27 марта, 05:10

«Мамонт» не поймёт: Как «6–7» и другие мемы пересобрали русский язык подростков

Филолог объяснила, почему современные подростки перешли на мемный язык

Обложка © Shutterstock / FOTODOM / BearFotos

Читать на сайте Life.ru

Фразы вроде «заскамил мамонта», «альтушка для скуфа» или загадочное «6–7» всё чаще звучат из уст школьников — и взрослые всё реже понимают, о чём речь. Вопрос здесь не просто в моде, но в заметной трансформации языка, рассказала Life.ru кандидат филологических наук, старший научный сотрудник Института русского языка им. В. В. Виноградова РАН Анна Пестова.

По её словам, язык молодёжи менялся всегда, но сегодня ситуация действительно уникальна. Современные дети с рождения живут в цифровой среде и не нуждаются в адаптации к ней.

Раньше, чтобы в полной мере владеть языком, нужно было знать фразеологию. Сегодня этот механизм работает иначе.

Раньше, чтобы в полной мере владеть языком, нужно было знать фразеологию. Сегодня этот механизм работает иначе.

Анна Пестова

Кандидат филологических наук, старший научный сотрудник отдела современного русского языка Института русского языка им. В. В. Виноградова РАН, один из авторов "Академического толкового словаря русского языка" и "Толкового словаря русской разговорной речи", автор телеграм-канала "Помогите словарю"

Если раньше за выражениями вроде «филькина грамота» или «медвежья услуга» стояли литературные источники и культурный контекст, то теперь значительная часть словаря формируется за счёт мемов и вирусного контента.

Особую роль играет так называемый брейнрот-контент — намеренно абсурдные видео и изображения, которые быстро производят новые слова и так же быстро выводят их из употребления.

При этом некоторые мемные выражения всё же закрепляются. Например, в научной среде обсуждается включение в словари единиц «Карл!» и «яжемать».

Отдельно эксперт выделяет феномен «6–7» (или six-seven), который стал активно использоваться в 2025 году. Это междометие практически лишено собственного значения и служит скорее маркером принадлежности к определённой группе.

«Перед нами уникальный лингвистический феномен: слово, у которого практически нет значения, а есть только функция — быть знаком принадлежности к своей субкультуре», — подчеркнула Пестова.

Как отметила филолог, основная проблема заключается не в самом сленге, а в утрате навыка переключения между речевыми регистрами. Подростки нередко используют неформальный язык там, где уместен нейтральный или официальный стиль — например, в общении с учителями.

«Когда семиклассник отвечает учителю «норм, спс», он не специально хамит — он просто не понимает, что здесь нужен другой язык. Переключатель застрял в положении «для своих», — пояснила эксперт.

При этом литературная норма никуда не исчезает: она продолжает существовать в образовании, документах и медиа. Параллельно формируется отдельный, быстро меняющийся слой языка, основанный на мемах и понятный прежде всего «своим».

Ранее Life.ru писал, что язык постоянно меняется, и иногда — быстрее, чем мы успеваем к этому привыкнуть. Учёные фиксируют, как новые слова стремительно появляются и исчезают в течение нескольких лет — как это было, например, с лексикой периода пандемии. Многие модные выражения оказываются краткоживущими и со временем уступают место новым языковым трендам.

Больше материалов только для наших читателей — в разделе «Эксклюзивы» на Life.ru.