Сергею Довлатову — 85: писатель, чьи книги при жизни не издавали в СССР, а теперь разбирают на цитаты

Сегодня книги Довлатова просто стоят на полках магазинов. Трудно поверить, что при жизни писатель годами добивался публикации на родине и перебивался журналистской работой. 3 сентября 2026 года писателю исполнилось бы 85 лет, поэтому Life.ru решил рассказать, как неизвестный советский автор-эмигрант оказался на страницах The New Yorker, почему на родине его начали печатать только незадолго до смерти и какую роль в его судьбе сыграли Бродский, жена, дочь и алкоголь.

Сергей Довлатов родился 3 сентября 1941 года в Уфе, куда его родители были эвакуированы из Ленинграда. Его отец Донат Мечик работал театральным режиссёром, мать Нора Довлатова была актрисой, а позднее стала корректором. В 1944 году семья вернулась в Ленинград, ставший для будущего писателя главным городом жизни и литературы.

Довлатов поступил на отделение финского языка филологического факультета Ленинградского государственного университета, но через два с половиной года был отчислен за неуспеваемость. Затем последовала служба во внутренних войсках, где он охранял исправительные колонии в Коми АССР. Именно там начинающий автор увидел мир, который позднее описал в повести «Зона» 1982 года.

Почему Довлатова не печатали в СССР? Сказать, что работы писателя совсем не публиковались, было неверно, поскольку отдельные рассказы, рецензии и производственные тексты Сергея всё-таки появлялись в журналах. Однако издать книгу своей настоящей прозы ему так и не удалось.

В 1970-х годах Довлатов жил в Таллине, работал в газетах «Советская Эстония» и «Вечерний Таллин». Журналистские истории этого периода позднее легли в основу «Компромисса». Подготовленный издательством «Ээсти Раамат» сборник «Пять углов» уже набирали в типографии, но по указанию республиканского КГБ набор уничтожили.

Редакции раздражало не только содержание его текстов, но и сама интонация. Довлатов не разоблачал советскую действительность громкими словами и не предлагал правильного выхода. Он показывал мир, в котором все понемногу лгут, приспосабливаются, пьют, боятся начальства и одновременно остаются живыми людьми. Такая проза не оставляла места для официального оптимизма. Рассказы Довлатова распространялись в самиздате и появлялись в эмигрантских журналах. В 1976 году его исключили из Союза журналистов СССР. Первая книга писателя вышла в 1977 году в американском издательстве «Ардис» и называлась «Невидимая книга».

С Иосифом Бродским Довлатов познакомился ещё в ленинградской литературной среде зимой 1959–1960. После армии он приносил поэту свои первые рассказы и получал далеко не только похвалы. Бродский вспоминал, что критиковал молодого прозаика довольно сурово, однако тот продолжал писать и показывать новые тексты.

Позднее Довлатов называл Бродского человеком, который сумел внутренне жить так, словно советской системы вокруг него не существовало. Их объединяло стремление сохранить личную свободу, но писали они совершенно по-разному. Бродский создавал сложную интеллектуальную поэзию, а Довлатов добивался предельной ясности. «Серёжа был прежде всего замечательным стилистом», — писал о нём Иосиф.

По мнению поэта, рассказы Довлатова держались прежде всего на ритме и интонации, а сюжет служил лишь поводом для речи. Сам Бродский уехал из СССР в 1972 году, а Довлатов шестью годами позже. Уже после смерти друга Бродский посвятил ему отдельное эссе, в котором объяснил международный успех писателя его узнаваемой тональностью — голосом человека, не позволяющего навязать себе роль жертвы.

В 1978 году жена писателя Елена и их дочь Катя уехали в США. Довлатов долго не решался последовать за ними. Эмиграция пугала его не только неизвестностью, но и возможной потерей языка, который был единственным пространством, где писатель чувствовал себя свободным. Но в августе того же года 36-летний писатель покинул СССР вместе с матерью. Несколько месяцев они провели в Вене, а в феврале 1979 года добрались до Нью-Йорка. С собой у Довлатова был небольшой чемодан, вещи из которого позднее превратились в восемь историй знаменитой книги.

В Америке он поселился в районе Форест-Хилс, работал на радио «Свобода» и стал одним из создателей русскоязычной газеты «Новый американец». Издание быстро приобрело популярность благодаря живому языку, иронии и отказу от привычного эмигрантского пафоса. Именно в США Довлатов наконец получил то, чего годами ждал на родине. Его рассказы начали выходить в The New Yorker, а за последние 12 лет жизни он издал 12 книг. Однако это не значит, что Америка внезапно превратила неудачника в писателя. Довлатов годами переписывал старые произведения, сокращал фразы и добивался нужного ритма. Эмиграция дала ему не талант, а возможность быть услышанным. The New Yorker отмечал, что его проза соединяла реальные воспоминания и вымысел, превращая обычные эпизоды в яркие и смешные истории.

Отношения Сергея и Елены Довлатовых трудно назвать спокойными. Они сходились, расходились, жили отдельно, ссорились из-за денег, пьянства и эмиграции. При этом именно Елена стала не только женой, но и первым редактором писателя. В США она помогала выпускать «Новый американец», а после смерти мужа занималась его архивом и защищала авторские права.

Дочь Екатерина росла внутри этой непростой семейной истории. В книгах отец часто упоминал её, но Катерина позднее подчёркивала, что не считает себя их героиней и что проза Довлатова не является документом. «Главный герой — авторское «я», хотя, конечно же, это не Сергей Довлатов», — объясняла дочь писателя. Несмотря на непростые семейные отношения, Катерина сохранила связь с творчеством отца и перевела «Заповедник» на английский язык. Благодаря ей книга под названием Pushkin Hills получила новую жизнь у американского читателя.

В книгах Довлатова также много много алкоголя. Его герои пьют от скуки, безденежья, одиночества, невозможности изменить жизнь и просто потому, что все вокруг делают то же самое. Автор описывает это смешно, но за комизмом почти всегда видны отчаяние и стыд. Но почему писатель уделял спиртному так много внимания?

Дело в том, что в жизни Довлатов действительно страдал алкогольной зависимостью. Это разрушало отношения, мешало работе и пугало близких. И хоть существует мнение, что творил Довлатов исключительно в трезвом состоянии, умер он 24 августа 1990 года от сердечной недостаточности. Конечно, прямо связывать его смерть исключительно с алкоголем нельзя, но зависимость была не забавной особенностью характера, а одной из самых болезненных частей его жизни.

Но почему же произведения писателя кажутся уместными даже спустя много десятилетий? Вероятно, его проза звучит легко, хотя за этой лёгкостью скрывается многократная редактура. Более того, он писал о проблемах, которые, вероятно, будут актуальны всегда. При жизни Довлатов мечтал увидеть собственную книгу на родине. Сегодня его произведения переиздают, экранизируют, изучают в университетах и разбирают на цитаты. Возможно, Бродский оказался прав. Довлатова читают не потому, что он объясняет ушедшую эпоху, а потому, что говорит с читателем на равных.

А вы читали «Чемодан», «Заповедник» или «Компромисс»? Какое высказывание Довлатова запомнилось вам больше всего? Кстати, ранее Life.ru рассказывал о другой великой фигуре русской литературы — какими были последние дни Марины Цветаевой и почему место её захоронения до сих пор достоверно не установлено.

Ещё больше WOW-контента — в нашем канале в МАХ!