Благотворители снаружи, гниль внутри: почему Мониава, Хаматова и Алешковский топчут Россию

Следственный комитет по Москве расследует дело против руководительницы благотворительного детского хосписа «Дом с маяком» 38-летней Лидии Мониавы. Её обвиняют в распространении заведомо ложной информации о ВС РФ. Женщина задержана. Следствие просило арест, но суд назначил ей запрет определённых действий до 2 ноября 2026 года. А ведь Мониаву предупреждали. Буквально полгода назад ей уже выписывали административный штраф за тот же проступок. Однако она не сделала выводов и не остановилась.

Политические воззрения задержанной на поверхности: достаточно полистать её соцсети. Вот Лидия Мониава проводит параллели между гитлеровской Германией, СССР и РФ, намекая на коллективную ответственность. Вот страдает по проукраинским политзаключённым. Вот тиражирует фейки о нашей армии. Вот размещает посты с фразами «Украина, прости нас» и «добро победит зло». Вот молится на оппозицию. Вот оправдывается, почему не ходит на протестные митинги (якобы из-за жутких репрессий), и называет Россию одной большой колонией. Из её публикаций можно сделать вывод, что такие же ценности она прививает своим подопечным и подчиненным.

Лидия Мониава упоминается в неформальной базе организации, которая была признана в России террористической. Возможно, даже спонсировала её. А полная тёзка волонтёрши имеет с февраля 2022 года паспорт и ИНН Казахстана.

Это не первые проблемы Лидии Мониавы. Большой резонанс получила история, которая развернулась вокруг неё в 2020-2022 годах. Она с помпой под объективами видеокамер оформила опекунство над маленьким Колей с ДЦП, микроцефалией и эписиндромом. Жизнь больного паренька резко изменилась. Новоявленная опекунша купила для него коляску, заставила посещать обычную школу, проколола ему ухо для ношения серьги, катала на вертолёте.

Сложно поверить, но это факты. Мониава сама с гордостью отчитывалась о своих действиях с Колей. Вся эта деятельность сопровождалась причитаниями, что таким детям, возможно, лучше умереть.

— Не подушкой же душить будем? Ввести смертельный укол? Это эвтаназия, запрещено в России. Не давать лекарства? Но лекарства наоборот облегчают мучения. Не давать еду? Возможно, но такое решение я бы принимала, если страдания совсем беспросветные. У Коли это не так, — публично рассуждала она.

Через полтора года больной ребёнок умер. По мнению многих, причина была как раз в опекунше.

— В итоге то, как Коля умер, мне кажется, лучше не придумаешь. Я увидела, что у Коли падают показатели, попробовала сделать разные манипуляции, поняла, что ничего не помогает, и это уже всё, взяла Колю на руки. Мне кажется, такая смерть – лучшее, что можно желать для человека с неизлечимым заболеванием, — так объяснилась сама Мониава.

Услышавшие объяснения врачи были в ужасе. По словам педиатра Романа Румянцева, волонтёрша должна была вызвать скорую, но вместо этого она отключила Колю от аппарата ИВЛ и взяла его на руки, по сути убив его.

Согласно базе СПАРК, детский хоспис «Дом с маяком» управляется через четыре юрлица: Благотворительный фонд, Фонд управления целевого капитала, Благотворительное частное учреждение комплекса социального обслуживания и Благотворительное медицинское частное учреждение. Плюс есть ещё Фонд помощи беженцам «Дом с маяком».

Суммарная чистая прибыль этих юрлиц выросла за последние пять лет в 12 раз: с 11 млн рублей в 2021 году до 125 млн в прошлом. Активы тоже выросли: примерно с четверти миллиарда до миллиарда. Сама Мониава настаивает, что у «Дома с маяком» нет каких-либо крупных спонсоров, мол, все деньги собираются с миру по нитке по тысяче рублей.

Ещё у «Дома с маяком» есть целое здание в Тверском районе Москвы. Оно было построено при Сталине как школа-интернат, в 2019 году отремонтировано на бюджетные деньги и позднее передано структурам Лидии Мониавы.

Про таких, как Лидия Мониава, говорят: родилась с золотой ложкой во рту. Её отец — известный художник, родом из Батуми. Её мать — маститый риелтор. Прабабушка по материнской линии, Любовь Нодельман, возглавляла школу при Большом театре.

Лидия училась в престижном Пушкинском лицее и на журфаке МГУ. Затем работала в ныне заблокированном на территории России проукраинском издании NewTimes, которое возглавляет одиозная Евгения Альбац*.

В 2010-х годах Мониава уже занималась только хосписами. Собственных детей у неё нет. Мужа тоже никогда не было.

Большинство юрлиц хосписа Лидии Мониавы зарегистрированы в пятикомнатной квартире стоимостью до 60 млн рублей в дореволюционном доме на улице Покровка возле Чистых прудов. Это адрес её родителей, но она там имеет долю. Также она владеет студией за 25-30 млн рублей в высотке бизнес-класса «Headliner» рядом с Москва-Сити. Ещё долгое время занимала двушку в добротной высотке в Щукино (около 30 млн рублей) и однушку в панельке в Марьиной роще (до 20 млн рублей).

Лидия Мониава не первая, кто мог прикрываться благотворительностью и больными детьми. Но первая, кто не успел сбежать.

Самая известная персона на этом поприще — народная артистка РФ Чулпан Хаматова. В 2006 году она выступила соучредителем фонда «Подари жизнь». Благодаря этой деятельности актриса имела до поры до времени отличную репутацию. Её любили, давали ей госпремии. Когда началась СВО, Хаматова скинула маску. Сейчас она в Риге, пытается говорить на латышском, оправдывает действия Украины и принимает коллективную ответственность. К счастью, фонд «Подари жизнь» смог реформироваться и пережить предательство одной из основательниц.

Другая история у сына скандальной Тамары Эйдельман*, журналиста Мити Алешковского*. Он основал фонд «Нужна помощь», который помогал другим НКО собирать пожертвования. Скандалов там было много. Например, фонд подвергался критике из-за своей непрозрачности, раздутых выплат персоналу и связям с заграницей. После начала спецоперации Алешковский* сбежал сначала в Тбилиси, потом в Ереван. Он желает «конца России» и «победы Украины», жертвует деньги ВСУ и призывает россиян к общему покаянию. Его фонд, как и он сам, признан иноагентом и закрыт.

*признан в России иностранным агентом