Убийство или суицид? 35 лет назад маршал Ахромеев погиб при странных обстоятельствах, и генералы до сих пор ищут правду

Августовский кризис 1991 года стал одним из переломных событий в истории Советского Союза. Попытка Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП) отстранить Михаила Горбачёва от власти закончилась провалом всего через несколько дней. Для многих представителей советской элиты это стало началом стремительного политического и личного краха. Одним из тех, кто оказался в центре этих событий, был маршал Советского Союза Сергей Ахромеев.

Сергей Ахромеев родился 5 мая 1923 года в Пензенской губернии. В 1940 году он начал военную службу, а во время Великой Отечественной войны участвовал в боевых действиях. После войны Ахромеев продолжил карьеру в Вооружённых силах СССР, окончил Военную академию бронетанковых и механизированных войск, а позднее — Военную академию Генерального штаба.

В 1982 году Ахромееву присвоили звание Героя Советского Союза, а в марте 1983-го он стал Маршалом Советского Союза. Одним из направлений его работы была разработка вопросов военной стратегии и систем управления Вооружёнными силами. В 1989–1990 годах он был военным советником председателя Верховного Совета СССР, а с 1990 года — военным советником президента СССР Михаила Горбачёва. Маршал участвовал в переговорах по сокращению ядерных и обычных вооружений, одновременно отстаивая необходимость сохранения обороноспособности Советского Союза.

Именно в этот период его взгляды на происходящее в стране становились всё более тревожными. Ахромеев считал, что политические и экономические преобразования ведут СССР к ослаблению и возможному распаду. Позднее эти опасения он сформулировал в письме Горбачёву.

Утром 19 августа 1991 года советские граждане узнали о создании ГКЧП. Михаил Горбачёв находился в Форосе и был фактически изолирован от внешнего мира. В это время Ахромеев был в отпуске в Сочи вместе с семьёй. Узнав о происходящем, он решил самостоятельно вернуться в Москву. После прилёта маршал встретился с вице-президентом СССР Геннадием Янаевым, поддержал обращение ГКЧП и предложил комитету свою помощь.

Однако считать Ахромеева полноценным членом ГКЧП неправильно. В официальную восьмёрку комитета он не входил. Его роль была скорее ролью военного консультанта и специалиста, который занимался анализом обстановки.

Позднее, уже после провала ГКЧП, Ахромеев объяснил Горбачёву, почему решил участвовать в работе комитета, несмотря на понимание того, что попытка переворота, по его мнению, обречена на неудачу. В письме маршал писал, что с 1990 года был убеждён: СССР идёт к гибели и вскоре может оказаться расчленённым. По его словам, участие в работе ГКЧП он рассматривал как возможность публично высказать свою позицию во время последующего разбирательства.

Попытка переворота завершилась 21 августа. Участники ГКЧП не смогли добиться ни отстранения Горбачёва, ни перехода реальной власти к комитету. Президент СССР вернулся в Москву, а против организаторов путча началось уголовное расследование. 22 августа Горбачёв подписал указ об отмене решений ГКЧП и отстранении его членов от должностей. 23 августа Борис Ельцин приостановил деятельность КПСС на территории РСФСР.

Для советской системы это был момент стремительного разрушения прежнего политического порядка. Люди, которые ещё недавно занимали высшие государственные и военные должности, оказались под угрозой ареста и уголовного преследования. Ахромеев также попал в поле зрения следствия. Однако уголовное дело в отношении него в ноябре 1991 года было прекращено за отсутствием состава преступления. Следователи пришли к выводу, что, хотя маршал действительно участвовал в работе ГКЧП и выполнял определённые поручения, его действия не свидетельствовали о наличии умысла на захват власти. Но самого Ахромеева к тому времени уже не было в живых.

После провала ГКЧП страна продолжала стремительно меняться. В Кремле шла работа нового политического руководства, обсуждались кадровые перестановки и будущее Вооружённых сил. Ахромеев оставался военным советником президента СССР и продолжал находиться в служебном кабинете.

Вечером 24 августа 1991 года дежурный офицер охраны обнаружил маршала погибшим в служебном кабинете № 19а в корпусе 1 Московского Кремля. По данным, приводимым в материалах расследования, это произошло около 21:50. Ахромеев был в военной форме со знаками отличия.

На рабочем месте следователи обнаружили несколько записок. Они стали одним из важнейших элементов расследования обстоятельств смерти. Их содержание свидетельствовало о том, что решение уйти из жизни не возникло внезапно. Некоторые письма были написаны ещё 23 августа. В одной из них маршал обращался к семье, в другой — к маршалу Сергею Соколову. Он просил позаботиться о близких и помочь с организацией похорон.

В материалах расследования также зафиксировано, что следователи не обнаружили в кабинете следов борьбы. Судебно-медицинская экспертиза не выявила признаков, которые свидетельствовали бы об убийстве. Эти обстоятельства впоследствии стали основой официального вывода о самоубийстве.

В письме семье Ахромеев прощался с женой Тамарой, детьми и внуками. Он просил близких мужественно пережить случившееся и поддерживать друг друга.

«Всегда для меня был главным долг воина и гражданина. Вы были на втором месте… Сегодня я впервые ставлю на первое место долг перед вами…» — говорилось в записке.

Ещё одна записка была предназначена Сергею Соколову. Маршал просил его помочь семье с похоронами.

Самой известной стала короткая записка без конкретного адресата. В ней Ахромеев объяснял мотив своего решения словами о гибели Отечества и разрушении того, что он считал смыслом своей жизни.

«Не могу жить, когда гибнет моё Отечество и уничтожается всё, что я всегда считал смыслом в моей жизни. Возраст и прошедшая моя жизнь дают мне право уйти из жизни. Я боролся до конца», — писал маршал.

Ещё раньше, 22 августа, маршал написал письмо Горбачёву. В нём он фактически объяснял, почему вернулся в Москву и поддержал ГКЧП. Ахромеев подчёркивал, что действовал не из корыстных соображений, а потому, что хотел привлечь внимание к тому, что считал катастрофическим развитием событий.

Следователь Леонид Прошкин, занимавшийся делом Ахромеева, позднее заявлял, что лиц, виновных в его смерти или причастных к ней, следствие не установило. Расследование было прекращено за отсутствием состава преступления.

Однако существовали и альтернативные версии. Некоторые современники Ахромеева сомневались в официальной трактовке событий. В частности, генерал армии Валентин Варенников публично выражал сомнения относительно самоубийств Ахромеева и Бориса Пуго.

«В этих самоубийствах я лично очень сомневаюсь, хотя и читал две последние записки Сергея Фёдоровича», — писал Варенников.

Позднее появлялись версии о возможном давлении на маршала или о так называемом спровоцированном самоубийстве. К примеру, политолог Сергей Кургинян рассказывал, что Ахромеев ему лично сообщил о планах предотвратить распад страны военными методами. Именно это послужило причиной убийства маршала. Кургинян заявил, что его убили «именно за то, что Ахромеев ко многому был готов».

При этом доказательств, позволяющих утверждать, что маршал был убит, нет.

Сергей Ахромеев был похоронен 1 сентября 1991 года на Троекуровском кладбище в Москве. Но вскоре после похорон могила маршала была осквернена. Неизвестные вскрыли захоронение и похитили парадный мундир Ахромеева вместе с наградами. Сообщалось, что было возбуждено уголовное дело, однако установить виновных в преступлении не удалось. Позднее останки маршала были вновь преданы земле.