Первый мохнатый психиатр: Зачем Фрейд приводил собаку на приёмы и как она раскрывала людям души

Кабинет Зигмунда Фрейда в венском доме на Берггассе, 19 едва ли напоминал стерильное пространство современного психотерапевта. Пациента окружали книги, ковры, древние статуэтки и предметы из огромной коллекции хозяина. Клиент ложился на знаменитую кушетку, начинал говорить всё, что приходило в голову, а за его спиной сидел сам Зигмунд Фрейд. Но иногда рядом оказывался ещё один участник разговора — пушистая чау-чау по кличке Йофи. Рассказываем, как домашняя любимица случайно превратилась в одного из первых четвероногих помощников в истории психотерапии.

Будущий основатель психоанализа вырос без домашних животных и по-настоящему увлёкся собаками уже в пожилом возрасте. Всё началось в середине 1920-х, когда у его дочери Анны появилась немецкая овчарка Вольф. Строгий профессор, привыкший рассуждать о бессознательном, быстро привязался к псу, а вскоре в доме поселились и чау-чау.

Йофи вошла в жизнь Фрейда в 1930 году, когда ему было уже 74. В то время учёный много лет жил с раком челюсти, перенёс несколько операций и постоянно испытывал боль. Собака сопровождала его дома, на прогулках и в рабочем кабинете. Сын психоаналитика Мартин позднее вспоминал, что семья словно незаметно для себя превратилась в настоящих собачников, причём отец — особенно.

Любовь к Йофи не была просто забавной слабостью великого учёного. В письмах Фрейд противопоставлял прямую привязанность собак сложным человеческим чувствам, в которых любовь нередко смешивается с раздражением, ревностью и страхом. Поглаживая Йофи, он, по собственному признанию, иногда вспоминал арию о дружбе из оперы Моцарта «Дон Жуан».

Психоаналитические сеансы проходили прямо в квартире Фрейдов, поэтому собаки свободно перемещались между семейной и рабочей частями дома. Но присутствие Йофи рядом с кушеткой стало чем-то большим, чем бытовая случайность. Зигмунд Фрейд замечал, что при ней некоторым людям было легче расслабиться и говорить без привычной осторожности.

Собака не оценивала услышанное, не спорила и не удивлялась признаниям, которые человеку было страшно произнести перед кем-то ещё. Пациент мог посмотреть на Йофи, протянуть руку к её шерсти и на несколько секунд уйти от напряжённого контакта с аналитиком. Между собеседниками появлялся безопасный посредник, которому не нужно было ничего объяснять.

Одним из пациентов Зигмунда Фрейда был американский психиатр Рой Гринкер, проходивший у него анализ в 1932 году. В воспоминаниях он рассказывал, что Йофи лежала возле кушетки, а профессор превращал любое её движение в часть разговора. Если собака вставала и царапала дверь, Фрейд мог пошутить, что ей не понравились слова пациента. Когда Йофи просилась обратно, хозяин объявлял, что она решила дать собеседнику ещё один шанс.

Однажды во время особенно эмоционального рассказа чау-чау вскочила на Гринкера, и аналитик тут же истолковал это по-своему: собака якобы обрадовалась тому, что пациент наконец добрался до источника своей тревоги. За шуткой скрывался удобный профессиональный приём. Замечание исходило как будто не от самого Фрейда, а от Йофи, поэтому звучало мягче и не вызывало мгновенного сопротивления. С помощью собаки аналитик мог разрядить тяжёлую паузу, обратить внимание на напряжение или дать человеку возможность посмотреть на собственные слова со стороны.

Для самого Гринкера этот опыт был не всегда уютным. В детстве он боялся собак, поэтому их присутствие поднимало на поверхность страх и раздражение, которые затем становились материалом для анализа. Получалось, что Йофи не только успокаивала пациентов. Иногда она, наоборот, заставляла их столкнуться с чувствами, которые те предпочли бы спрятать.

Со временем вокруг пушистой «ассистентки» возникло множество легенд. Самая известная гласит, что Зигмунду Фрейду не требовались часы: ближе к концу сеанса Йофи неизменно вставала, потягивалась или зевала. Музей Фрейда приводит эту историю как семейное воспоминание. Скорее всего, собака запомнила привычный ритм хозяина и множество незаметных сигналов, которые повторялись перед прощанием с пациентом.

Ещё эффектнее звучит рассказ о том, что Фрейд якобы оценивал новых посетителей по реакции Йофи. Если она отворачивалась или встречала человека настороженно, кандидат будто бы признавался неподходящим для психоанализа. Но эта версия тоже дошла до нас как семейная легенда. При всей любви к собаке он не доверял ей постановку диагнозов и не передавал право решать, кого лечить.

Йофи могла замечать изменения голоса, дыхания, позы и движений человека, но любые её реакции всё равно истолковывал хозяин. В этом смысле главным инструментом оставался не собачий нюх, а внимание самого психоаналитика к мельчайшим деталям поведения. Он искал скрытый смысл не только в сновидениях, но и в оговорках, забытых словах и случайных жестах. Ранее Life.ru объяснял, почему знаменитая «оговорка по Фрейду» для психоаналитика никогда не была простой речевой ошибкой.

Йофи прожила рядом с Фрейдом с марта 1930 года до января 1937-го. После её смерти он тяжело переживал потерю и писал о ней друзьям как о разрыве глубокой эмоциональной связи. Вскоре рядом с ним появилась другая чау-чау — Лун, но она не могла просто занять место прежней любимицы.

Именно Лун сопровождала семью во время бегства из захваченной нацистами Вены в 1938 году. В Великобритании собаке пришлось провести шесть месяцев в карантине, а её возвращение к хозяину освещали британские газеты. Через год, 23 сентября 1939-го, Зигмунд Фрейд умер в лондонском доме, который позднее стал его музеем.

Йофи не оставила после себя научных работ и не знала, что присутствует при рождении новых представлений о человеческой психике. Она просто лежала у знаменитой кушетки, вставала, когда уставала, и без всякой теории принимала людей такими, какими они приходили. Возможно, именно поэтому её молчание иногда оказывалось полезнее самых точных слов. А ранее Life.ru рассказывал, как собаки за тысячи лет прошли путь от соседей у древнего костра до друзей, помощников и живого лекарства от одиночества.

Ещё больше WOW-контента — в нашем канале в МАХ!