300 тысяч в год за право не жить в темноте: почему лекарства от мигрени хотят сделать бесплатными

Когда у Елены начинается приступ, она не отвечает на сообщения, переносит созвоны и задвигает шторы так, чтобы в комнате не оставалось ни одной полоски света. Ей 34 года, она руководит проектами, привыкла всё держать под контролем, но мигрень раз за разом ставит жизнь на паузу. Иногда на сутки. Иногда на двое. Иногда так, что даже дорога до кухни кажется испытанием.

За последние годы Елена перепробовала почти всё: обезболивающие, триптаны, капельницы, консультации неврологов, платные обследования, дневники приступов, исключение “триггерных” продуктов, массаж, режим сна. Теперь она держится на современных препаратах нового поколения. Один укол в месяц обходится примерно в 25 тысяч рублей. Только на него уходит около 300 тысяч в год. А если добавить приёмы врачей, анализы, МРТ, препараты “скорой помощи” во время приступов и такси домой в те дни, когда даже метро становится пыткой, сумма легко подбирается к 400 тысячам. Для человека с хронической мигренью это не роскошь. Это цена за возможность работать и хоть как-то жить.

И таких историй гораздо больше, чем кажется. По данным ВОЗ, в 2021 году головные боли и связанные с ними расстройства затрагивали около 3,1 млрд человек по всему миру, а мигрень вошла в число крупнейших причин неврологического бремени. ВОЗ отдельно подчёркивает, что такие состояния недооцениваются, плохо распознаются и часто лечатся недостаточно эффективно.

Особенно тяжело приходится тем, у кого заболевание переходит в хроническую форму. По международной классификации головной боли хронической мигренью считается состояние, при котором головная боль возникает не менее 15 дней в месяц дольше трёх месяцев, причём как минимум в 8 из этих дней сохраняются именно мигренозные признаки. Это уже не история про “поболит и пройдёт”. Это режим, в котором человек живёт почти без передышки.

В России, по оценкам, мигренью страдают до 15% населения, причём пик приходится на возраст 18–49 лет — то есть на самый активный период, когда люди строят карьеру, растят детей, платят ипотеку и тянут на себе семьи. Именно поэтому в Госдуме заговорили о проблеме уже не как о частной медицинской жалобе, а как о большой социальной и экономической теме.

Поводом стали сотни обращений от пациентов с тяжёлыми формами болезни. Зампред комитета Госдумы по бюджету и налогам Каплан Панеш заявил Life.ru, что люди фактически оказываются вне системы господдержки: современные препараты на основе моноклональных антител зарегистрированы, применяются, позволяют держать заболевание под контролем, но остаются недоступными для большинства из-за цены. В обращении на имя главы Минздрава Михаила Мурашко депутат предложил сразу три шага: включить такие препараты в программу “14 высокозатратных нозологий”, прописать чёткие критерии для бесплатного лечения или оформления инвалидности и провести всероссийское исследование, чтобы наконец посчитать реальный масштаб проблемы и её экономический ущерб.

Логика у этой инициативы простая: мигрень давно перестала быть личной бедой “терпеливых” пациентов. Это болезнь, из-за которой люди срывают рабочие недели, берут больничные, теряют в доходах и месяцами живут в страхе перед следующим приступом. Не случайно ВОЗ пишет не только о боли и снижении качества жизни, но и о финансовых потерях для самих пациентов, работодателей и общества в целом.

«Фактически люди оказываются вне системы государственной поддержки, хотя речь идёт о значимом социально-экономическом факторе, влияющем на производительность труда и качество жизни миллионов граждан», — пояснил собеседник Life.ru.

Врач Борис Лордкипанидзе идею поддержал. По его словам, моноклональные антитела — одно из самых современных направлений в терапии мигрени, но и одно из самых дорогих: месячный укол стоит около 25 тысяч рублей, а альтернативные схемы на три месяца — 50–60 тысяч. При этом он подчёркивает, что решение должно идти не вслепую, а через фармакоэкономический анализ: нужно чётко понимать, какой группе пациентов обычная терапия уже не помогает и кому действительно необходимы дорогостоящие препараты.

«От мигрени есть препараты разных поколений. Моноклональные антитела — это одно из самых последних поколений, и они самые дорогие. Но их как раз и предлагают включить в федеральную программу для дорогостоящих препаратов. Инициатива хорошая, я поддерживаю её полностью», — комментирует наш эксперт.

Схожую позицию заняли и другие депутаты. Татьяна Соломатина напомнила, что в период тяжёлого приступа человек порой на два-три дня буквально выпадает из жизни и не может выполнять даже базовые обязанности. Юлия Дрожжина добавила, что в России уже есть собственный препарат с полным циклом производства внутри страны, а значит вопрос доступности теоретически можно решать быстрее. Но и она оговаривается: системе здравоохранения нужны понятные правила — кому, когда и по каким критериям назначать такую терапию.

Главный вопрос теперь звучит почти цинично: что для государства дороже — оплатить пациенту современное лечение или и дальше делать вид, что мигрень это “не самая серьёзная болезнь”? Потому что для самого пациента цена давно посчитана. Это не только деньги на уколы и таблетки. Это сорванные командировки, отменённые встречи, дети, которым в очередной раз говорят “давай не сегодня”, и работа, которая в любой момент может посыпаться из-за болезни, которую многие до сих пор не считают болезнью всерьёз.

И если инициатива всё-таки сдвинется с места, речь пойдёт не просто о новых строчках в льготном перечне. Речь о том, чтобы миллионы людей перестали каждый месяц выбирать между болью, долгами и нормальной жизнью.

Life.ru обратился за комментариями в Минздрав.

Больше материалов только для наших читателей — в разделе «Эксклюзивы» на Life.ru.