Юлия Друнина: поэтесса-фронтовик, которая писала о войне без пафоса

Из всех тысяч поэтов, прошедших Великую Отечественную, Юлия Друнина особенно выделяется. Пока другие описывали сражения масштабно и эпично, она писала просто, но умела это делать так, что эти простые строки врезаются в память намертво. В её биографии уживаются несовместимые вещи: книжная романтика и грязь окопов, детская мечта о поэзии и солдатские кирзачи. Life.ru решил вспомнить, как Юлии удавалось превращать всё это в стихи, которые до сих пор читают!

10 мая 1924 года в Москве в семье скромных интеллигентов родилась девочка. То, что она будет писать, стало понятно изначально: стихи Юля начала сочинять в 11 лет и уже тогда победила в поэтическом конкурсе с произведением «Мы вместе за школьной партой сидели…» А потом грянуло 22 июня 1941 года.

Семнадцатилетняя выпускница, накануне вместе с одноклассниками встречавшая рассвет после школьного бала, тут же рванула на фронт. Родители были против, но их дочь проявила характер. Прибавила себе год в военкомате и записалась в добровольную санитарную дружину при Красном Кресте.

Вчерашняя юная леди стала санинструктором в пехотном полку. Она копала окопы под Можайском, выносила с поля боя тяжелораненых мужчин, попадала в окружение, видела рукопашные схватки. В 1943 году Друнина получила тяжёлое ранение в шею, осколок застрял в двух миллиметрах от сонной артерии. Но девушке удалось выжить! Войну Юлия закончила старшиной медицинской службы, награждённая орденом Красной Звезды и медалью «За отвагу». Но главные её трофеи не награды, а блокноты со стихами, написанными между перевязками и боями.

Фирменный знак её поэтики — это скупость и точность. Вместо громогласных «Ура!» и «За Родину!» поэтесса использовала неприметные детали и военный сленг, что обнажало реальную картину происходящего. Такая детализация передаёт эмоции куда сильнее любых лозунгов. Даже стихотворение «Зинка» начинается не с атаки, а с бытовой, почти уютной детали: «под шинелью вдвоём теплее на продрогшей, гнилой земле». Самые сильные свои строки Друнина выстрадала в 1943 году в госпитале. Стихотворение «Я только раз видала рукопашный…» стало её визитной карточкой:

Никаких «подвигов», «долга», «чести». Только личный опыт, пропущенный через сознание человека, чьи руки помнили тяжесть раненых тел. Кстати, современники Юлии были совершенно другими. Константин Симонов и Ольга Берггольц, например, пришли на войну уже состоявшимися литераторами. А Друнина оказалась на передовой семнадцатилетней девчонкой.

В отличие от коллег, Друнина отказалась от поэтики большого масштаба. В «Родине» она писала: «Потому что имя ближе, чем «Россия», не могла сыскать». Поэзия женщины говорит не о величии, а о людях, которые шли в атаку не за идею, а за товарища: «Зинка нас повела в атаку. Мы пробились по чёрной ржи…» И это то, за что Друнину не перестают ценить и сегодня: она была «своей», окопной, понятной любому, кто когда-либо держал в руках автомат или просто терял близких.

Юлия Друнина всегда старалась рассказать, какой войну видит женщина, которая ещё совсем недавно была юной девочкой, оказавшейся в аду. Пожалуй, именно это — самая сильная часть её лирики. «Я не привыкла, чтоб меня жалели. Я тем гордилась, что среди огня мужчины в окровавленных шинелях на помощь звали девушку — меня…» — писала Юлия.

Война в её стихах — это прежде всего потеря детства и нежности. Фраза стала фактически поэтической формулой её поколения: «Я пришла из школы в блиндажи сырые, от Прекрасной Дамы — в мать и перемать». Тончайшая душевная организация шла вразрез с суровой мужской действительностью, но выжить помогала именно эта внутренняя хрупкость, переплавленная в поразительную стойкость. Но даже там, где смерть становилась привычной, любовь оставалась настоящей. В условиях, несовместимых с жизнью, она была той самой соломинкой, которая помогала держаться на плаву: «Не командир он ей, а милый… Любовь, рождённая в огне, была посланником от мира, полпредом счастья на войне».

Та же самая удивительная способность любить и помнить раскрывается в знаменитом стихотворении «Зинка» — лирическом реквиеме по подруге Зине Самсоновой, погибшей от пули снайпера в январе 1944 года. Убитая горем, Друнина пишет:« Где-то, в яблочном захолустье, мама, мамка твоя живёт. У меня есть друзья, любимый, у неё ты была одна». Эти строки вовсе не о героизме... Юлия писала о том, как война уродует семьи, калечит судьбы и оставляет старушку у иконы с бесконечной, никому не нужной верой.

Война закончилась, но для Юлии Друниной её сражение на этом не остановилось. Комиссованная по ранению в конце 1944 года с диагнозом «инвалид войны», она вернулась в Москву и поступила в Литературный институт. Однако гражданская жизнь оказалась чужой. Даже на студенческих занятиях Друнина не расставалась с солдатской формой: «Пусть на локтях топорщились заплаты, пусть сапоги протёрлись — не беда! Такой нарядной и такой богатой я позже не бывала никогда». Свой первый поэтический сборник в 1948 году она так и назвала «В солдатской шинели».

Наследие Юлии состоит из 9 сборников стихов при жизни и десятков переизданий после. Её творчество продолжает жить до сих пор! И всё потому, что Друнина сумела сказать о главном без неуместного пафоса: «Я родом не из детства — из войны». Её стихи доказывают, что патриотизм не громкие слова, а способность променять комфорт на шинель и быть честной не только с читателем, но и с самой собой. Кстати, недавно Life.ru опубликовал историю георгиевской ленты. В статье мы рассказали, откуда возник символ, без которого не обходится ни один День Победы!

Ещё больше WOW-контента — в нашем канале в МАХ!