777 детей отправили откармливать на Урал — а получили войну, кругосветное путешествие и массовый бунт

18 мая 1918 года на перроне Финляндского вокзала родители в последний раз целовали своих детей — тех отправляли на Урал всего на одно лето, подкормиться и отдохнуть от голодного Петрограда. Никто из провожающих не подозревал, что прощание растянется на два с половиной года, а детский эшелон забросит через линию фронта, тайгу, два океана и три континента. Life.ru рассказывает, как обычная летняя «питательная колония» обернулась одной из самых невероятных одиссей XX века.

Весной 1918 года Петроград был не лучшим местом для ребёнка: перебои с топливом, светом и, самое страшное, с едой. Когда Петроградская областная организация Союза городов объявила о наборе в летние «питательные колонии» на Урале, где обещали сытость, природу и присмотр за 75 рублей с ребёнка, откликнулись сотни семей. Истощённых детей брали и бесплатно — за счёт благотворителей. Родители рассчитывали вернуть детей к осени.

Провожая ребёнка в дорогу, петроградская мать привычно крестила порог и вешала ему на шею ладанку — расстаться с сыном или дочерью хотя бы на лето и без такого оберега было немыслимо. О том, зачем на Руси кошку первой запускали в новый дом и почему после похорон нельзя оборачиваться, Life.ru уже рассказывал — страх перед невидимым и тогда, и раньше диктовал людям множество бытовых правил.

Два эшелона с примерно восемью сотнями ребят из разных сословий и национальностей отправились на Урал в конце мая. Путь растянулся: в стране как раз началось восстание Чехословацкого корпуса, и чехи успели взять Челябинск раньше, чем туда добрались дети. Тем не менее оба состава дошли до цели — один до Миасса, второй до санатория Курьи под Екатеринбургом, — и первые месяцы прошли почти безмятежно: дети отъедались и наслаждались непривычной свободой.

Уже в августе стало ясно: вернуться в Петроград невозможно. По стране покатилась Гражданская война, отступающая Красная армия взрывала мосты за собой, а деньги у организаторов колонии закончились. Детей раздали по окрестным зажиточным семьям — свой кусок хлеба городским ребятам приходилось теперь отрабатывать наравне со взрослыми, а кто-то из них, не выдержав, начинал воровать или просить милостыню на улицах.

Трудно представить, что чувствовали оставшиеся в Петрограде семьи, месяцами не получавшие вестей о своих детях. Всё же они вместе с организаторами колонии рискнули и отправили на Урал троих: виолончелиста Валерия Альбрехта, большевика Ивана Пржевоцкого и шведского пастора Вильгельма Сарве от Международного Красного Креста. Делегации предстояло прорваться сквозь фронт — и, к всеобщему удивлению, она действительно прорвалась.

Своими силами делегаты не могли сделать почти ничего: не хватало денег, тёплой одежды и, главное, связей, чтобы вывезти детей хоть куда-нибудь в безопасное место. За помощью обратились к Американскому Красному Кресту, который тогда обосновался во Владивостоке вместе с экспедиционным корпусом США. Среди его сотрудников работал 34-летний журналист с Гавайев Райли Аллен, бросивший редакторское кресло ради волонтёрства — именно ему предстояло стать главным героем этой спасательной операции.

По инициативе Аллена подмерзающим и оголодавшим колонистам направили целый поезд с продовольствием и тёплой одеждой. Детей наконец собрали вместе в посёлке Тургояк, устроили баню, организовали школу и оказали медицинскую помощь всем, кто в ней нуждался. Но Урал и Сибирь к тому моменту контролировал Колчак, а удача постепенно склонялась на сторону красных — колчаковцев теснили к востоку, и детская колония снова рисковала оказаться в зоне боёв.

Единственный путь лежал через всю Сибирь во Владивосток. Помимо петроградских воспитателей детей сопровождали Аллен и его помощники — их учили, развлекали и даже собрали для них музыкальный ансамбль, пока эшелон натыкался то на красных, то на атамана Семёнова, то на японские патрули. По воспоминаниям одного из колонистов, нескольких повзрослевших мальчишек «призвали» семёновцы, и их судьба осталась неизвестной — среди пропавших, по всей видимости, оказалась и дочь Альбрехта, так и не дождавшаяся отца.

Во Владивостоке 1919 года царил настоящий хаос — солдаты, беженцы и сотрудники гуманитарных миссий со всего мира наводняли город. Советские власти внезапно вспомнили о судьбе петроградских детей: нарком просвещения Луначарский обвинил американцев в похищении восьмисот российских ребят и не стеснялся в выражениях. Потрясённому Аллену пришлось приглашать в колонию представителя советского правительства, чтобы тот лично убедился — дети сыты, здоровы и находятся под присмотром.

Повзрослевшие за два года дети успели расколоться и в убеждениях: часть вступила в скаутское движение вместе с американцами, а часть демонстративно назвала себя «красными скаутами». Когда США в апреле 1920 года отозвали экспедиционный корпус, а следом и Красный Крест, Владивосток почти сразу заняли японцы — вывезти детей вглубь континента или найти американский корабль стало невозможно. Спасением стал японский сухогруз «Йомей Мару», капитан которого Матоци Каяхара согласился взять на борт русских детей.

Похожими сюжетами о людях, чья судьба обрывается на полпути и не находит объяснения десятилетиями, полнится история XX века. Life.ru уже разбирал, как обычный клочок бумаги с двумя словами превратил смерть неизвестного мужчины на австралийском пляже в одну из главных нераскрытых тайн столетия — детская колония из Петрограда тоже долго оставалась загадкой для родных, не знавших, живы ли их дети.

12 июля 1920 года «Йомей Мару» вышел в море под двумя флагами — японским и флагом Красного Креста. По дороге судно остановилось на Хоккайдо, где местные школьники устроили русским детям экскурсию и показали бой сумоистов, а затем корабль неожиданно взял курс на Америку. В начале августа «ковчег детей», как его окрестила пресса, пришвартовался в Сан-Франциско: детей встречали толпы репортёров и сам мэр города, а во время прохода через Панамский канал с берега на борт летели фрукты и сладости.

Ещё более громким получился приём в Нью-Йорке, где детей телеграммой приветствовал президент Вудро Вильсон и пятнадцать тысяч местных русских эмигрантов. Когда стало известно, что Красный Крест склоняется отправить колонистов не домой, а во Францию, дети организовали собственный «революционный комитет» и написали гневный отказ — русский Нью-Йорк ответил митингами, едва не переросшими в массовое побоище. В итоге Красный Крест выбрал Финляндию, и 11 сентября 1920 года «Йомей Мару» наконец повернул к берегам Европы.

Похожие истории о людях, которые проходят войну и после неё десятилетиями остаются символами целой эпохи, знакомы и большому кино. Своё видение поворотных моментов истории десятки лет спустя выстраивал режиссёр Оливер Стоун, чей военный и документальный путь Life.ru разбирал в материале к его 80-летию.

Последних колонистов переправляли через границу на реке Сестре небольшими группами, а последние из них вернулись домой лишь 25 января 1921 года — с американской одеждой, подарками и сдобными булочками, на которые с голодной завистью смотрели оборванные красноармейцы по ту сторону кордона. Американский Красный Крест сохранил и вернул на родину все 777 молодых жизней, доверенных ему почти случайно посреди чужой войны.

Райли Аллен прожил долгую жизнь в Гонолулу, стал видным общественным деятелем и не раз повторял: своих детей у него с женой не было, «зато в России у меня их целых восемьсот». Его помощник Берле Брэмхолл десятилетиями мечтал повидать спасённых детей и добился встречи только в 1973 году — колонисты его не забыли и были искренне благодарны.

Ещё больше WOW-контента — в нашем канале в МАХ!