«Мы друг без друга на МКС существовать не сможем»: Глава Роскосмоса Баканов — о США, Луне и Марсе

14 июля 2026 года с Байконура стартовал «Союз МС-29». На борту — космонавты Роскосмоса Пётр Дубров и Анна Кикина и астронавт NASA Анил Менон. Через три часа и два витка вокруг Земли корабль пристыковался к Международной космической станции. Экипажу предстоит провести на орбите около восьми месяцев.

Пуск получился необычным ещё по одной причине. На Байконур приехал глава NASA Джаред Айзекман — первый руководитель американского космического агентства, посетивший космодром за восемь лет. Вместе с генеральным директором Роскосмоса Дмитрием Бакановым он провожал международный экипаж и обсуждал будущее сотрудничества двух стран в космосе.

Сразу после старта Александр Юнашев спросил Баканова, что испытывает глава российской космической отрасли, когда ракета наконец отрывается от Земли.

— Самое главное, что ребята на расчётной орбите. Теперь двухвитковая схема, и через три часа ждём, когда они выйдут на МКС. И тогда посчитаем, что миссия уже выполнена, — ответил Баканов.

По его словам, первая эмоция после успешного запуска — «удовлетворение от выполненной работы» и благодарность десяткам коллективов, которые готовили миссию: РКК «Энергия», РКЦ «Прогресс», Центру эксплуатации объектов наземной космической инфраструктуры и другим предприятиям.

Но отдельно глава Роскосмоса тогда поблагодарил американских коллег.

— Сегодня с нами работает глава NASA Джаред Айзекман. Очень добрый произошёл контакт. Сегодня совместная миссия: два наших космонавта и один американский астронавт. Они вместе работают и показывают, что никакие разногласия не мешают реализовывать масштабные совместные задачи и что наш космос до сих пор очень востребован.

Волноваться во время пилотируемых запусков, признаётся Баканов, он так и не разучился.

— Поскольку там всё-таки люди находятся, всегда за них переживаешь. Ко многой работе действительно привыкаешь, но здесь переживаешь больше за коллег, за ребят, чтобы всё было безопасно для них.

Для самого Баканова Байконур — ещё и место с особой биографической рифмой. Он родился здесь в 1985 году, когда город ещё назывался Ленинском. Его отец служил на космодроме, но семья уехала, когда будущему главе Роскосмоса не исполнилось и года. Позже он жил в Ленинграде — Санкт-Петербурге, а в феврале 2025 года был назначен руководителем всей российской космической отрасли.

— Никогда особенно не задумывался о символизме, — говорит Баканов. — Просто родился в военной семье, папа служил здесь. Потом судьба сложилась так, что я сделал такой виток и вернулся к космической отрасли. И с большим удовольствием работаю на её благо.

Космонавтом в детстве он тоже мечтал стать.

— Наверное, как и все ребята. Но совсем в маленьком возрасте.

Сам Баканов, впрочем, в космос пока не собирается. Ранее в беседе с Life.ru глава Роскосмоса объяснял это предельно практично: «Меня с работы никто не отпустит».

Продолжили разговор уже в Москве — в Национальном космическом центре, который Владимир Путин открыл 13 сентября 2025 года. Именно здесь разместится в том числе Центр управления полётами будущей Российской орбитальной станции.

Перед камерой Баканов снимает галстук, аккуратно складывает его и передаёт помощнику. Через несколько минут рука по привычке потянется к воротнику — поправить уже отсутствующий узел. Пока закрепляют петлички, глава Роскосмоса успевает спросить Юнашева о впечатлениях от Байконура и сказать, что сам посмотрел публикации журналиста после поездки.

А потом начинается разговор уже не только о состоявшемся запуске. О том, почему космонавты перестали казаться недосягаемыми звёздами. Зачем Россия продолжает работать с американцами. Когда появится своя орбитальная станция. Почему нужны миллиарды на Луну и дальний космос. И действительно ли человечество когда-нибудь поселится на Марсе.

В галерее Национального космического центра стоят образцы и макеты отечественной космической техники. Среди них — спускаемый аппарат Валентины Терешковой.

И именно здесь Александр Юнашев начинает с вопроса, который ещё несколько десятилетий назад мог бы показаться странным: почему космонавты больше не являются для детей такими же звёздами, какими когда-то были Гагарин, Терешкова и Леонов?

— Нельзя сравнивать то время, когда всё только зарождалось и начиналось, когда всё было штучным и уникальным, с сегодняшним днём, — отвечает Баканов. — Сейчас космос стал серийным: тысячи спутников на орбите, сотни запусков ракет, сотни изготовленных двигателей. Плюс огромное количество других поводов в информационном пространстве. Поэтому здесь нельзя грустить.

Но спрос на космос, убеждён он, никуда не исчез.

В 2026 году Роскосмос проводил очередной открытый набор в отряд космонавтов, причём впервые документы можно было подать через «Госуслуги». Сервисом заинтересовались более 12 тысяч человек. В июне, когда статистика была раскрыта подробнее, 76% потенциальных кандидатов составляли мужчины и 24% — женщины.

— Более 12 тысяч заявок было отправлено, чтобы попробовать себя в роли космонавтов. Профессиональные спортсмены, блогеры пытались пройти эти отборы и поняли, насколько это непросто. Вы тоже на своём опыте увидели, как всё происходит, побывали с нами на Байконуре на запуске пилотируемой миссии.

Юнашев уточняет:

— А среди этих 12 тысяч больше женщин или мужчин?

— Честно говоря, статистику не знаю, но уверен, что мужчин больше.

Так и оказалось: примерно три четверти интересовавшихся отбором — мужчины.

Но может ли у современной космонавтики вообще появиться новая фигура масштаба Гагарина или Терешковой?

— Когда в 1961 году полетел Гагарин, он был первым и уникальным. Весь мир его знал, все страны встречали как своего национального героя, хотя он был нашим, советским, соотечественником. Потом была Валентина Владимировна Терешкова, Алексей Архипович Леонов, первым вышедший в открытый космос. Это уже назад не отмотать. Когда есть первый — он становится уникальным.

Теперь, говорит Баканов, человечеству предстоят другие «первые»: возвращение людей на Луну, строительство внеземной инфраструктуры, полёты к более далёким объектам.

А сама профессия космонавта от того, что полёты стали регулярнее, менее героической не стала.

— Ни в коем случае роль космонавта никогда не принижалась. Это действительно подвиг. Не просто так люди получают звезду Героя России — высшее звание. Они очень серьёзно подготовлены и сильно рискуют своей жизнью, выполняя миссию по изучению космоса.

Юнашев смотрит на обугленный после возвращения спускаемый аппарат:

— Когда понимаешь, что внутри этого был человек… Звёзды давать надо.

Разговор продолжается уже в будущем Центре управления полётами Российской орбитальной станции.

Первый вопрос — о недавнем запуске с Байконура. Были ли во время него технические проблемы, которые не заметил обычный зритель?

— Всё прошло штатно, по короткой двухвитковой схеме. Команда слаженная, отработанная: командир Пётр Дубров, Анна Кикина и американский астронавт.

NASA также подтверждало: «Союз МС-29» стартовал 14 июля в 19:47 по времени Байконура, а спустя примерно три часа успешно пристыковался к модулю «Причал».

Но дальше Баканов говорит уже не столько о конкретном экипаже, сколько о конструкции самого российско-американского сотрудничества.

— У нас перекрёстные полёты. На МКС есть российский и американский сегменты. По сути, это совместная инфраструктура, такое мини-государство на орбите Земли. Часто задают вопросы: почему мы с американцами, зачем? Очень важно понимать, что мы друг без друга на МКС существовать не сможем. Мы должны друг другу помогать. И в случае чего спасти друг друга может только партнёр.

Это не просто фигура речи. NASA прямо называет МКС взаимозависимой системой: разные партнёры отвечают за собственные элементы станции, но для нормальной работы комплекса необходим их совместный вклад.

При этом далеко не со всеми бывшими партнёрами России сотрудничество пережило последние годы.

Юнашев вспоминает французский Куру, откуда с 2011 года запускались российские ракеты «Союз».

— Для меня странное было принято решение. У нас на Куру был стартовый стол под ракету «Союз». И недавно они с такой радостью показывали кадры, как его сносят. Инженерное, техническое сооружение, обеспечившее десятки пусков. Я понимаю охлаждение отношений, которое рано или поздно закончится. Но зачем сносить и демонтировать то, что приносило пользу? Это их решение.

Европейские пуски «Союзов» прекратились в 2022 году. Сейчас бывший комплекс действительно переоборудуют: Центр космических исследований Франции сообщает, что площадка получила название Multi-Launcher Complex №2 и должна использоваться в том числе для многоразовой малой ракеты Maia. Демонтаж части оборудования бывшего российского стартового комплекса стал частью этой перестройки.

— У нас «Союз» стартует с трёх космодромов — Байконура, Плесецка и Восточного. Будем работать с наших площадок, — говорит Баканов. — Конечно, обидно, но работать будем независимо от этих решений.

Один из главных результатов июльских переговоров Баканова и Айзекмана — договорённость продолжить совместную работу на Международной космической станции до 2030 года.

Для МКС это ещё одна отсрочка выхода на «пенсию». Первый элемент станции был выведен на орбиту ещё в ноябре 1998 года, а постоянное присутствие людей на ней продолжается с 2000-го.

— Но не затормозит ли продление работы МКС создание собственной российской станции? — спрашивает Юнашев.

— Никак не влияет на наши планы. Первый модуль Российской орбитальной станции — универсальный узловой — будет изготовлен и запущен в 2028 году. И мы плавно перейдём от эксплуатации МКС к эксплуатации российской станции. Чтобы не было перерыва, когда одна история закончилась, а другая ещё не началась. Это очень важно: технологии необходимо поддерживать.

По актуальному плану первые три модуля РОС должны вводиться последовательно: универсальный узловой — в 2028 году, научный — в 2029-м, шлюзовой — в 2030-м. Полностью развернуть станцию рассчитывают к середине 2030-х.

Но неожиданнее другое: окончание эпохи МКС не обязательно станет окончанием российско-американского сотрудничества на орбите.

— Американцы разрабатывают свою национальную орбитальную станцию. Во время визита Джареда Айзекмана мы обсуждали дальнейшие планы. Мы открыли им ряд своих технических характеристик, они нам — свои. И есть вероятность, что после МКС мы ещё сможем сотрудничать на околоземной орбите.

— Совместные пуски?

— Либо совместные. Либо, если станции будут на одном наклонении и технические параметры будут синхронизированы, открывается серьёзное поле для дальнейшего взаимодействия и кооперации.

— Друг к другу в гости летать?

— Разные сценарии могут быть. Сейчас об этом преждевременно говорить.

Баканов признаётся: перед приездом главы NASA российская сторона не до конца понимала, каким будет разговор.

— Но он оказался довольно открытым, на удивление. Несмотря на все взаимоотношения, честно обсуждал и свои планы, и наши.

— Прагматичные люди всё-таки, — замечает Юнашев.

— Однозначно. Там, где нужно, Америка отношения не разрывает. Пилотируемый космос выведен из-под санкций, и я считаю, что это неплохо. Потому что, конкурируя и взаимодействуя, всегда движешься вперёд.

После переговоров в июле стороны действительно сообщили не только о продлении работы МКС, но и о намерении обмениваться технической информацией о будущих станциях и плотнее координировать движение спутников на орбите.

Следующая остановка — Луна.

Россия продолжает собственную лунную программу, говорит Баканов. Она связана сразу с несколькими направлениями: федеральной программой «Космическая наука», проектом «Космический атом» и Международной научной лунной станцией, которую Россия создаёт вместе с Китаем и другими партнёрами.

— Первая миссия — долететь до орбиты Луны, облететь её, сфотографировать со всех сторон. Дальше — посадка, разворачивание инфраструктуры.

Особая роль России в международной лунной станции должна быть связана с энергетикой.

— Наш вклад — источник энергии. Атомной. Чтобы инфраструктура могла функционировать и её было к чему подключить.

В 2025 году Роскосмос и Китайская национальная космическая администрация подписали меморандум о сотрудничестве по созданию электростанции на Луне. К тому моменту к проекту Международной научной лунной станции присоединились уже 13 стран. Российскую лунную энергосистему планируют создать к 2036 году при участии Роскосмоса, Росатома и Курчатовского института.

Но здесь возникает неизбежный земной вопрос: а оправданы ли такие расходы?

Спутниковый интернет, навигация, карты, наблюдение за Землёй дают понятный эффект уже сегодня. А зачем вкладывать огромные ресурсы в далёкие планеты?

Баканов вспоминает многочасовые разговоры с Айзекманом на Байконуре.

— Так получилось, что у нас было практически два с половиной дня. Помимо рабочих диалогов был момент, когда мы просто обменялись мнениями: а как каждый из нас вообще видит развитие? И оба пришли к выводу, что как наше здоровье не изучено даже на процент-два, так и космос.

По словам Баканова, человечество находится только в начале этого пути.

— Даже самые передовые российские, американские или китайские технологии — это ещё даже не рядом с одним процентом того, что нам предстоит изучить.

И здесь глава Роскосмоса переходит к максимально далёкой перспективе.

— Нужна тесная кооперация, чтобы шагнуть вперёд, обеспечить мультипланетность. Кто знает, что будет на Земле? Какие катастрофы, в том числе техногенные. Всегда должен быть резервный вариант, куда человечество могло бы переехать. Без космоса это сделать невозможно.

Первый полигон — Луна.

— На Луне должны быть отработаны технологии жизнеобеспечения. Человек должен автономно находиться там какое-то время до создания полноценных экологических систем. Ради этого наука и должна двигаться вперёд. И в этом смысле такие затраты, конечно, оправданы.

— То есть вы действительно верите, что когда-нибудь будут колонии на Марсе?

— Сто процентов. Сначала на Луне, потом на Марсе.

Сегодня, объясняет Баканов, телескопы и автоматические аппараты изучают всё более далёкий космос и ищут объекты, которые человечество когда-нибудь сможет исследовать непосредственно.

— Не в Сочи будем летать на выходные, а на Марс или Венеру?

Баканов улыбается:

— Мы с вами всё-таки пока в Сочи.

— То есть это уже не наше поколение?

— Нет. Думаю, наше поколение застанет миссии, когда не один человек в исключительном порядке, а уже определённая инфраструктура окажется на Луне и, может быть, на каких-то других небесных телах. Роверы и научные миссии уже отправляют к Луне, Марсу, Венере. Просто не на каждой планете в принципе возможно обеспечить жизнедеятельность. Но изучение идёт.

Луна, новая орбитальная станция, десятки и сотни спутников, новые ракеты — всё это стоит дорого.

На новый национальный проект по развитию космической деятельности до 2036 года государство предусмотрело около 4 триллионов рублей. В проект входят восемь федеральных направлений — от спутниковых группировок до космической энергетики и науки.

Хватает ли этих денег?

— Денег всегда мало, как говорится. Но сначала нужно обеспечить результат за счёт тех ассигнований, которые найдены. И спасибо государству — председателю правительства, первому заместителю председателя правительства, Минфину, президенту. Несмотря на все сложности, с которыми сталкивается бюджет, на космос находятся деньги, чтобы было движение вперёд.

По мнению Баканова, одна из главных ошибок — остановить разработки на несколько лет в расчёте вернуться к ним, когда появится больше денег.

— Очень легко что-то секвестировать. Восстановить потом тяжело. Научные школы останавливают работу, происходят другие вещи. Восстанавливать гораздо сложнее, чем поддерживать и постоянно наращивать темп.

И дело не только в фундаментальных исследованиях.

Многие космические технологии давно стали настолько привычными, что человек перестал воспринимать их как космические.

— ГЛОНАСС обеспечивает навигацию в телефонах и автомобилях. Геостационарные аппараты доставляют телевизионный контент в дома. Картография основана на оптической съёмке из космоса. Космос уже не в полной мере ощущается именно потому, что стал частью повседневной жизни. Многие даже не знают, что сервисы, которыми они пользуются, работают с применением спутниковых технологий.

Спутники наблюдения могут вести как оптическую, так и радиолокационную съёмку.

— Оптико-электронная — это, по сути, фотография из космоса. А радарным аппаратам не мешают ни облачность, ни другие погодные условия.

Практический эффект таких систем может измеряться не красивыми фотографиями Земли, а вполне конкретными ЧП: например, Роскосмос сообщал, что более 90% термических точек для мониторинга пожароопасной обстановки выявляются с помощью космического наблюдения.

Дмитрий Баканов возглавил Роскосмос 6 февраля 2025 года. До этого он работал заместителем министра транспорта, руководил компанией «Спутниковая система „Гонец“», а по образованию он экономист.

Какое решение на новом месте было первым?

— Оно было связано с формированием национального проекта. Было поручение руководства страны консолидировать разные государственные программы в сфере космоса в один национальный проект, чтобы они были увязаны и синхронизированы.

Задача, объясняет Баканов, звучит просто лишь на бумаге.

— Чтобы не было такого, что создаётся ракета, но под неё нет спутника. Или, наоборот, спутник сделали, а скорости изготовления ракеты не хватает. Или космодром не готов. Нужно было всё увязать.

Теперь все ключевые государственные активности в космической отрасли сведены в один документ.

Экономическое образование при этом не освобождает руководителя корпорации от необходимости разбираться в технике, считает Баканов.

— Обязательно надо вникать. Но команда шире, чем только руководитель Роскосмоса. И моя задача — не просто сохранить корпорацию и предприятия, которые в неё входят. Основная задача — развитие всей отрасли.

А под «всей отраслью» глава Роскосмоса всё чаще подразумевает не только государственные предприятия.

Один из главных сдвигов последних лет — появление частных российских космических компаний.

Баканов перечисляет операторов спутниковой связи, компании, создающие лёгкие ракеты, аппараты дистанционного зондирования Земли и спутниковые группировки.

Среди них — СПУТНИКС, «Геоскан» и другие игроки.

— У меня задача шире, чем развитие конкретной нашей горячо любимой госкорпорации Роскосмос. Задача — развитие вообще всей отрасли.

СПУТНИКС, например, сообщал в конце 2025 года, что начиная с 2014-го компания отправила в космос уже более 100 созданных ею аппаратов. В марте 2026-го компания первой среди российских негосударственных игроков запустила коммерческую подписку на данные дистанционного зондирования Земли со своей группировки.

— Частник всегда эффективнее? — спрашивает Юнашев.

— Это очень важно, потому что частник своим рублём отвечает за результат, у него минимизированы бюрократические процедуры. Одна из основных задач, которую поставили мне руководство страны и правительство, — максимально вовлекать частников в космический оборот.

При этом полностью приватизировать отрасль Баканов считает невозможным.

— Нельзя испытывать иллюзий. Полностью в частные руки космос отдавать нельзя ни в коем случае. Это и определённые технологии, и стратегический характер ряда предприятий. Но максимально вовлекать частников, чтобы было эффективнее, дешевле и качественнее, мы обязательно будем.

Боится ли Роскосмос конкуренции?

— Ни в коем случае. Наоборот, приветствую её. По ряду сегментов мы уже видим, что частник делает лучше. Просто космос многогранен, и не обо всех технологиях я могу рассказывать. Есть часть, которая должна оставаться сугубо под контролем государства.

Государственная стратегия действительно предусматривает более широкое участие бизнеса: президент поручал создавать условия для увеличения доли внебюджетного финансирования космического нацпроекта и убирать регуляторные барьеры для частных организаций.

Граница между мирным и военным космосом всегда была тонкой.

Юнашев рассказывает, что тот же вопрос задавал Айзекману на Байконуре: станет ли космос пространством международного сотрудничества или однажды превратится в арену прямой конфронтации?

Теперь он спрашивает Баканова.

— Большинство космических технологий вообще родилось из военной сферы. Что такое ракета? Это носитель, который потенциально создавался в том числе для ответа в случае применения противником страшного оружия. Что такое системы спутниковой навигации — ГЛОНАСС у нас, GPS у американцев? Это в том числе системы для высокоточного наведения. Что такое связь? Возможность обеспечить её там, где нет наземных каналов. Очень многое сопряжено.

Но Баканов предлагает разделять два направления.

— Есть космос, связанный с ударными системами, — его мы не обсуждаем. А есть космос, нацеленный на развитие технологий и сервисов. И здесь крайне важны совместная кооперация и конкуренция.

На Байконуре журналисты во время подготовки запуска смогли подойти к ракете практически вплотную.

Не мешает ли такая открытость реальной работе космодрома?

— Нет. Задача — чтобы космос был максимально открыт и доступен гражданам.

Речь не только о туристических поездках.

— Есть возможность посмотреть трансляции, съездить на предприятие, увидеть, как собирают ракеты в цехах, как проходят прожиги двигателей. Это очень интересно. И наша задача — максимально открываться там, где это возможно.

Цель такой публичности, по словам Баканова, вполне практическая — новые кадры.

— Чтобы мотивировать ребят. Чтобы они понимали: это передовые технологии, они востребованы, конкурентоспособны и нужны. Чтобы молодые люди шли получать инженерное образование, а потом приходили работать на предприятия ракетно-космической отрасли и создавали новые продукты.

В 2026 году в России впервые прошла Неделя космоса — с 6 по 12 апреля. Роскосмос заранее заявлял цель добиться того, чтобы о мероприятиях недели из разных источников узнали более 100 миллионов человек.

Баканов вспоминает первый Российский космический форум, молодёжные и образовательные мероприятия, участие актёров и музыкантов.

— Мы пытаемся максимально открываться и показывать, что космос — это не где-то далеко. Космос в нашей повседневной жизни, он всегда с нами рядом.

А будет ли «Вызов-2» — продолжение первого художественного фильма, часть которого действительно сняли на МКС?

— Это вопрос к продюсерам. Если они примут такое решение, мы максимально поможем.

С космонавтами, находящимися на станции, сам Баканов разговаривает не каждый день.

— Иногда созваниваемся. Не часто, сразу скажу.

Но такие разговоры Роскосмос старается использовать и для популяризации отрасли.

Перед Новым годом, например, детей, мечтавших поговорить с космонавтами, привозили в Центр управления полётами в Королёве.

— Они могли отсюда, с Земли, поговорить с людьми, которые находятся в космосе. Это цепляет. Думаю, в этот раз сделаем то же самое.

— А если всё-таки выбрать одну: какая главная проблема сегодня в космической сфере? — спрашивает Юнашев.

Баканов называть одну не берётся.

— Проблем много. Мы постепенно меняем модель, вовлекаем частников, смотрим на какие-то атавизмы. Меняем ментальный подход: космос — это уже не просто какая-то уникальность. Эта уникальность должна стать серийной, должна максимально проникать в нашу жизнь. Чтобы мы шли в ногу со временем и были конкурентоспособны по отношению к любой стране.

Собственно, именно «серийность» несколько раз становится ключевым словом всего разговора.

В середине XX века космос был историей единичных рекордов. В XXI веке за место в нём конкурируют уже не две сверхдержавы. Ещё летом 2025 года Баканов говорил, что необходимыми космическими технологиями обладают порядка 10–12 стран, которые конкурируют между собой не только по научным возможностям, но и по цене.

И новая гонка — это уже не только «кто первый». Это вопрос стоимости запуска, темпа производства спутников, качества связи и снимков, частного капитала и способности превращать сложнейшую технологию в массовый сервис.

Ближе к концу разговора Юнашев уводит интервью от космоса.

— Какая у вас любимая пословица или поговорка?

— «Порядок и самоотдача бьют класс». Это говорил великий советский тренер Валерий Васильевич Лобановский.

Баканов любит футбол и хоккей, причём в хоккей играет сам — на левом фланге нападения.

А затем появляется новая традиция интервью Юнашева: перед гостем кладут книгу «Афоризмы на все случаи жизни» и предлагают открыть случайную страницу.

Несколько первых попыток оказываются настолько неудачными, что собеседники со смехом решают попробовать ещё раз.

Наконец выпадает Лев Толстой:

— «Кто счастлив сам, другим зла не желает». Полностью согласен, — читает Баканов.

Он ставит автограф напротив выпавшего афоризма. Юнашев объясняет: книга теперь будет переходить от одного героя интервью к следующему, а подписи постепенно превратят её в отдельную коллекцию.

— Путать астрономию и астрологию?

— Табу.

— Делать мемы с Гагариным?

— Допустимо. Но нельзя забывать, что нужно развиваться вперёд.

— Опаздывать на рабочие встречи?

— Табу.

После интервью Баканов дарит мерч Роскосмоса всей съёмочной группе. Юнашев накидывает на себя свитшот:

— Роскосмос, как цвет идёт.

— Тебе идёт, Саш, — отвечают за камерой.

— Сейчас похолодает как раз…

Перед уходом глава Роскосмоса снова жмёт всем руки.

— Александр, спасибо за внимание к космической отрасли. Всегда будем рады ответить на любые вопросы и рассказать то, что было бы интересно нашим гражданам.

Юнашев желает ему удачи:

— Главное, чтобы старт всегда был успешным.

Команда провожает Баканова аплодисментами.