«Не закрываться от боли»: Екатерина Рогачкова — о том, почему «Завтра была война» звучит как история про нас
Исполнительница роли Искры Поляковой Екатерина Рогачкова рассказала Life.ru, почему с каждым показом ищет в себе новые болевые точки, чем сегодня особенно ранит повесть Бориса Васильева и что остаётся внутри после финала.
За основу постановки «Завтра была война» режиссер Владимир Киммельман взял авторскую инсценировку одноименной повести Бориса Васильева. Фото © Геворг Арутюнян
Спектакль «Завтра была война» в Театре Пушкина живёт уже не первый сезон, но для Екатерины Рогачковой роль Искры Поляковой не превратилась в выученный маршрут. Наоборот: чем дольше идёт постановка, тем больше в ней новых внутренних точек боли, новых перекличек с реальностью и новых причин говорить эту историю именно сейчас.
По словам актрисы, дело не в том, что сама роль резко изменилась, а в том, что меняется человек, который её играет, и меняется мир вокруг.
«Я не могу выделить какие-то конкретные изменения в роли. Скорее, меняюсь я, меняется окружающий мир, меняется контекст, в котором мы живем. И это накладывает отпечаток на спектакль и на мою роль», — говорит Рогачкова.
Перед каждым выходом на сцену она заново ищет в себе ту самую интонацию Искры — честную, резкую, юношески бескомпромиссную.
Самое главное, каждый раз пытаюсь приблизиться к этой героине, найти в себе пронзительную честность, которая её характеризует, вспомнить себя в школьные годы, вспомнить, что такое юношеский максимализм, воскресить в себе эту непримиримость, обостренное восприятие реальности, острое чувство несправедливости и веры в то, что ты можешь изменить мир
Екатерина Рогачкова
актриса, исполнительница роли Искры Поляковой
В этом, кажется, и кроется главный нерв спектакля: перед зрителем не монументальные герои учебника, а обычные школьники — с первой любовью, спорами, надеждами, обидами, мечтами о будущем. И именно поэтому история бьёт особенно сильно. Для Рогачковой самая пронзительная тема повести Бориса Васильева — не только приближение войны, а сама хрупкость жизни, которая в один момент может быть перечёркнута.
«Самым пронзительным для меня является ощущение хрупкости человеческой жизни. В спектакле мы видим целое поколение молодых людей, которые готовились вступить во взрослую жизнь. У них были планы, стремления, ожидания. Но огромному количеству юношей и девушек не удалось стать взрослыми. Они погибли», — говорит она. И добавляет, что эта история болезненно откликается и сегодня: «До сих пор в мире неспокойно. До сих пор огромное количество молодых людей, которые могли бы счастливо и интересно расти и развиваться, гибнут и теряют шанс просто и достойно прожить эту жизнь. А человеческая жизнь, на мой взгляд, до сих пор является главной ценностью».
Спектакль «Завтра была война» в Театре Пушкина идёт уже третий год, следующий показ состоится 20 мая 2026 года. Фото © Геворг Арутюнян
Наверное, именно поэтому текст, который многие помнят как школьную классику, на сцене вдруг перестаёт быть рассказом «про давно». По словам Рогачковой, срабатывает не только сила самого материала, но и предельная честность, с которой артисты выходят к зрителю.
«Мы с моими коллегами-актёрами в этом спектакле максимально искренно, честно, по-человечески пытаемся рассказывать истории наших героев. И думаю, что зритель это чувствует. Чувствует наше небезразличие к судьбам героев и к этой истории в целом», — говорит она.
При этом темы, которые проживают герои Бориса Васильева, по сути никуда не делись. «Проблемы, которыми жило молодое поколение сто лет назад, во многом похожи на те, что возникают у их сверстников сейчас: все хотят найти свое место в этой жизни, хотят найти любовь. И многие думают о том, как несмотря ни на что остаться человеком», — говорит актриса. Для неё это одна из главных тем и спектакля, и жизни вообще: «Как остаться человеком в сложном, меняющемся мире. Это и тогда, и сейчас очень непросто».
При этом сама Искра далась Рогачковой не только через близость, но и через внутреннее сопротивление. Актриса признаётся, что ей было непросто примерить на себя ту чёрно-белую картину мира, с которой её героиня живёт в начале истории.
«Искра в начале спектакля, как и многие молодые люди, видит мир черно-белым. Это восприятие реальности мне было сложно примерить на себя. Я старше Искры и чувствую, насколько сложен мир. Нельзя делить людей на хороших и плохих. Нет абсолютного добра и абсолютного зла. Есть история каждого отдельно взятого человека», — говорит она.
В этом и заключается, пожалуй, особая сложность роли. Такие спектакли не терпят ни фальши, ни красивой театральной дистанции. Их нельзя играть «по привычке» — слишком высока цена внутренней неправды.
«Самое сложное для меня как для актрисы — проживать эту историю снова и снова как в первый раз. Сохранять чистоту и остроту восприятия. Не закрываться от боли, а открываться ей», — признаётся Рогачкова.
В спектакле заняты студенты Школы-студии МХАТ, мастерская Евгения Писарева. Фото © Геворг Арутюнян
По её словам, подготовка к спектаклю начинается заранее, потому что организм порой сам сопротивляется погружению в эту болезненную историю.
«Иногда организм сопротивляется, не хочет погружаться в эту болезненную историю, а нужно найти способы заставить себя пройти через эти часто неприятные и острые переживания», — говорит актриса.
И всё же у этой роли есть не только тяжесть, но и удивительное послевкусие силы. После спектакля, признаётся Рогачкова, она выходит очень уставшей — и при этом абсолютно счастливой.
«Для меня этот спектакль — как взрыв. После него я чувствую в себе огромную силу, меня переполняет благодарность к зрителям и вера в то, что мир может стать немного лучше», — говорит она.
Пожалуй, в этом и есть главный ответ на вопрос, почему «Завтра была война» продолжает звучать так остро. Не потому, что это просто история о прошлом, а потому, что это история о юности, правде, боли и выборе, который человек делает в мире, где слишком легко ожесточиться. И о том, как, несмотря ни на что, всё-таки остаться человеком.
Главные события в мире литературы, музыки и искусства — в разделе «Культура» на Life.ru.
