40 ударов топором и нераскрытое дело Лиззи Борден — идеальное преступление или судебная ошибка XIX века?

Утром 4 августа 1892 года служанка Бриджит Салливан услышала снизу крик хозяйской дочери. На диване в гостиной лежал 70-летний Эндрю Борден. Его лицо было изуродовано ударами тяжёлого острого предмета. Входные двери были заперты, окна не разбиты, а незнакомцев поблизости никто не заметил. А затем на втором этаже нашли ещё одно тело. Мачеха Лиззи, Эбби Борден, была мертва уже около полутора часов. Но кто же совершил это страшное преступление?

17 сентября на Netflix выходит новый сезон криминальной антологии Райана Мёрфи и Иэна Бреннана «Монстр: История Лиззи Борден». Главную роль исполнила Элла Битти, а её экранных родителей сыграли Чарли Ханнэм и Ребекка Холл. Life.ru восстанавливает события одного из самых громких преступлений XIX века и разбирается, почему женщина, на которую указывало так много обстоятельств, вышла из суда свободной.

Семья Борденов считалась одной из самых обеспеченных в городе Фолл-Ривер, штат Массачусетс, США. Эндрю Борден владел недвижимостью, вкладывал деньги в банки и сколотил солидное состояние. При этом мужчина жил весьма аскетично. В особняке не было привычных для состоятельных американцев удобств, а дочери считали отца болезненно скупым.

Вместе с Эндрю жили его вторая жена Эбби, дочери от первого брака Эмма и Лиззи и служанка Бриджит Салливан. Отношения между сёстрами и мачехой были холодными. Лиззи даже называла её не матерью, а «миссис Борден». Дочери подозревали, что Эбби и её родственники постепенно получают имущество, которое должно было достаться им.

В день убийства Эммы, одной из сестёр, в городе не было. В доме оставались супруги Борден, Лиззи, служанка и приехавший накануне брат покойной первой жены Эндрю Джон Морс. Утром Морс ушёл по делам, а Эндрю отправился в город. Около половины десятого Эбби поднялась в гостевую комнату, чтобы застелить кровать. Там убийца нанёс ей многочисленные удары по голове. Женщина упала лицом вниз возле кровати. Примерно в 10:45 Эндрю вернулся домой. Он лёг на диван в гостиной, чтобы отдохнуть. Спустя некоторое время убили и его.

Следователям Лиззи рассказала, что утром почти не общалась с мачехой. Эбби якобы получила записку с просьбой навестить больную знакомую и ушла из дома. Эту записку так и не нашли. Не обнаружили и человека, который мог её отправить. После возвращения отца Лиззи помогла ему устроиться в гостиной, а сама отправилась в сарай искать грузила для рыбалки. По её словам, там она пробыла около 20 или 30 минут. Вернувшись, увидела тело Эндрю и позвала служанку.

Алиби выглядело довольно сомнительным. День был очень жарким, находиться на душном чердаке сарая долго было трудно. Кроме того, полицейские не заметили на пыльном полу следов, которые подтверждали бы передвижения Лиззи. Её рассказ тоже менялся. Она путалась в том, где находилась в отдельные моменты утра, когда в последний раз видела мачеху и чем занималась перед обнаружением тела отца. Однако странное поведение ещё не доказывало убийство. Следователям требовалось найти кровь, одежду и орудие преступления. И вот здесь безупречное дело начало разваливаться.

В подвале дома обнаружили несколько топоров и топориков. У одного из них была сломана рукоятка, а лезвие казалось недавно очищенным. Обвинение решило, что именно этим предметом могли убить супругов Борден. Но провести привычную сегодня экспертизу в 1892 году было невозможно. На орудии не нашли убедительных следов крови, которые позволили бы связать его с жертвами. Никто не смог доказать и то, что рукоятку сломал убийца, пытаясь скрыть улики.

Ещё сильнее полицейских смущала одежда Лиззи. Если она нанесла родителям столько ударов, на платье должны были остаться брызги крови. Но перед следователями женщина предстала в чистом наряде. Через три дня после убийств Лиззи сожгла одно из платьев в кухонной печи. Она объяснила сестре, что испачкала его краской и вещь всё равно пришлось бы выбросить. Для обвинения это выглядело как уничтожение главной улики. Но доказать, что именно в этом платье было совершено преступление, никто не смог. Не нашли и окровавленной одежды, в которую Лиззи могла переодеться. Существовала версия, что она совершила убийства обнажённой, а затем быстро вымылась, но никаких доказательств у этой гипотезы тоже не было.

За день до убийств Лиззи якобы пыталась купить в аптеке синильную кислоту. Фармацевт отказался продать опасное вещество без объяснения причины. Позже он сообщил об этом следствию, что тех сильно насторожило. Тем более незадолго до трагедии члены семьи Борден почувствовали себя плохо и решили, что их могли отравить. Правда, врач предположил, что причиной стала испорченная еда.

На суде история с ядом могла серьёзно повлиять на присяжных, однако судьи исключили показания аптекаря. Покупка не была напрямую связана с убийством топором, а потому её сочли недостаточно относящейся к делу. Присяжные не услышали и прежние показания самой Лиззи, данные во время дознания. Тогда она отвечала сбивчиво, противоречила сама себе и не могла восстановить последовательность событий. Защита настояла, что женщина давала показания без адвоката и находилась под действием морфина, который врач назначил ей после пережитого потрясения. Так обвинение лишилось сразу двух сильнейших аргументов.

Против Лиззи не существовало единственного неопровержимого доказательства, зато вокруг неё скопилось слишком много странных деталей. Она находилась в доме в момент обоих убийств. Её алиби никто не мог подтвердить. Никаких следов проникновения постороннего не нашли. Рассказ о записке для мачехи ничем не подтверждался. В показаниях Лиззи возникали противоречия, а через несколько дней она сожгла платье.

У следствия имелся и возможный мотив. Лиззи с сестрой конфликтовали с отцом из-за денег и боялись, что значительная часть состояния уйдёт мачехе и её семье. После смерти супругов Борден дочери действительно становились наследницами. Но у этого клубка подозрений оставалась одна проблема. Почти каждую улику можно было истолковать иначе.

Платье могло быть испорчено краской. В сарай Лиззи действительно могла ходить. Путаницу в показаниях можно было объяснить шоком и лекарствами. Неприязнь к мачехе не означала готовности убить. А нахождение в доме делало Лиззи подозреваемой, но не преступницей.

На момент преступления Лиззи было 32 года. Она была незамужней дочерью уважаемого предпринимателя, посещала церковь, преподавала в воскресной школе и участвовала в благотворительности. Обвинителям предстояло убедить 12 мужчин-присяжных в том, что внешне благопристойная женщина из состоятельной семьи могла хладнокровно раздробить головы отцу и мачехе. Для викторианского общества такая мысль казалась почти невозможной.

Защита использовала этот предрассудок максимально эффективно. Адвокаты показывали Лиззи не как расчётливую убийцу, а как скорбящую дочь, которую полиция обвинила лишь потому, что не сумела найти настоящего преступника. А один из судей фактически подталкивал присяжных к мысли, что доказательств для обвинительного приговора недостаточно. Процесс над Лиззи Борден начался в июне 1893 года и превратился в одну из самых громких судебных сенсаций своего времени.

20 июня 1893 года присяжные удалились для обсуждения вердикта. Примерно через полтора часа они вернулись в зал. Лиззи Борден признали невиновной. Причина была не в том, что суд установил другого убийцу. Защита лишь показала, что версия обвинения оставляет слишком много вопросов. У следствия не было:

• достоверно установленного орудия убийства;
• окровавленной одежды;
• свидетелей нападения;
• признания Лиззи;
• прямых физических доказательств её присутствия рядом с жертвами;
• убедительного объяснения того, как она успела совершить убийства, избавиться от следов и спокойно позвать служанку.

Зато самые опасные для подсудимой сведения, включая попытку приобрести яд и противоречивые ответы во время дознания, присяжным оценить не позволили. Обвинение построило дело на цепочке обстоятельств, но не смогло замкнуть её. Поэтому Лиззи Борден, хоть и прослыла жестокой убийцей, оказалась оправдана.

После суда Лиззи и Эмма получили наследство и купили большой дом в престижном районе Фолл-Ривера. Лиззи стала называть себя Лизбет и пыталась начать новую жизнь. Город, однако, не забыл убийства. Соседи избегали её, имя Борден превратилось в синоним семейного кошмара, а детская считалка вынесла собственный приговор:

«Лиззи Борден взяла топор
И сорок раз ударила мать.
Увидев, что натворила,
Отцу дала сорок один».

С юридической точки зрения Лиззи до конца жизни оставалась невиновной. Настоящего убийцу Эндрю и Эбби Борден так и не нашли, а дело осталось нераскрытым. Можно придумать десятки версий. Убийца мог быть родственником, тайным врагом Эндрю, неизвестным грабителем или человеком, которому кто-то помог покинуть дом. Но самая пугающая гипотеза всё ещё лежит на поверхности: преступник никуда не входил, потому что с самого начала находился внутри.

Теперь эту загадку попытается заново разобрать сериал «Монстр: История Лиззи Борден». Но каким бы убедительным ни оказался экранный ответ, реальное дело давно превратилось в идеальное преступление без финальной страницы. А если вам нравятся истории, в которых факты только множат вопросы, Life.ru ранее рассказывал, куда Агата Кристи пропала на 11 дней и почему эта тайна до сих пор не раскрыта.

Ещё больше WOW-контента — в нашем канале в МАХ!