«На её месте могла быть я»: Почему американки защищают Линдси Клэнси, убившую троих детей

Трое маленьких детей задушены, их мать оказалась на скамье подсудимых, но сотни женщин приходят к зданию суда не требовать наказания, а поддержать обвиняемую. Почему человек, погубивший троих детей, вызвал сострадание и массовое движение солидарности? Действительно ли её сторонницы оправдывают убийство, или в этой истории они разглядели проблемы нашего общества? Life.ru разобрался в случившемся вместе с клиническим психологом Станиславом Самбурским и готов всё рассказать.

Линдси Мари Масгроув родилась 11 августа 1990 года в Коннектикуте. В декабре 2016-го она вышла замуж за Патрика Клэнси. У пары родились трое детей: Кора в 2017 году, Доусон в 2019-м и Каллан в 2022-м. Семья жила в Даксбери, штат Массачусетс. Близкие описывали Линдси как жизнерадостную и заботливую мать. Её свекровь Сьюзан Клэнси говорила в суде, что та любила детей и постоянно улыбалась. Но, как писал The New Yorker, после рождения двух старших детей у Линдси появилась тревожность. Сначала она справлялась с ней с помощью тренировок, медитации и терапии, однако после рождения Каллана её состояние заметно ухудшилось.

24 января 2023 года, пока Патрик уехал за едой и лекарствами, Линдси осталась дома с детьми. Вернувшись, он нашёл жену снаружи, в луже крови. Она была в сознании и сказала, что дети находятся в подвале. Там мужчина обнаружил пятилетнюю Кору, трёхлетнего Доусона и восьмимесячного Каллана. Следствие установило, что их задушили спортивными эспандерами. Сама Линдси выжила после попытки самоубийства, но осталась парализована ниже пояса.

Прокуратура считает, что Клэнси действовала осознанно и заранее всё спланировала: отправила мужа из дома, рассчитала время его отсутствия и последовательно совершила преступление. Защита настаивает, что в момент трагедии женщина находилась в состоянии послеродового психоза и не могла в полной мере отдавать отчёт своим действиям. За время лечения она принимала более десяти разных препаратов от депрессии, бессонницы и биполярного расстройства.

История получила продолжение и спустя три года. В январе 2026 года Патрик подал иск против психиатра Дженнифер Тафтс и медсестры Ребекки Джулотты, которые участвовали в лечении его жены. В иске он обвинил специалистов в ненадлежащей помощи и заявил, что выбранное лечение могло усугубить психическое состояние Линдси и в итоге привести к трагедии.

Life.ru рассказывал, что 20 августа у здания суда в Плимуте собрались сторонницы Клэнси. По данным Associated Press, на акцию пришли около 300 женщин и лишь несколько мужчин. Многие были одеты в розовое и держали плакаты с надписями «Мир для Линдси» и «Справедливость для Линдси». Параллельно в соцсетях появились сотни роликов в поддержку обвиняемой. Одни женщины рассказывают о собственном опыте послеродовой депрессии и пугающих навязчивых мыслях, другие обвиняют систему медицинской помощи. Некоторые идут ещё дальше и распространяют бездоказательные версии о том, что детей якобы убил бывший муж Клэнси Патрик. При этом даже адвокаты Линдси не отрицают, что именно она расправилась с детьми.

11 августа был открыт сбор для родителей Клэнси — Майка и Полы Масгроув. К 26 августа сумма превысила 1,05 миллиона долларов, а число пожертвований достигло 31,7 тысячи. Организаторы подчёркивают, что деньги предназначены не для защиты Линдси, а для её родителей, которые потратили сбережения на переезд, гостиницы и поездки к дочери. Установить пол всех донаторов по открытым данным невозможно, но публичное движение в поддержку Клэнси действительно оказалось преимущественно женским. Но почему женщины защищают человека, убившего собственных детей?

Как продолжает клинический психолог, в этой истории запускается мощный механизм идентификации. Женщины, которые после родов сами сталкивались с бессонницей, депрессией, тревогой или навязчивыми мыслями, видят в обвиняемой не только убийцу. Они вспоминают моменты, когда собственная психика находилась на пределе. Получается, что для постороннего человека Клэнси прежде всего убийца, а для женщин, которые сами пережили подобные сложности, видна полная картина и первопричины, которые привели к кошмару.

Безусловно, никто не оправдывает совершённое, однако «психологический центр истории смещается с вопроса «Что она сделала?» на гораздо более страшный — «Что с ней произошло? И могло ли такое произойти со мной?», отметил специалист. Выходит так, что, защищая Клэнси, некоторые женщины одновременно пытаются успокоить и самих себя. Им важно поверить, что трагедия стала следствием болезни, которую можно вовремя заметить и остановить, а не необъяснимого превращения любящей матери в убийцу.

Клинический психолог Станислав Самбурский отмечает, что человеку психологически комфортнее считать, что страшные преступления совершают люди, изначально непохожие на окружающих. Между «чудовищем» и собой мы мысленно проводим безопасную границу. В случае с Клэнси, которая до трагедии работала медсестрой в родильном отделении, этой границы нет. Близкие описывали женщину как заботливую мать, более того, она даже обращалась за психиатрической помощью, принимала препараты и проходила лечение в стационаре. Но через 19 дней после выписки погибли её дети.

Однако биография любящей матери сама по себе не доказывает невменяемости. В суде прозвучали противоположные заключения специалистов. Эксперты защиты утверждали, что Клэнси находилась в состоянии психоза и не контролировала себя. Эксперт со стороны обвинения Кирк Хейлбрун 25 августа заявил, что женщина действительно страдала психическим расстройством, но сохраняла понимание незаконности своих действий и могла ими управлять. Окончательно вопрос об уголовной ответственности должны решить присяжные.

По словам психолога, в общественной дискуссии смешались два разных вопроса: заслуживает ли Клэнси сострадания как тяжело больной человек и должна ли она отвечать за гибель детей. Сочувствие становится опасным в тот момент, когда погибшие дети исчезают из истории, а вместо обсуждения медицинской помощи появляются теории заговора и бездоказательные обвинения в адрес их отца. Слова «мне знакомо это состояние» ещё не означают «я оправдываю убийство».

Историю Клэнси часто связывают с послеродовой депрессией, но защита говорит о другом заболевании — послеродовом психозе. Это редкое и гораздо более тяжёлое состояние, при котором могут возникать бред, галлюцинации, паранойя и потеря связи с реальностью. Оно встречается примерно у одной-двух женщин на тысячу родов. При этом подавляющее большинство пациенток с таким диагнозом не причиняют вреда детям. Послеродовой психоз считается состоянием, требующим экстренной медицинской помощи. Однако наличие психического заболевания ещё не освобождает человека от ответственности автоматически, поскольку суду необходимо установить, насколько именно болезнь влияла на способность понимать и контролировать свои поступки.

«Американские женщины вовсе не «полюбили детоубийцу». Клэнси стала для многих символом очень личного страха: «А если однажды настолько плохо станет мне? А если я попрошу о помощи, а окружающие решат, что я просто устала и всем матерям тяжело?» Когда человек видит в чужом уголовном деле собственный самый страшный сценарий, рациональная дистанция быстро исчезает. Отсюда и почти женское движение солидарности вокруг Клэнси», — заключил Самбурский.

А что думаете вы? Можно ли одновременно сочувствовать психически больному человеку и требовать для него наказания? Где проходит граница между попыткой понять преступника и оправданием его поступка? И могла ли эта трагедия не произойти, если бы Клэнси вовремя получила действительно эффективную помощь? Подобные состояния редко возникают совершенно незаметно. Ранее врач-психиатр рассказал Life.ru, какие сигналы материнской депрессии должны насторожить близких и когда женщине требуется немедленная помощь.

Ещё больше WOW-контента — в нашем канале в МАХ!