Авторизуйтесь с помощью одного из аккаунтов
Авторизуясь, вы соглашаетесь с правилами пользования сайтом и даете согласие на обработку персональных данных.
Посмотреть видео можно на основной версии сайта

Чехи решили извиниться за снос памятника. Ограничится ли Москва Коневым или вспомнит про площадь Немцова

Политолог Геворг Мирзаян — о том, что легче договариваться с Россией, чем вести исторические войны.

10708
Post cover

Фото © EPA / MARTIN DIVISEK / ТАСС

Российско-чешский конфликт вокруг памятника Коневу подходит к логическому завершению. Чешские дипломаты предложили начать переговоры об урегулировании ситуации, и Москва может принять поданную руку.

Сам конфликт уже давно вошёл в скандальное русло. Москва возмущалась сносу памятника, чехи возмущались возмущением Москвы. А некоторые местные политики пытались заработать на всём этом политические очки — например, давали понять, что из-за своей "патриотической позиции" оказались в "путинском расстрельном списке". Подставляя себя тем в перекрестие прицела западных провокаторов, жаждущих нового "дела Скрипалей".

При этом Россия давно пыталась вывести диалог в область конструктивного обсуждения, перейти от информационной войны к разговору о том, кто что в этой ситуации нарушил. Например, разобраться с тем, как демонтаж (или, с чешской точки зрения, перенос) памятника соответствует российско-чешскому соглашению об основах дружеских отношений 1993 года. "Если чешская сторона, наши чешские коллеги подтвердили, что этот договор для них во всех своих пунктах продолжает быть обязательным, то мы от них ожидаем реакции на наше настоятельное предложение начать предметный разговор о том, почему данный пункт этого договора был грубо нарушен, о том, как это нарушение исправить", — говорил Сергей Лавров.

Сейчас, после нескольких недель конфликта, чехи встали на ту же позицию. Министр иностранных дел страны Томаш Петршичек заявил о том, что его ведомство отправило России дипломатическую ноту с предложением начать консультации об урегулировании споров. И Москве, вероятно, стоит не только принять это предложение, но и весьма конструктивно обсудить с чешскими властями все разногласия. Которые, между прочим, отнюдь не ограничиваются одним памятником. В перечень чешских (а точнее, пражских, — всё это муниципальные решения) провокаций можно включить и переименование площади, на которой находится российское посольство, в площадь имени Немцова, а также установку памятника соратникам Гитлера из власовской армии в одном из столичных районов.

Конструктивность и лояльность Москвы зависят не от любви к чешским "братьям-славянам" и тем более не от того, что мы ценим отношения с чехами выше нашего самоуважения. Просто урегулирование ситуации на достойных условиях соответствует нашим интересам.

Чехи — это не прибалты и даже не поляки. Да, у них, как и в других странах Восточной Европы, есть группа профессиональных русофобов. Часть элиты, не умеющей делать ничего иного, кроме как бороться с призраком российской угрозы, бродящим по континенту. Однако, в отличие от балтийских стран, чешские русофобы всё-таки не являются политическим мейнстримом.

Так, если посмотреть на реакцию чешской общественности, то, конечно, ряд СМИ защищал Ондржея Коларжа (инициатора сноса памятника маршалу). Уверяли, что чешский муниципалитет имеет право решать судьбу памятника, что это демократия, что Москва хочет снова оккупировать Чехию и даже что Путин якобы отдал приказ на ликвидацию Коларжа. Но в целом негативная реакция была связана скорее с тем, что Россия (возбудив уголовное дело против главы муниципалитета Праги) влезла, по их мнению, в чешские дела. При этом большинство чешских випов — от президента до правозащитников — не то что не защищали Коларжа, а жёстко критиковали его поступок. Утверждали, что именно этот поступок и спровоцировал Россию на, как выразился президент Чехии Милош Земан, "чрезмерную реакцию" на действия "ничем не примечательных политиков". По сути, Коларж и его собратья по отсутствию разума взяли в заложники всю Чехию. И, отказавшись от конструктивных переговоров с чехами, мы бы лишь сыграли в кассу Коларжа, сделав его гораздо более примечательным.

Необходимо разделять провокации на те, которые неприемлемы, и те, которые просто неприятны. История со сносом памятника маршалу Коневу относится, безусловно, к первой категории и должна быть урегулирована (например, через передачу памятника России).

Мы помним, как муниципальные власти присвоили площади, на которой находится российское посольство, имя Бориса Немцова. Что ж, их можно только пожалеть за пренебрежительное отношение к городской истории, каковым и является переименование площади (названной в память о каштановой роще, находившейся на въезде в Пражский град) в честь неизвестного большинству жителей страны российского политика. Пражские власти установили в столице памятник бойцам армии Власова — что ж, их можно понять. Это для нас — граждан России и людей, призывающих не забывать нацизм со всеми его ужасами и пособниками, власовцы являются предателями и подонками. Для чехов же (с их общеевропейским нарративом об освещении Второй мировой через призму послевоенного примирения сторон) власовцы — это прежде всего бойцы, которые помогали освобождать Прагу от нацистов. Свои мозги чехам не вставишь, и если они считают российских предателей и соратников Гитлера героями, это их дело. Главное, чтобы они не оскорбляли наших воинов.

И самое главное — готовность чешских властей к конструктивным переговорам и даже признанию своей вины создаёт важнейший прецедент. До этого власти стран Восточной Европы, взявшие курс на демонтаж российских памятников, отказывались от конструктивного диалога, сносили памятники и ставили Москву в крайне неприятную вилку. Игнорировать эти провокации было нельзя, наказывать за них через экономические санкции Кремль не желал, вот и приходилось разворачивать риторические войны, которые никак не порождали у местных властей осознания необходимости не воевать с мёртвыми и лишь играли в пользу местных русофобов. Чехи же по целому ряду причин (как внешнеполитических, так и внутриполитических) осознание продемонстрировали. И теперь Москва тоже может устроить свою демонстрацию — дать всем понять, что договариваться с ней не только можно, но и нужно. Что это проще, дешевле и приятнее, чем ругаться.

Выбор редакции

Loading...