Подвиг, о котором забыли: Как медики всего за 19 дней победили чёрную оспу в Москве в 1959 году

Представьте: декабрь 1959 года, предновогодняя Москва, яркие уличные огни, шум веселья и детский смех. В Кремле готовятся к празднику, по Тверской гуляют жители столицы, но никто не знает, что по городу уже ходит смерть, способная стереть столицу с лица земли. Москва оказалась на пороге эпидемии, которую никто не называл вслух, но подавить её нужно было любой ценой.

23 декабря в аэропорту Шереметьево приземлился рейс из Дели. С трапа сошёл 53-летний Алексей Кокорекин — известный художник-плакатист, дважды лауреат Сталинской премии. Он был в Индии в творческой командировке. Смотрел храмы, впитывал экзотику и даже посетил ритуальное сожжение местного мужчины. О том, что человек умер не от старости, а от чёрной оспы, делегации, конечно, не сообщили. Уже на следующее утро Кокорекин слёг с температурой. Врачи из поликлиники на Ленинградском проспекте пожали плечами: «Грипп, батенька, сейчас многие болеют».

Лечили от гриппа, ставили уколы, но сыпь на теле почему-то не проходила. 27 декабря 1959 года художника госпитализировали в Боткинскую больницу, а 29-го он умер. Вскрытие делали лучшие патологоанатомы Москвы. Вердикт был такой: токсический грипп, осложнённый сепсисом. Тело сожгли, одежду утилизировали, дело закрыли. Но только до 15 января.

Именно тогда в больнице один за другим стали «падать» люди. Сначала врач-отоларинголог, которая лечила Кокорекина, потом медсестра из приёмного покоя. Затем и санитарки, которым не повезло контактировать с заражённым персоналом. А потом — молодой парень, пациент из палаты этажом ниже. Его койка стояла прямо под вентиляционной шахтой, которая вела из палаты Кокорекина. Вирус прошёл по вентиляции и погубил юношу.

Когда у больных началась классическая чёрная сыпь, опытный вирусолог Михаил Морозов произнёс вслух то, от чего у Минздрава зашевелились волосы на головах: Variola vera. Да, он имел в виду чёрную оспу. Ту самую, от которой в Средневековье вымирали города.

После заявления вирусолога началась буквально секретная операция по «золотому стандарту». Жители столицы ещё беззаботно гуляли по городу, а в Минобороне уже подняли по тревоге почти все департаменты. Вход в Боткинскую больницу молча закрыли, вокруг дежурили автоматчики. Более 4500 человек оказались в ловушке, выйти было невозможно.

Но главная битва развернулась не в стенах больницы, а на улицах Москвы. КГБ, МВД и милиция получили приказ: найти всех, кто может быть заражён. Каждого, с кем Кокорекин обмолвился словом, с кем сел в один трамвай, кому подарил индийский сувенир. Это была операция по обезвреживанию бомбы замедленного действия.

И тут выяснились жуткие детали. Оказывается, художник не был привит перед вылетом в Индию. Вернее, официально прививка стояла, но, как позже выяснили следователи, художник просто купил справку за 100 рублей у нерадивого врача. Из-за этой беспечности он заразился сам и поставил под удар миллионы. Список контактов рос как снежный ком. Художник ездил на такси, был в гостях и общался с дочерью. Девушка училась в Менделеевском институте — 150 студентов отправили на карантин прямо с лекций.

Дальше был настоящий детектив! Кокорекин привёз из Индии ковёр, который позже продали в комиссионку. Конечно же, сувенир нужно было срочно найти. Вы вообще представляете, как искать проданный ковёр? А вот у милиции не было времени думать, нужно было поднимать документы из магазина и искать покупателя.

Пришлось даже изъять подарки, которые художник дарил любовнице. Спецслужбы отслеживали судьбу каждого носового платка. Один из очагов заражения нашли в Сандуновских банях, где женщина заразилась оспой, просто присев в кресло косметолога.

Скоро стало понятно, что круг контактов разорвать мгновенно не удастся, под пристальным вниманием находилось 9342 человека, и этот список рос с каждой минутой. Приняли решение посадить город на карантин. Закрывались железнодорожные пути, самолёты снимались с рейсов, перекрывались трассы. Пассажиров снимали с поездов, если те проходили через «красную зону». Самое страшное — у большинства людей не было иммунитета. Прививки от оспы делали только детям, взрослые старше 30 лет оказались беззащитны. Власти приняли решение — нужно привить всех! Причём в кратчайшие сроки, чтобы обезопасить 10-миллионный мегаполис.

Со всего Союза военно-транспортная авиация везла вакцину. Из Томска, Ташкента и Краснодара. В Институте Мечникова лучшие умы страны работали круглосуточно, проверяя каждую ампулу. По некоторым подсчётам, страну спасали 26 963 медработника, а прививочные бригады работали на износ, чтобы поставить 10 миллионов вакцин меньше чем за 3 недели. В итоге привили 5,5 миллиона москвичей и более 4 миллионов жителей области. За 19 дней с момента официального начала борьбы с вирусом. Это мировой рекорд, который до сих пор не побит.

Официальные итоги операции выглядят фантастично: из 46 заболевших умерли трое. В масштабах возможной катастрофы, когда вирус мог уйти в другие города, такой результат — это абсолютная победа. Не зря позже именно советский опыт и советские вакцины легли в основу глобальной программы ВОЗ по уничтожению оспы на всей планете.

Да, власти не решились информировать граждан об опасности, чтобы не сеять панику. Но при этом они сделали самое главное — защитили столицу! КГБ искал контакты, врачи сутками не выходили из боксов, армия перекрывала дороги. И люди, которых принудительно закрывали в больницах, не бунтовали, а слушались. Потому что понимали: это настоящая война с очень коварным противником.

Алексей Кокорекин, сам того не желая, стал «нулевым пациентом», который едва не уничтожил столицу. Но Москва устояла благодаря титаническим усилиям власти и врачей. А о том, действительно ли в СССР разработали искусственный интеллект, — читайте в материалах Life.ru!

Ещё больше WOW-контента — в нашем канале в МАХ!