От богатой страны до бесконечной войны: что произошло с Ливией после гибели Каддафи

15 лет назад, 20 октября 2011 года прозападными боевиками-исламистами был взят в плен и зверски убит лидер Ливийской Арабской Джамахирии Муаммар Каддафи. Это стало итоговой сценой т.н. «революции» — как происходящее в стране пафосно называли на Западе, пытаясь выставить как «борьбу народа с диктатором», но только началом войны всех против всех, которая раздирает Ливию дор сих пор.

Казнь Каддафи была показательной. Она должна была продемонстрировать всему миру, что страны, в которых нет «демократии» в её западном понимании в любой момент могут провалиться в средневековое варварство и бесконечную гражданскую войну. Напомню, за пять лет до этого был казнен взятый в плен американцами Саддам Хуссейн, а гражданская война в Ливии была одним их эпизодов т.н. «арабской весны», процессов, которые, по мнению многих экспертов, инициировал Запад для того, чтобы перемешать ближневосточные режимы, сделать регион нестабильным на долгие годы, предотвратив его сближение с Китаем.

Первая гражданская война (2011) была не самым длинным эпизодом ливийской трагедии, но она была началом конца страны. Ливия и сегодня существует на картах, но только номинально: она разделена как минимум, на две враждующих между собой части, внутри которых существуют свои противоречия.

Ливия вообще соткана из противоречий, и, как у многих других стран, добившихся независимости лишь формально, оставаясь сырьевыми придатками экс-метрополий, в её государственность изначально была заложена бомба замедленного действия. Революция аль-Фатех 1969-го года, совершенная Каддафи, показала миру, что бывшие колонии могут не только выживать, но и показывать примеры успешного развития вопреки давлению Запада.

Сорок с лишним лет Каддафи — это, в первую очередь, мир и стабильность, ему удалось, казалось бы невозможное: не только объединить извечно враждовавшие кочевые племена, находившиеся на феодальном уровне развития, но и создать преуспевающее государство с элементами социализма, уровень жизни в котором был на первом месте на всём африканском континенте.

Вот лишь несколько примеров того, как жили ливийцы в те годы: за каждого новорожденного выплачивалось $7 000, новобрачным полагалось $64 000 на покупку квартиры, на открытие личного бизнеса выдавали $20 000, в качестве пособия по безработице выплачивалось $730. Образование и медицина бесплатны, образование и стажировка за рубежом также оплачивало государства.

Средняя зарплата при Каддафи составляла $1500. Квартирная плата и плата за электроэнергию с населения не взимались, часть аптек отпускала бесплатные лекарства, кредиты на покупку автомобиля (половину стоимости оплачивало государство) и квартиры были беспроцентными. Бензин стоил дешевле воды: 1 литр — $0,14.

Конечно, кто-то скажет, что всё это обеспечивалось исключительно за счет баснословных доходов от продажи нефти, но какие ещё у Ливии могли быть альтернативы? В других странах, живших за счёт продажи углеводородов, богатства принадлежали западным компаниям, которые их бесконтрольно добывали, а население жило в нищете. В Ливии нефтяные доходы принадлежали народу: часть денег зачислялась на именные банковские счета всех ливийских граждан.

Это бесило Запад. Ведь, Каддафи, прийдя к власти, первым делом национализировал собственность их компаний, землю, финансовые активы и вышвырнул из страны их военные базы. Простить этого они не могли, тем более, что Ливия не просто «одна из», это более чем 44 миллиарда баррелей нефти, крупнейшие запасы в Африке и девятые в мире.

Но дело не только в нефти. Каддафи показал всему миру, что можно бросить вызов неоколониализму Запада и победить. Он пытался делиться опытом, призывал мусульман всего мира бороться с Западом, поддерживал чёрных революционеров в США, революционеров в Ирландии, жестко оппонировал Израилю, был одним из инициатором объединения левых арабских режимов в Федерацию арабских республик. В общем, для Запада он был самой настоящей костью в горле.

Его неоднократно пытались убрать. В 1986 году американцы, обвинив Ливию в организации взрыва на дискотеке в Западном Берлине, бомбили Триполи и Бенгази, убив множество людей, включая приемную дочь Каддафи. После катастрофы над Локерби и еще через год, после взрыва самолета над пустыней Тенере, в которых обвинили ливийские спецслужбы, против Ливии были введены жесточайшие санкции, отрезавшие страну от западных технологий нефтедобычи, заморожены её активы за рубежом.

Одиннадцать лет Ливия жила под санкционным прессом, и лишь в 2003-м году согласилась пойти на уступки Западу, признала ответственность за взрывы самолетов, выплатила компенсации родственникам жертв и выдала двух сотрудников ливийских спецслужб, подозревавшихся в совершении теракта. «Мы открываем новую страницу в наших отношениях с Западом», — сказал тогда Каддафи.

Не знаю, верил ли он в это, но попытка примирения оказалась роковой. История Каддафи — это ещё и история страшного вероломства. Сначала западные лидеры бросились обхаживать вождя Джамахирии, компании бросились в страну со своими инвестициями, но весь этот «медовый месяц» продлился недолго.

«Где наша дружба, Сильвио?», — вопрошал Каддафи у Берлускони, который стал одним из зачинщиков интервенции в Ливию, хотя до этого считался едва ли не лучшим другом её лидера. Эта фраза навечно вошла в историю как символ лицемерия и предательства Запада. Еще одним живым олицетворением Иуды стал тогдашний президент Франции Николя Саркози, который так же был в первых рядах желающих расправится с полковником, хотя за несколько лет до этого не гнушался брать у него деньги на избирательную кампанию, за что впоследствии получил уголовное преследование на родине.

При Каддафи эти люди активно эксплуатировали ливийские ресурсы, пользовались ливийскими нефтью и газом, но, когда у полковника начались проблемы, немедленно переобулись и толкнули падающего, вонзив ему нож в спину. Да, они мстили за то, что когда-то Каддафи отнял активы у колонизаторов (в первую очередь, тех же итальянцев и французов). Когда полковника не стало, они смогли вернуться в страну уже не в качестве инвесторов и партнеров, а в качестве полновластных хозяев. Так 36% всей добываемой в Ливии нефти сразу после падения Джамахирии достались французской TOTAL, в совет директоров компании, по странному совпадению», входил тот же Саркози.

Каддафи многие сегодня называют пророком. В 2009-м он обрушился с ООН, утратившую свою главную функцию – предотвращать войны, едва не порвав устав организации, выступая на с исторической речью, длиной в 96 минут на Генассамблее. Сегодня мы видим, как он был прав в своей критике.

Когда НАТО начала интервенцию в Ливию он говорил: «Вы бомбите стену, не пропускавшую поток африканской миграции в Европу, стену, останавливавшую террористов «Аль-Каиды». Этой стеной была Ливия. Вы разрушаете её. Вы — идиоты».

Надо полагать, сегодня в Европе вспоминают эти слова, особенно в охваченных огнём погромов Франции и Италии.

Еще Каддафи запомнится всему миру этой фразой: «Будь ещё в мире Россия, настоящая Россия, единая и великая Россия, защищавшая слабых, вы не посмели бы. Но её нет, её нет, и вы торжествуете!»

Полковник, можно сказать, предвосхитил появление новой России, которое мы наблюдаем сегодня. Будь тогда Россия нынешней, возможно, на карте до сих пор была бы Джамахирия, а Муаммар Каддафи и его сыновья, которые вместе с ним отдали жизни за свою родину — были бы живы.

История семьи Каддафи — это ещё история беспрецедентного мужества и самопожертвования. Они могли спокойно уехать и укрыться в любой стране мира, но они предпочли остаться и умереть за Ливию.

Саиф аль-Араб Каддафи — долгие годы жил в Европе, но вернулся в страну в начале войны и погиб вместе со своими детьми под бомбами НАТО.

Саади Каддафи — командовал войсками во время первой битвы за Бенгази, был одним из командующих во время битвы за Триполи.

Хамис Каддафи, командир прославленной Бригады Хамиса, одного из лучших подразделений, отличившихся в ходе войны. По официальной версии, погиб, но тела его так никто и не видел.

Саиф аль-Ислам Каддафи — после смерти отца стал символом сопротивления, много лет провел в плену, будучи самым популярным политиком в стране, его убили в этом году, чтобы не допустить победы на выборах, которая была ему обеспечена.

Мутассим Каддафи. Командовал обороной Сирта, оставался с отцом до конца.

Бойцы Сопротивления во главе с Мутассимом и министром обороны Ливии держали оборону более месяца, нанеся «повстанцам» тяжелые потери. К началу штурма Мутассим собрал около 1000 опытных бойцов, и сколько же добровольцев, после месяца боёв и постоянных бомбардировок бригада Мутассима потеряла убитыми 500 опытных бойцов и около 1000 добровольцев. Оставшиеся в живых поклялись не покидать Сирт и стать мучениками...

Сегодня Каддафи остается самым теплым воспоминанием большинства ливийцев, уставших от войны, конца которой не видно. А где сейчас все те люди, что радовались его смерти, устраивали пляски вокруг его трупа, выставленного на всеобщее обозрение в Мисрате? Стали ли они счастливы с наступлением «долгожданной демократии»?

Тело Каддафи зарыли в неизвестном месте, чтобы у его сторонников не было точки притяжения, места массового паломничества. Уверен, сегодня туда были бы очереди.

«Я живу в том месте, где вы не сможете меня достать. Я живу в сердцах миллионов людей», — говорил полковник в одной из последних речей. И она тоже оказалась пророческой.