20 лет первым ядерным испытаниям Кима: почему Запад и Япония до дрожи боятся союза Москвы и Пхеньяна

Ровно 20 лет назад, 9 октября 2006 года, КНДР объявила о первом в своей истории ядерном испытании. Это был не запуск ракеты, а подземный взрыв на полигоне Пунгери. Он оказался сравнительно маломощным – около 0,5 килотонны в тротиловом эквиваленте по оценке Организации Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (CTBTO). Но значение события оказалось куда больше его физических масштабов: правительство Ким Чен Ира показало, что страна действительно готова развивать собственный арсенал.

О том, что произошло под землёй на другом конце света, сообщили даже колебания земной коры. Сейсмические волны от взрыва зарегистрировали 22 станции международной системы мониторинга. Сигнал дошёл в том числе до Ла-Паса в Боливии: на его путь ушло около 22 минут. А спустя две недели станция в канадском Йеллоунайфе обнаружила повышенную концентрацию радиоактивного ксенона-133. Анализ распространения газов в атмосфере показал, что находка согласуется с предположением о ядерном взрыве в КНДР. Так испытание стало ещё и проверкой того, способно ли международное сообщество обнаруживать подобные события на огромных расстояниях.

Реакция последовала быстро. 14 октября 2006 года Совет Безопасности ООН единогласно принял резолюцию 1718, осудив испытание и введя против КНДР санкции. От Пхеньяна потребовали отказаться от дальнейших ядерных испытаний и вернуться к переговорам по ядерной программе.

Однако давление не остановило развития северокорейского ядерного проекта. После первого взрыва страна провела ещё пять испытаний – в 2009, 2013 годах, январе и сентябре 2016-го и сентябре 2017-го. Последнее стало самым мощным из шести: сейсмические станции зафиксировали колебания магнитудой 6,1. Пхеньян заявил, что испытал термоядерное устройство, хотя точные характеристики заряда и его мощность остаются предметом споров.

С тех пор новых ядерных взрывов, подтверждённых международной системой мониторинга, не было. Однако это не означает, что ядерная программа КНДР остановилась.

Вместо подземных взрывов Пхеньян продолжает испытывать средства доставки – ракеты, которые в случае конфликта могут нести обычную или ядерную боевую часть. 3 октября 2026 года южнокорейские военные сообщили о запуске баллистической ракеты, пролетевшей более 700 километров в сторону моря у восточного побережья КНДР. Пхеньян подтвердил испытание ракеты средней дальности, а государственное агентство ЦТАК назвало её гиперзвуковой и сообщило о манёвренной траектории и применении искусственного интеллекта.

При этом северокорейская сторона заявила, что система способна гарантированно обходить противоракетную оборону. Однако независимого подтверждения этим характеристикам пока нет.

К началу октября 2026 года КНДР провела ракетные пуски более десяти раз. По оценке Стокгольмского института исследования проблем мира (SIPRI), в 2025 году страна также развивала новые системы, включая твердотопливную межконтинентальную ракету Hwasong-20 и манёвренные ракеты средней дальности. Твердотопливным комплексам требуется меньше подготовки к запуску, однако реальная готовность всей цепочки – от ракеты до боеголовки, способной выдержать возвращение в атмосферу, – остаётся предметом экспертных оценок.

Точную цифру Пхеньян не раскрывает, поэтому исследователи опираются на оценку производства расщепляющихся материалов, историю испытаний и доступные сведения о ракетах. Согласно SIPRI Yearbook 2026, по состоянию на январь 2026 года КНДР, вероятно, уже собрала около 60 ядерных боеголовок, а имеющегося материала может хватить как минимум ещё на 30.

Нужно учитывать, что это именно экспертная оценка, а не опубликованная Пхеньяном опись арсенала. Она не означает, что у КНДР есть 90 полностью готовых боеголовок, каждая из которых уже установлена на ракету и гарантированно способна достичь цели. О числе развёрнутых зарядов, степени их готовности и надёжности носителей достоверных данных в настоящее время нет.

Масштаб российского арсенала другой. По оценке SIPRI, на начало 2026 года у России насчитывалось около 5 420 ядерных боеголовок в общей инвентаризации. Примерно 4 400 из них относились к военному запасу, а 1 796 считались размещёнными на носителях. В общее число входят и снятые с вооружения боеголовки, ожидающие демонтажа, поэтому эти показатели нельзя смешивать.

Российские ядерные силы включают все три компонента – наземные ракеты, атомные подводные ракетоносцы и стратегическую авиацию. У КНДР арсенал намного меньше, а его реальная оперативная готовность известна хуже.

Свежие данные SIPRI показывают, что КНДР продолжает наращивать возможности, а Россия и США по-прежнему располагают основной частью мирового ядерного запаса.

Отношения Москвы и Пхеньяна давно вышли за рамки обычных дипломатических жестов. 19 июня 2024 года Владимир Путин и Ким Чен Ын подписали в Пхеньяне Договор о всеобъемлющем стратегическом партнёрстве. Он вступил в силу 4 декабря того же года после обмена ратификационными грамотами. Документ предусматривает военную и иную помощь, если одна из сторон подвергнется вооружённому нападению и окажется в состоянии войны, – в соответствии со статьёй 51 Устава ООН и национальным законодательством.

О значении соглашения и его бессрочном характере Life.ru писал после подписания договора. Уже весной 2025 года Москва и Пхеньян публично подтвердили участие северокорейских военных в боях в Курской области. Life.ru рассказывал об официальном заявлении КНДР на эту тему.

Сотрудничество может включать военную поддержку, обмен опытом и координацию действий. О поставках КНДР боеприпасов и ракет России сообщали международные СМИ; точные объёмы и возможный обмен технологиями остаются предметом внешних оценок. Однако подтверждённых и достоверных данных о передаче Пхеньяну российских ядерных боеголовок нет.

Договор не создаёт общего ядерного арсенала: открытых подтверждений единого ядерного командования или передачи Пхеньяну российских боеголовок нет. Решение о применении оружия остаётся на уровне руководства обеих стран.

Но для потенциальных противников Москвы и Пхеньяна такая связка усложняет стратегические расчёты. В случае серьёзного кризиса США, Южной Корее и Японии приходится учитывать не только военные возможности КНДР, но и договорные обязательства России. Для Москвы сотрудничество с Пхеньяном укрепляет позиции на северо-востоке Азии, а для КНДР – повышает международный вес и расширяет круг поддержки.

Главный эффект союза – не обещание общего ядерного удара, а изменение цены возможной эскалации. Любая сторона, которая рассматривает давление или силовой сценарий, должна учитывать риск более широкого конфликта. Этот же фактор повышает опасность просчёта: ядерное сдерживание работает через угрозу последствий, но в случае его провала цена ошибки становится катастрофической для всех участников.