Запретный плод сладок: Почему «воровские» песни отзываются учителям и домохозяйкам
Социолог Алексеев: «Воровские» песни стали частью национального субкода в России
ИИ-иллюстрация: создано редакцией Life.ru с использованием ChatGPT
«Воровские» песни могут быть популярны среди людей, далёких от криминального мира, не из-за поддержки преступной среды, а из-за заложенных в них сюжетов о тяжёлой судьбе, несправедливости и тоске по свободе. Об этом в беседе с Life.ru заявил социолог и культуролог Дмитрий Алексеев, комментируя штраф для жительницы Сочи за видео с исполнением «блатной» композиции.
Случай со штрафом за видео исполнение «воровской» песни понятен — это действительно пропаганда «дури», зла, ложного жизненного пути. При этом эта ситуация явно обнажает глубокий культурный парадокс: в России тюремный фольклор давно стал частью некоего общенационального субкода, где врачи, учителя и домохозяйки подпевают этим мотивам не из солидарности с криминалом, а видя в них некий архетипический сюжет о фатализме, несправедливости и абстрактной тоске по воле.
Мировой опыт показывает, что попытка бороться с романтизацией криминала через запреты музыки или фольклора — тупиковый путь. Более того, эффект может оказаться противоположным и только усилить интерес к запрещённому, указал собеседник Life.ru. Например, в США гангста-рэп или мексиканские «наркорридос» — баллады о наркокартелях — регулярно становятся предметом острых общественных дискуссий. Однако власти и социологи избегают прямых запретов на их исполнение.
Международная практика показывает, что такая музыка выступает скорее «термометром» социальных проблем и маркером коллективной травмы, чем их причиной, указал социолог.
«Попытки цензурировать народное творчество лишь усиливают его бунтарский ореол, загоняют его в подполье и одновременно лишают общество важного канала эмоциональной разрядки. Запретный плод сладок», — пояснил культуролог.
При этом пропаганда криминального образа жизни несёт реальные риски. Однако здесь неизбежно возникает вопрос правовой и культурной последовательности. Если государство действительно намерено искоренять тюремную эстетику, логичным продолжением этой линии стал бы запрет или жёсткая цензура множества популярных фильмов и сериалов. В них криминальные авторитеты нередко представлены как харизматичные и трагические герои, которые живут по собственным «понятиям» и обладают извращённым чувством справедливости, заметил культуролог.
Пока массовая культура продолжает тиражировать на больших экранах гламурный образ «благородного разбойника», такие точечные штрафы выглядят не как системная защита общественной нравственности, а как селективная и непоследовательная мера, считает он.
«Подлинная работа с криминальным мировоззрением должна заключаться не в наказании за фольклор, а в формировании новых, созидательных культурных смыслов, способных органично вытеснить устаревшие мифы», — заключил культуролог.
Ранее адвокат Сергей Жорин заверил, что после штрафа жительницы Сочи оснований убирать из караоке «Таганку», «Владимирский централ» и другие песни о тюрьме и криминальной жизни нет. Сам по себе «блатной» жанр в России не запрещён. По его словам, ответственность может наступать из-за конкретного содержания и контекста публикации.
Больше авторских материалов, которые помогают понять суть происходящего, — в разделе «Комментарии» на Life.ru.
