины, дом, будешь моим спонсором — тогда мы договоримся", — говорит Виктория.

И в конце разговора добавляет: да у него вообще диагноз — "маниакально-депрессивный синдром". И якобы мужчина стоит на учёте в одной из больниц Санкт-Петербурга. У детей со здоровьем, кстати, тоже проблемы: пороки сердца у двойняшек и заболевание щитовидной железы у старшей дочки.

Грише вообще нельзя переносить ангину: у него начинаются судороги и его нужно реанимировать, — говорит Виктория, собирая сумку.

Финские соцслужбы спустя 18 дней разрешили матери переехать в приют и жить там вместе с детьми.

Вторая сторона 

Её поведение я назову так: это в психологии называется зеркальностью. Она в себе видит эти проблемы, на другого человека она их проецирует и раздувает, — так ответил Алексей Медведев на заявления своей бывшей супруги.

Сидя в кофейне в центре Сейняйоки, мужчина с улыбкой рассказывает: отныне бывшую супругу он называет исключительно Виктория Викторовна. За последние пару дней женщина так часто мелькала на экранах телевизоров, что стала настоящей знаменитостью, по мнению экс-мужа. Он же оставался за кадром и согласился встретиться со съёмочной группой Лайфа, потому что осознал: в этой холодной войне настало время его наступления.

Знаете, сколько нескупой слезы пролито, потому что руки опускаются иногда, — говорит Алексей.

Рядом с ним сидит друг. Его имя просят не разглашать: мужчины уверены, что после той горькой правды, которую они сейчас расскажут о бывшей супруге Алексея, Виктория натравит социальные службы Финляндии на детей и этого анонимного друга.

— Я очень чётко понимаю, почему мои дети попали в приют. Первое сообщение ребёнка о том, что мать совершает против неё насильственные действия, поступили ещё, по-моему, в мае. Дочь мне звонила, мы с ней разговаривали, она жаловалась, что мама очень агрессивно себя ведёт, в один день она пожаловалась на неё. Я попросил, чтобы она старалась, что сейчас приедет дедушка, бабушка уедет, мама уедет, всё успокоится, но получилось так, что ребёнок не выдержал этого всего, сказал "папа, я уйду из дома", — рассказывает Алексей.

Мужчина показывает скриншоты сообщений от старшей дочки Кати на разбитом экране старенького мобильного телефона. Алексей говорит, что смартфон ещё не выкинул только потому, что эти "вещдоки" там хранятся. "Мама бьёт и не даёт еды", "Она сильно бьёт меня!", "Мама заперла меня в комнате и не даёт еды" — вот только несколько эсэмэсок, которые показал Алексей.

Мне главное, чтобы дети жили со мной, неважно где, в Финляндии ли, в России. Она человек агрессивный, не говоря о том, что она мне голову пробивала при ребёнке, поэтому я очень серьёзно отношусь к заявлениям дочери, бывает, дети просыпаются, а мама с ножами бегает, — говорит Алексей. 

Претендует ли он на какое-то имущество? Говорит прямо: да. Ведь всё, что нажито в браке, после развода должно делиться пополам.

Сейчас она убрала детей из дома. В другой день я приезжаю — закрыты двери, замки поменяны, я не могу попасть в дом, приезжает полиция и говорит: вот. Выяснилось, что это какие-то документы, подтверждающие, что мы в разводе. Но я не могу увидеть документ, он переведён на финский. И на следующий день уже мне позвонили из российского суда и рассказали, что ведётся дело о месте проживания детей, — говорит Алексей.

В маленьком финском городе Сейняйоки уже каждый знает о проблемах в русской семье Медведевых. Виктор Киуру, пожилой житель Сейняйоки, встретился с нами и показал тот самый детский сад, куда три недели назад нагрянули соцслужбы и забрали маленьких Гришу и Ульяну в приют. В глазах уроженца Советского Союза это просто рай на земле: один воспитатель на четырёх-пятерых детей, кормят изумительно и даже есть русскоязычные преподаватели.

Мне трудно судить, почему их забрали, я только сочувствую ребятишкам, которых отняли у родителей. Даже не у родителей, а у отца, ведь мамы здесь не было полгода. Поэтому я тоже удивляюсь, как можно оставить своих родных малышей и быть в Петрозаводске в это время. Всё время детей забирал папа, я маму даже не видел. С апреля месяца по сентябрь она не приезжала сюда, — рассказывает Виктор.

Тайная эвакуация

На следующий день вечером Алексей Медведев подъехал к дверям приюта на машине Посольства РФ. Он находится в тихом месте в 30 километрах от Сейняйоки. Сразу за приютом кончается цивилизация и начинается поле. Тишину в тот вечер нарушает лишь голос матери. Она кричит о том, что двери приюта закрыты, а дети останутся с ней.

Я не даю согласия на вывоз моих детей, — заявляет Виктория.

Так прошло 30 минут. После двери приюта всё-таки открыли. Правда, как только машина с дипломатическими номерами выехала, её остановила полиция.

Вы похитили детей из социального приюта, предъявите, пожалуйста, документы, — беспристрастно заявляет полицейский.

Проверка продлилась час. Выяснив, что документы в порядке, полицейские стали звонить матери — ведь она и заявила о том, что детей похитили.

Я не даю согласия на вывоз моих детей, — целый час твердит мама по телефону.

Время тянется, дети измотаны и напуганы, полиция недоумевает. Настало время крайних мер.

Если вы сейчас же не решите вопрос, мы будем вынуждены изъять детей и вернуть их в приют без возможности возврата, — заключил полицейский.

— Увозите детей, — сквозь зубы процедила Виктория.

Через четыре часа отец и трое его детей уснули в Посольстве России в Хельсинки.

Хеппи-энд?

Как смеётся Гриша, съезжая по перилам, слышно даже через дорогу от посольства. Его белокурая сестра Ульяна рядом хвастается тем, как быстро она может пробежать по лестнице вверх и вниз. Потом оба ребёнка сквозь прутья забора машут другим детям, которые гуляют возле посольства. Взрослых рядом нет, и малыши предоставлены сами себе в этом новом интересном мире: высоком доме, расположенном на каменистом холме за двумя заборами.

Алексей, забрав детей, отказался комментировать факты, которые волнуют репортёров. Откуда появилось жильё, как будут решены проблемы с визой? А как же школа и детский сад, из-за которых малышей ни в коем случае нельзя было забирать из Сейняйоки? Да и сможет ли он обеспечить троих детей?

Виктория тоже добралась до посольства в Хельсинки. Сняла с заднего сиденья детское кресло и занесла его в здание. И потом ещё несколько раз ездила в Хельсинки, чтобы перевезти все необходимые её детям вещи.

Сейчас родители продолжают выяснять, кто любит 5-летних двойняшек и 10-летнюю дочку больше. Финские социальные службы продолжают вести переговоры с российскими, чтобы понять, а с кем вообще и в какой именно город — Петербург или Петрозаводск — вывезти в итоге детей. Консулы, юристы, полиция, законные представители. Кипы бумаг, вещдоков, фотографий. Суд в Петрозаводске — об определении места жительства детей. Возбуждение уголовного дела в Финляндии — ведь полиция сочла вывоз русских детей из Сейняйоки на машине Посольства РФ — похищением. Все юридические перипетии для маленьких Гриши, Ульяны и Кати — параллельная вселенная. Их реальность — очередной приют, правда, теперь в Хельсинки. Их снова забрали от родителей социальные службы — до выяснения обстоятельств.

Комментарии: 
  • Популярные
  • По времени
Публикации
не найдены
Похоже, что вы используете блокировщик рекламы :(
Чтобы пользоваться всеми функциями сайта, добавьте нас в исключения!
как отключить
×