13 августа Борису Чиркову — 125: как Максим из советской кинотрилогии стал кумиром целой страны

13 августа исполняется 125 лет со дня рождения Бориса Чиркова, актёра, которого страна десятилетиями называла не по паспорту, а по имени его самого знаменитого героя: Максим. Сегодня многие знают его разве что по чёрно-белым кадрам из школьной программы, но в 1930-е парень с гитарой значил для советских зрителей примерно то же, что позже значили для западной публики культовые киногерои вроде Джеймса Бонда. Рассказываем, как студент из провинции стал символом целой эпохи.

Борис Чирков родился в 1901 году в городке Нолинске Вятской губернии — глубокой российской провинции. В 1921 году он приехал в революционный Петроград и поступил в Политехнический институт, но быстро понял, что инженерное дело не для него, и перевёлся в Институт сценических искусств. Там как раз набирали актёров для необычного Театра народной комедии, где классические приёмы соединялись с цирковой акробатикой и балаганным весельем.

Театр просуществовал всего два года, но студентам он привил вкус к эстрадной эксцентрике на всю жизнь. Именно там Чирков вместе с товарищами по институту, среди которых был будущая звезда Николай Черкасов, придумал пародийный танец-пантомиму «Пат, Паташон и Чарли Чаплин»: Чирков изображал долговязого Паташона в манере знаменитых героев немого кино. Этот незамысловатый номер пользовался успехом у самой разной публики и стал первым шагом молодого артиста к настоящей известности.

После расформирования театра выпускников института приняли в труппу ленинградского ТЮЗа, где худруком работал знаменитый педагог Александр Брянцев. Здесь Чирков получил серьёзную актёрскую школу и сыграл заметные роли — Тиля Уленшпигеля и Санчо Пансу, а параллельно пробовал себя и в классике, сыграв самозванца в «Борисе Годунове» Пушкина, Семёна в «Плодах просвещения» Толстого. Простота и обаяние молодого артиста привлекли внимание кинематографистов.

Дебют Чиркова на экране состоялся в 1928 году: он появился в эстрадном номере в фильме «Мой сын», сыграв всё того же Паташона из своего театрального прошлого. Роль была небольшой, но именно она открыла Чиркову дорогу в кинематограф — правда, о том, что эта дорога приведёт его к главной роли жизни, тогда никто не подозревал. Путь к славе у советских актёров часто начинался со скромных эпизодов — например, свой путь к народному признанию Станислав Садальский тоже начинал далеко не с главных ролей.

В начале 1930-х режиссёры Григорий Козинцев и Леонид Трауберг задумали фильм «Большевик» — историю простого рабочего парня, который проходит путь до профессионального революционера. На главную роль Максима они изначально планировали Эраста Гарина, а Чиркова пригласили лишь на второстепенную партию рабочего Дёмы, который погибает в первом же столкновении с полицией. Съёмки уже начались, когда работу неожиданно остановили.

Когда режиссёры объявили, что Максима теперь сыграет именно Чирков, актёр растерялся и стал протестовать: с его невысоким ростом и простоватым говором роль профессионального революционера и рабочего вожака казалась ему совершенно неподходящей. Однако Козинцев и Трауберг настояли на своём — и это решение оказалось одним из самых точных попаданий в истории советского кино: контраст между негероической внешностью героя и его легендарной судьбой стал главным козырем будущей трилогии.

Готовясь к роли, Чирков честно признавался, что с жизнью рабочих совсем не знаком: на заводах он не бывал и в революционном движении не участвовал. По совету режиссёров актёр отправился на завод «Красный выборжец», где часами простаивал в цехах у станков и обедал вместе с рабочими. В ленинградском Доме кино он также встречался со старыми питерскими рабочими, которые рассказывали ему о забастовках и подпольных типографиях начала века.

Отдельная легенда связана с песней Максима. Чирков хорошо пел и просил создателей фильма подобрать для героя подходящую мелодию, но подходящий вариант никак не находился. Однажды на площадку привели подвыпившего гармониста, который затянул простую дворовую песню про шар голубой, который «крутится, вертится». Именно она мгновенно легла в основу образа и стала визитной карточкой Максима на десятилетия вперёд, хотя изначально никто не планировал делать её символом целого фильма. Кстати, недавно Life.ru вспоминал, как родилась другая знаменитая песня из кино — «Шаланды, полные кефали».

Готовый фильм повезли показывать в Кремль высшему партийному руководству — случай для того времени рядовой, но для самих создателей нервный до дрожи. В темноте зала звучали замечания от людей, которых Козинцев и Трауберг узнали по знакомым портретам: Калинин интересовался, действительно ли на таком заводе не кланялись мастерам, а Ворошилов подшучивал, что Максим в фильме выглядит слишком взрослым для событий начала века.

Сталин тоже задавал вопросы о деталях костюма и поведении героя, и создатели фильма сильно нервничали в ожидании приговора руководства страны, ведь неудачный отзыв мог перечеркнуть всю их будущую карьеру в кино. Но в итоге вождь налил себе чай и коротко резюмировал просмотр фразой «Максим хорош!» — и этой короткой оценки оказалось достаточно, чтобы дальнейшая судьба картины и всей будущей трилогии была решена в самую благоприятную для авторов сторону.

В январе 1935 года «Юность Максима» вышла на экраны и мгновенно завоевала любовь миллионов зрителей. Чиркова после премьеры уже не называли иначе чем Максимом, а на студию хлынули сотни писем с просьбами рассказать о судьбе героя дальше. Так родились продолжения — «Возвращение Максима» в 1937 году и «Выборгская сторона» в 1939-м, где герой Чиркова взрослел вместе со страной: из заводского парня в вожака рабочих, а потом и в наркома.

Работа над трилогией растянулась на шесть лет, и Чиркову пришлось почти полностью оставить театр. Похожим образом сегодня зрители иногда намертво прирастают к одной роли на всю жизнь — например, зрители «Семнадцати мгновений весны» до сих пор не могут отделить Вячеслава Тихонова от его легендарного разведчика, хотя со дня премьеры сериала прошло уже больше полувека. Максим оказался настолько любим публикой, что появился даже в эпизоде фильма «Депутат Балтики» вне трилогии.

После оглушительного успеха трилогии Чиркова могло затянуть в один образ навсегда, но он сознательно не стал искать черты Максима в других ролях. Он сыграл Степана Лаутина в «Учителе», батьку Махно в «Александре Пархоменко», Дениса Давыдова в «Кутузове» и десятки других непохожих персонажей. В годы Великой Отечественной войны Чирков выступал на фронтовых концертах и стал одним из любимых киногероев эпохи в образе Антоши Рыбкина — армейского повара из фронтовых киносборников.

Уже в зрелые годы, когда для многих актёров начинается творческий спад, Чирков создал на сцене несколько ярких образов — крестьянина Агабо в спектакле «Пока арба не перевернулась», купца Прибыткова Островского и старика Муромского Сухово-Кобылина, за что получил Госпремию РСФСР имени Станиславского. Итогом пути стало звание Героя Соцтруда. Судьбы деятелей искусства редко складывались ровно: ровесник Чиркова, писатель Михаил Зощенко, тоже познал всенародную любовь, но затем пережил травлю от государства, которой сам Чирков избежал.

Борис Чирков ушёл из жизни в 1982 году. После себя он оставил не просто фильмографию, а живого героя, которого миллионы советских людей воспринимали почти как реального человека. За 125 лет с его рождения страна успела измениться до неузнаваемости, но кадры с гитарой и песней про голубой шар по-прежнему узнаваемы даже теми, кто ни разу не видел трилогию целиком. Максим давно перестал быть просто ролью — он остался частью общей памяти о времени, когда актёр и его герой слились в одно целое.

Ещё больше WOW-контента — в нашем канале в МАХ!