Три мужа актрисы Поргиной: первый ревновал, второй был как отец, а Караченцов стал смыслом жизни

Когда Людмила привела Николая Караченцова домой, мать чуть не упала в обморок. «Люся, ты с ума сошла? Посмотри на него — худой, страшненький, голос как у базарной торговки!» Коллеги по театру тоже крутили пальцем у виска. Но Поргина упрямо стояла на своём. Она видела в этом человеке то, чего не замечали остальные. Спустя годы весь СССР будет рыдать на похоронах великого артиста, а вдова так и не оправится от потери. Мы разобрались, через что прошла женщина, прежде чем встретила мужчину всей своей жизни.

Людмила выросла без отца в тесной московской комнатушке, где на троих была одна кровать. Мать вкалывала на двух работах, старшая сестра помогала деньгами, а младшая Люся мыла полы и готовила борщи для всей семьи. Но девчонка мечтала о сцене, а не о кастрюлях. Украдкой читала стихи перед зеркалом и представляла себя великой актрисой. «Хватит витать в облаках! Лучше научись нормально суп варить», — одёргивала мать.

В 18 лет Поргина поступила в Школу-студию МХАТ и тут же влюбилась в однокурсника Мишу Поляка. Расписались быстро, без пышных гуляний. Жили у его родителей, ругались каждый день. Миша ревновал ко всем партнёрам по сцене, устраивал сцены из-за каждого взгляда. Людмила не выдержала и ушла. Удивительно, но после развода они остались друзьями и даже работали в одном театре, пока Михаил не умер.

После Школы-студии МХАТ Поргина попала в «Ленком», где познакомилась с Караченцовым. Но тогда она даже внимания на него не обратила. Зато приметила другого. Во время киносъёмок в её жизни появился каскадёр Виктор Корзун. Мужчина был старше на 18 лет, но невероятно обаятельный и заботливый.

Виктор окружил молодую актрису таким вниманием, какого она не видела никогда. Возил на репетиции, встречал после спектаклей, дарил цветы просто так. Людмила чувствовала себя защищённой, но любви не было. Она честно призналась ему в этом перед свадьбой. «Ничего, я полюблю за двоих», — ответил Корзун. Несколько лет они прожили тихо и мирно. Но однажды Поргина поняла: так больше нельзя. Обманывать хорошего человека оказалось невыносимо. Они расстались без скандалов и претензий.

Николай увидел Людмилу на репетиции и потерял голову. Начал названивать, присылать записки, ждать у служебного входа. Поргина отмахивалась. Ей казалось, что этот странный тип с дикими глазами и резким голосом просто издевается. «Коля, хватит! Найди себе кого-нибудь поспокойнее», — отшивала она его раз за разом.

Но Караченцов не сдавался. Он писал стихи, пел под окнами, дарил самодельные открытки. Коллеги смеялись над этой парой: «Людка, ты чего? Он же урод! Посмотри на себя — красавица, а рядом этот...» Но однажды что-то щёлкнуло. Она увидела в нём не странного актёра с необычной внешностью, а невероятно талантливого, ранимого и безумно преданного человека.

Их роман развивался стремительно. Караченцов оказался совсем не таким, каким казался на сцене. Дома он превращался в нежного котёнка, который готов был часами слушать Людмилины монологи о театре. Расписались они в 1975-м, без особой помпы. Главным на свадьбе была не пышность, а то, что они наконец-то вместе.

После свадьбы Поргина приняла решение, которое многие сочли безумием. Она отказалась от ярких ролей и сосредоточилась на семье. «Людка, ты спятила? У тебя талант, а ты в домохозяйки записалась!» — возмущались подруги. Но актриса знала, что делает.

Караченцов был гением, но совершенно не приспособленным к быту. Он мог репетировать до рассвета, забыв поесть. Мог потратить последние деньги на книгу, а не на продукты. Людмила стала его тылом, опорой и музой одновременно. Она вела хозяйство, решала финансовые вопросы, общалась с режиссёрами.

Когда у Николая случился тот страшный удар, именно Поргина вытащила его с того света. Врачи говорили — не выживет. Она доказала обратное. Два года адской реабилитации, бессонных ночей, слёз и отчаяния. Людмила массировала ему руки, учила заново ходить, возвращала речь. «Коля, вставай! Ты же артист, публика ждёт!» — твердила она, когда он хотел сдаться.

После аварии Караченцов прожил ещё 15 лет. И каждый день Поргина боролась за него. Она контролировала лекарства, следила за давлением, не давала переутомляться. Николай снова вышел на сцену, снова пел, снова заставлял зал вставать с овациями. А дома превращался в обычного мужа, который любил борщ и футбол по телевизору.

Когда его не стало в 2018-м, Людмила словно окаменела. На похоронах она не плакала — просто стояла с каменным лицом. Слёзы пришли потом, когда осталась одна в пустой квартире, где всё напоминало о нём. Вдова до сих пор хранит его вещи, слушает записи голоса и разговаривает с фотографиями.

Друзья пытались её отвлечь, уговаривали вернуться в театр. Но Поргина отказывалась. «Моя главная роль уже сыграна. Я была женой Николая Караченцова — лучшего в мире человека», — говорит она. Та самая любовь, над которой когда-то смеялись, оказалась сильнее времени и смерти.

Хотите больше таких историй? Ищите их в нашем канале в МАХ!