Кто смотрит на вашего ребёнка через экран? LIFE разобрался в тёмной стороне мамских блогов

Она просто хотела показать обычный момент из жизни своей дочери. Не рекламу, не постановку, не провокацию — обычный семейный ролик, каких в интернете миллионы. Но через несколько часов вместо привычной аудитории из мам и женщин в декрете под видео начали появляться другие люди — мужчины-иностранцы с пустыми страницами без фотографий, подписанные на десятки детских профилей. Для 30-летней Жанны из Уфы это стало первым моментом, когда она поняла: пока родители видят в телефоне семейный архив, кто-то другой может смотреть на тот же кадр совсем иначе. «Я знала, что такие люди существуют, но не думала, что они могут оказаться настолько близко», — говорит мама.

Её история оказалась не единственной. После публикации своего рассказа Жанна получила десятки сообщений от других женщин. Многие описывали похожие ситуации: обычное видео с ребёнком внезапно набирает просмотры, а вместе с ними приходят незнакомые подписчики, которые заставляют родителей задаваться неприятным вопросом: кто именно смотрит на их детей по ту сторону экрана?

До этой истории Жанна вела обычный блог мамы в декрете. 30-летняя жительница Уфы воспитывает двух дочерей: старшей девочке пять лет, младшей скоро исполнится два года. В соцсетях она показывала бытовые моменты, рассказывала о материнстве, делилась успехами детей и собственной жизнью. Это был и не семейный архив «только для своих», и не блог, построенный исключительно вокруг детей. Скорее, для Жанны это было пространство, где она могла оставаться не только мамой, но и человеком со своими интересами.

Один из роликов был максимально бытовым и безобидным: Жанна снимала, как переодевает младшую дочь. В кадре она в шутливой форме рассказывала, что делать, если ребёнок испачкал одежду. На тот момент она даже не думала, что это видео может вызвать какой-то интерес. Первые часы после публикации прошли спокойно, а потом появился комментарий от незнакомой девушки: та написала, что в ролике можно заметить оголённый участок тела ребёнка. «Я ответила, что там почти ничего не видно. Но она сказала мне: для некоторых людей достаточно и этого», — вспоминает Жанна. Тогда мама впервые почувствовала лёгкую тревогу, но удалять видео сразу не стала. Как и многие родители, она воспринимала этот момент через собственную призму: если для обычного человека в кадре нет ничего особенного, значит, и опасности нет. Через несколько часов ситуация изменилась.

Утром Жанна заметила новые подписки. Для крупного блога несколько десятков новых пользователей могли бы остаться незаметными, но у неё было около 700–800 подписчиков, поэтому изменение сразу бросилось в глаза. «На меня подписались примерно 30 новых аккаунтов. Для моего блога это было много», — говорит женщина. Она открыла статистику ролика: видео, которое до этого почти не набирало просмотры, за ночь получило около 18 тысяч просмотров. Но удивила её не сама цифра: её насторожили люди, которые пришли вместе с этими просмотрами.

Обычно её аудитория состояла в основном из женщин — мам, девушек, людей, которым интересна тема семьи и материнства. Теперь среди новых зрителей были в основном мужчины. «По статистике я увидела мужчин от 35 до 65 лет из США, Бразилии и Мексики. Для моего контента это было очень необычно», — рассказывает Жанна. Она начала заходить на страницы новых подписчиков, и чем дальше смотрела, тем тревожнее ей становилось. «Большинство аккаунтов были закрытыми или пустыми. Если профиль был открыт, часто там не было фотографий, информации о человеке, обычной активности», — вспоминает мама.

Но больше всего её заинтересовали подписки этих людей. Некоторые аккаунты были подписаны на страницы детей и мам, которые регулярно показывали своих малышей. Именно это стало для Жанны главным тревожным сигналом. «Меня насторожило не то, что это были мужчины. Когда ты видишь пустой аккаунт, отсутствие информации и при этом интерес именно к страницам с детьми — это заставляет задуматься», — говорит она.

Жанна решила проверить ситуацию подробнее. Она начала анализировать аккаунты, которые пришли после публикации ролика. Часть информации позже показала у себя в Telegram-канале. На некоторые страницы она отправила жалобы. Сначала часть обращений получила стандартный ответ: нарушений не обнаружено, но позже один из аккаунтов всё-таки удалили за нарушение правил платформы. А то видео Жанна убрала практически сразу.

Однако главным последствием для неё стал не сам ролик, а чувство, что она потеряла контроль. «Я испытала страх, шок и сильную тревогу. Мне стало мерзко и неприятно. Возникло ощущение, что я каким-то образом подвела своего ребёнка», — признаётся женщина и добавляет, что самым тяжёлым стало понимание, что она не может заранее знать, кто смотрит её публикации. «Ты выкладываешь видео и думаешь: его увидят такие же мамы, женщины, люди, которым интересна эта тема. А потом понимаешь, что интернет устроен иначе. Там есть люди, которых ты никогда не увидишь и не знаешь, с какими намерениями они смотрят», — говорит Жанна. Именно тогда она впервые задумалась о том, насколько родители вообще контролируют цифровой след своих детей.

Когда Жанна рассказала о случившемся, ей начали приходить сообщения от других женщин. Многие писали, что сталкивались с похожим. Не всегда это были сообщения или прямые нарушения, обычно всё начиналось с малого: неожиданный всплеск просмотров, странные аккаунты среди подписчиков, пользователи, которые ставили лайки только на публикации с ребёнком. «Истории были очень похожими. Мамы рассказывали, что выкладывали обычные видео с детьми, иногда полностью одетыми, и потом замечали странную аудиторию», — говорит Жанна.

Она отметила, что у больших блогеров такие изменения заметить гораздо сложнее: когда у страницы сотни тысяч подписчиков, десятки новых аккаунтов могут просто потеряться среди статистики. У неё же небольшая аудитория сыграла неожиданную роль. «Мне повезло в том смысле, что я смогла заметить это сразу. Если бы у меня были миллионы просмотров и тысячи новых подписчиков, я бы, возможно, даже не увидела эти изменения», — считает мама. После этой истории Жанна не стала полностью отказываться от соцсетей, хотя первое желание было именно таким.

После случившегося Жанна сначала решила больше не показывать детей, но позже пересмотрела своё решение. Она подчеркнула, что проблема не в самих мамах, которые ведут блоги и делятся жизнью своих семей. «В Instagram* огромное количество мам, которые поддерживают друг друга, делятся опытом, помогают женщинам. Почему именно мы должны уходить из соцсетей, а не люди, которые используют детский контент неправильно?» — задаётся вопросом она.

Теперь Жанна внимательнее относится к публикациям. Она старается выбирать, какие моменты показывать, следит за реакциями аудитории и блокирует подозрительные аккаунты, но полностью исключать детей из блога не хочет. «Я считаю, что решение проблемы не в том, чтобы все мамы перестали показывать своих детей. Нужно говорить об этом открыто и добиваться, чтобы платформы лучше реагировали на такие ситуации», — говорит наша героиня.

История Жанны была первой, но после неё стало понятно: это не единичный случай. Одни мамы писали, что замечали странные лайки под детскими фотографиями. Другие рассказывали о пользователях, которые подписывались только на страницы с малышами. Третьи признавались, что после таких историй вообще перестали показывать детей в интернете. Одной из женщин, которая решила рассказать о своём опыте, стала 32-летняя Наталья из Подольска. В отличие от Жанны, у неё ситуация развивалась намного быстрее.

Наталья ведёт обычный семейный блог: там есть смешные моменты из жизни, бытовые истории, рассказы о сложностях декрета и просто кадры из семьи. «У меня сборная солянка из нашей жизни. Влоги, что-то забавное, что-то жизненное. Чего-то конкретного нет», — объясняет она. Один из роликов был посвящён её младшему сыну. На видео ребёнку было около шести месяцев. Наталья специально закрыла часть кадра, где малыш был без одежды. «Я, естественно, заблюрила голую попу сына. Мне казалось, что этого достаточно», — рассказывает мама. Видео она опубликовала без каких-либо опасений. Первые часы всё было спокойно, ролик набирал просмотры — около 100 тысяч. Для её страницы это было нормальным результатом. Ничего необычного не происходило, пока под видео не появился комментарий иностранного пользователя.

Сообщение было написано на английском языке. Мужчина спросил, зачем Наталья закрыла часть кадра. «Я написала, что такие правила у Instagram*», — вспоминает она. На этом могла бы закончиться обычная переписка, но дальше пользователь попросил отправить ему оригинал видео без блюра. Именно этот момент изменил отношение Натальи к ситуации. «Я тогда уже поняла, что это выглядит странно. Особенно учитывая, что речь шла именно о ребёнке», — говорит она. Почти сразу другие пользователи начали отвечать на его комментарий. Женщины предположили, что такой интерес может быть связан с нездоровым вниманием к детям.

Наталья открыла профиль мужчины и начала смотреть подписки. «Там было примерно 500–700 подписок. И практически все — маленькие девочки и мальчики. Взрослых аккаунтов я даже не нашла, пока листала», — рассказывает она. После этого под комментариями начали массово появляться жалобы, вскоре профиль пользователя исчез, как и сам комментарий. Наталья говорит: в тот момент она одновременно почувствовала облегчение и тревогу. С одной стороны, соцсеть быстро отреагировала, с другой — вместе с удалением аккаунта исчезли и возможные доказательства. «Он у меня даже в блоке не остался, потому что профиль просто снесли. И вот это, наверное, минус. Если бы ситуация была серьёзнее, уже нечего было бы предъявить», — говорит мама.

Она считает, что платформы должны не только удалять подозрительные аккаунты, но и давать пользователям возможность сохранить информацию для обращения в соответствующие органы. При этом Наталья признаётся: после этой истории она не стала полностью убирать детей из блога, хотя теперь гораздо внимательнее относится к публикациям. «Я не изменила своего отношения к публикации детей, хотя теперь понимаю риски», — говорит она. По её словам, важно не только запрещать родителям показывать детей, но и создавать механизмы, которые помогают бороться с людьми, использующими такой контент неправильно

Ещё одна похожая история произошла у Дарьи. Ей 34 года, она ведёт блог о материнстве, развитии детей, играх и книгах. В отличие от Жанны и Натальи, её ролик вообще не был связан с переодеванием или каким-то личным моментом. На видео Дарья играла с двухлетней дочерью. Они занимались развитием речи: мама показывала карточки с животными, произносила звуки, а ребёнок должен был угадать слово. В какой-то момент в кадре появился старший сын, а девочка попросила его не мешать. Казалось бы, обычный семейный эпизод. «Цель была показать, чем можно заняться с детьми дома. Ещё получилось милое видео о том, как дети взаимодействуют между собой», — рассказывает Дарья. Но именно этот ролик неожиданно привлёк внимание совсем другой аудитории.

Обычно видео Дарьи набирали несколько сотен просмотров, изредка— пару тысяч. Поэтому утром после публикации она сначала решила, что произошло что-то хорошее. «Я увидела 14 500 просмотров. Обычно было 300–600. Конечно, сначала я порадовалась», — вспоминает она. Но потом открыла статистику и заметила странность: среди новых подписчиков было много мужчин-иностранцев. Примерно 40–50 человек. В основном взрослые мужчины из США и Бразилии. При этом видео было на русском языке, и чтобы понять смысл игры, нужно было знать язык. «Если бы людям был интересен именно сюжет, было бы странно, что большая часть аудитории — мужчины, которые даже не понимают, о чём мы говорим», — говорит мама. Она начала смотреть аккаунты новых подписчиков. Часть страниц выглядела как страницы обычных пользователей, но некоторые казались подозрительными: у них были странные подписки, комментарии на английском и активность только вокруг детского контента.

Дарья решила не ждать: ролик отправился в архив практически сразу. Позже она его удалила. «У меня было ощущение боли и разочарования. Я хочу делать полезный мамский контент, помогать женщинам. Но получается, что вместе с этим я показываю своих детей», — признаётся она. После этого она долго ничего не публиковала и даже думала полностью отказаться от детских видео, но позже вернулась к блогу, только изменила правила. «Теперь никаких голых коленок в кадре», — говорит Дарья. Она подчёркивает: раньше даже не могла представить, что такая деталь вообще может вызвать чей-то интерес.

Истории Жанны, Натальи и Дарьи отличаются деталями. У одной ролик неожиданно вышел в рекомендации, к другой в комментарии пришёл человек с прямой просьбой прислать оригинал видео, у третьей обычная развивающая игра привела взрослую иностранную аудиторию. Но во всех трёх случаях родители столкнулись с одним ощущением: они не знают, кто именно находится по ту сторону экрана.

При этом эксперты предупреждают: делать выводы только по полу, возрасту или стране пользователей нельзя. Взрослый мужчина среди зрителей детского видео сам по себе ещё не означает нарушение. Но есть признаки, которые должны насторожить родителей. Например, просьбы прислать дополнительные материалы, сексуализированные комментарии, попытки получить доступ к закрытым публикациям или систематический интерес только к детским страницам. И здесь возникает главный вопрос: действительно ли алгоритмы соцсетей могут случайно привести детское видео к нежелательной аудитории — или некоторые люди целенаправленно ищут такой контент? Чтобы разобраться, LIFE поговорил со специалистами по алгоритмам, детской психологии и законодательству.

По словам SMM-специалиста Артёма, одна из главных проблем заключается в том, что пользователи часто воспринимают рекомендации соцсетей как осознанный выбор платформы: будто кто-то специально решил показать конкретный ролик конкретному человеку. На самом деле механика устроена иначе. «Обычно видео формата Reels сначала показывается небольшой группе пользователей. Алгоритм смотрит, как люди взаимодействуют с роликом: досматривают ли его, ставят ли реакции, сохраняют ли, переходят ли в профиль автора. Если показатели хорошие, система начинает расширять аудиторию и искать новых пользователей, которым потенциально может понравиться этот контент», — объясняет специалист.

При этом алгоритм не оценивает видео так, как это делает человек. Он не воспринимает ситуацию полностью: не понимает семейный контекст, отношения между родителями и ребёнком, не знает, почему именно пользователь задержался на кадре. Для системы это набор сигналов: изображение, поведение аудитории, реакции и другие параметры. «Алгоритм может найти неожиданную группу зрителей. Например, если в ролике есть животное, он может начать показывать его людям, которые часто смотрят контент про животных. С семейными видео происходит похожая история: система пытается найти тех, кому потенциально может быть интересна тема семьи, детей или бытового контента», — говорит Артём.

Поэтому сам факт, что видео с ребёнком увидели взрослые мужчины, ещё не говорит о причинах их интереса. Человек может смотреть семейный контент, потому что у него есть дети, ему интересна тема воспитания или просто ролик случайно попал ему в рекомендации. Однако ситуация меняется, если речь идёт не просто о просмотре, а о дальнейшем поведении пользователя. Главная сложность таких историй в том, что невозможно определить намерения человека только по его профилю. Закрытый аккаунт без фотографии может принадлежать как человеку, который просто не ведёт соцсети активно, так и пользователю, который намеренно скрывает информацию о себе. То же самое касается подписок. Сам по себе интерес к семейному контенту не является нарушением, но специалисты советуют обращать внимание на совокупность признаков. «Нельзя делать выводы только по одному фактору. Важно смотреть на поведение пользователя: пишет ли он странные комментарии, просит ли отправить дополнительные фотографии или видео, пытается ли получить доступ к закрытому контенту, подписан ли только на страницы детей», — объясняет Артём.

Детский психолог Зульфия Алишаева считает, что проблема шире, чем просто подозрительная активность в соцсетях. По её словам, многие родители воспринимают интернет как продолжение обычной жизни: им кажется, что если они показывают ребёнка родственникам и друзьям, то примерно так же работает и публикация в открытом аккаунте. Но разница огромная. «Публичность создаёт иллюзию безопасности. Родителю кажется, что он делится моментом с большой группой знакомых людей, но в реальности открытый контент может увидеть огромное количество незнакомцев с разными намерениями», — говорит психолог.

Особенность детских фотографий и видео в том, что ребёнок сам не может контролировать их распространение. Маленький человек не понимает, что ролик, который сегодня кажется забавным семейным воспоминанием, через несколько лет может восприниматься иначе. «Ребёнок не давал согласия на создание цифрового следа. Он не может оценить последствия и сказать: я не хочу, чтобы этот момент оставался в интернете», — объясняет Алишаева.

По словам психолога, многие родители оценивают публикацию только с позиции сегодняшнего дня: ребёнок маленький, ему весело, он не возражает, видео кажется милым. Но важно учитывать, что через несколько лет восприятие может измениться. Особенно это касается кадров, где ребёнок выглядит уязвимым: во время переодевания, купания, болезни, истерики или просто в ситуациях, которые сейчас кажутся безобидными. «В подростковом возрасте дети становятся гораздо чувствительнее к тому, как их воспринимают окружающие. Старые фотографии или видео могут стать причиной стыда, насмешек или ощущения, что родители нарушили их личные границы», — говорит специалист. По её словам, главный вопрос, который стоит задавать перед публикацией — «Согласился бы мой ребёнок на это видео, если бы мог принять решение сам?»

После ситуации с подозрительными подписчиками многие родители испытывают не только страх за ребёнка, но и чувство вины. Жанна рассказывала, что у неё появилось ощущение, будто она сама подвергла дочь опасности. Психолог объяснила, что такая реакция распространена. «Родители часто начинают обвинять себя: «Я должна была подумать раньше», «Я сама это допустила». Но важно разделять ответственность. Родитель может ошибиться, не знать всех рисков и сделать выводы после ситуации. Ответственность за неправильное использование детских материалов лежит на тех людях, которые используют их с плохими намерениями», — говорит Алишаева.

При этом специалист отмечает: после подобных ситуаций некоторые мамы начинают полностью контролировать каждый кадр, перестают публиковать что-либо или вообще удаляют аккаунты. «Это может быть естественной реакцией на стресс. Человек пытается вернуть ощущение безопасности, потому что интернет кажется неконтролируемым пространством», — объясняет психолог.

По мнению Зульфии Алишаевой, сама идея показывать детей в интернете не является однозначно неправильной. Многие родители ведут блоги, делятся опытом воспитания, рассказывают о развитии детей и находят через это поддержку. Но важен подход. «Проблема начинается тогда, когда ребёнок перестаёт быть участником собственной жизни и становится объектом контента. Когда его эмоции, личные моменты или уязвимые ситуации начинают использоваться ради просмотров», — говорит психолог.

Она советует родителям соблюдать несколько простых правил:

• не показывать ребёнка во время переодевания, купания и других личных моментов;
• не публиковать информацию о месте проживания, школе, садике и ежедневных маршрутах;
• не выкладывать кадры, которые могут поставить ребёнка в неловкое положение в будущем;
• учитывать мнение ребёнка, когда он становится достаточно взрослым, чтобы его выразить.

Несмотря на пережитый опыт, не все героини решили полностью отказаться от публикаций. Жанна продолжила вести блог, Наталья тоже не убрала детей из контента, Дарья вернулась к публикациям, но стала осторожнее. Они не считают, что родители должны полностью исчезнуть из соцсетей, но теперь перед каждой публикацией задают себе вопрос: действительно ли этот момент стоит того, чтобы он стал частью открытого интернета? И всё же остаётся ещё один важный аспект: если родители сталкиваются с подозрительными аккаунтами, какие действия действительно могут помочь защитить ребёнка и есть ли юридические механизмы борьбы с распространением детских фото и видео?

Юрист и общественный деятель Сурае Рамазанова объясняет: в подобных историях важно разделять подозрение и нарушение закона. Сам факт того, что взрослый человек подписался на страницу с детским контентом, ещё не является преступлением, даже если аккаунт кажется родителям странным. «С юридической точки зрения нужно понимать: человек может подписываться на разные страницы, и сама по себе подписка не является основанием для привлечения к ответственности. Другое дело, если появляются конкретные действия — сексуализированные комментарии, просьбы прислать дополнительные фотографии или видео, сохранение и распространение материалов ребёнка без согласия родителей», — говорит специалист.

Именно поэтому, по словам юриста, в первую очередь нужно фиксировать не свои предположения, а конкретные факты. Если появился подозрительный комментарий — сохранить скриншот, если человек написал в личные сообщения — не удалять переписку, если аккаунт исчез — сохранить ссылку, имя пользователя, дату и время, когда он был обнаружен. «Очень часто родители в состоянии стресса сразу удаляют всё, потому что хотят поскорее убрать источник тревоги. Но если ситуация серьёзная, отсутствие доказательств потом может усложнить обращение в официальные органы», — объясняет Рамазанова.

По словам юриста, изображение ребёнка относится к информации, которая требует особого внимания. В России право на изображение человека защищается статьёй 152.1 Гражданского кодекса РФ. В общем случае публикация изображения человека требует его согласия, а в случае с ребёнком такое решение принимают законные представители. Кроме того, если речь идёт о персональных данных несовершеннолетнего, могут применяться нормы законодательства о защите персональных данных. Но на практике, говорит Рамазанова, родители чаще всего сталкиваются не с классической ситуацией «украли фотографию и выложили», а с более сложными случаями: кто-то сохраняет кадры, распространяет их в других местах или использует их без разрешения. «Главное — не ждать, пока ситуация станет серьёзнее. Если вы видите, что фотографию ребёнка используют без вашего согласия, необходимо сразу предпринимать действия», — говорит эксперт.

Первый шаг — обращение к самой площадке. Практически во всех социальных сетях есть механизм жалоб на контент. Родителям рекомендуется подробно описывать ситуацию: указать, что публикация касается несовершеннолетнего, приложить ссылки и скриншоты. Если реакция платформы отсутствует или материал продолжает распространяться, можно обращаться в Роскомнадзор, прокуратуру или правоохранительные органы — в зависимости от обстоятельств.

«Если речь идёт просто об удалении изображения, это одна ситуация. Но если появляются угрозы, шантаж, сексуализированные сообщения или попытки получить дополнительные материалы, это уже совсем другой уровень», — объясняет юрист. По словам Рамазановой, родители часто недооценивают важность фиксации. Им кажется, что неприятный комментарий проще удалить и забыть, но именно такие детали могут стать доказательствами, если ситуация будет развиваться.

После появления подозрительных аккаунтов многие родители начинают проводить собственное расследование: изучают подписки, ищут другие страницы человека, пытаются понять, кто он. Жанна, например, сама анализировала аккаунты новых подписчиков и смотрела, на какие страницы они были подписаны. Это помогло ей понять общую картину, но специалисты предупреждают: полностью уходить в такое расследование не стоит. «Родители могут потратить огромное количество времени на попытки вычислить человека, но при этом получить ещё больше тревоги. Важно сначала защитить ребёнка: ограничить доступ, сохранить информацию, пожаловаться платформе», — говорит Рамазанова.

Пока одни родители после подобных ситуаций меняют настройки приватности или становятся осторожнее с публикациями, другие полностью отказываются от детского контента. Одна из таких мам — Мадина. Её решение не связано с конкретной ситуацией или неприятным сообщением. Она пришла к этому выводу после того, как сама заметила, насколько много информации можно узнать о ребёнке блогера, просто следя за его страницей. «В какой-то момент я заметила, что узнаю на улице блогерских детей. Я знаю, как зовут ребёнка, кто его родители, где он живёт, как выглядит его комната, с кем он дружит в садике. Хотя я вообще не знакома с этой семьёй лично», — рассказывает девушка.

Именно тогда она попробовала посмотреть на ситуацию глазами человека с плохими намерениями. «Я подумала: если я могу узнать это просто потому, что смотрю открытый контент, значит, это может сделать и кто-то другой. Меня эта мысль очень напугала», — признаётся Мадина. После этого она удалила старые публикации с ребёнком и решила больше не выкладывать отдельные видео, посвящённые детям. При этом она не считает, что каждый родитель обязан полностью исчезнуть из социальных сетей. Но для себя выбрала другой подход. «Ребёнок может быть частью кадра, но я больше не хочу делать его главным героем моего контента», — говорит девушка.

Социальные сети сделали родителей одновременно ближе друг к другу и уязвимее. Они помогают находить поддержку, делиться опытом, получать советы и чувствовать, что ты не один. Но вместе с этим появился новый вопрос, которого раньше просто не существовало: где проходит граница между семейной историей и публичностью ребёнка? Истории Жанны, Натальи и Дарьи не доказывают, что каждый детский ролик обязательно привлечёт опасное внимание, но они показывают: интернет нельзя воспринимать как закрытый семейный альбом.

Алгоритм может привести видео к незнакомым людям, чужой пользователь может сохранить кадр. Информация, однажды попавшая в сеть, может оказаться вне контроля автора. И поэтому перед публикацией детского видео стоит задать себе простой вопрос: «Я показываю этот момент потому, что он важен моему ребёнку — или потому, что он может понравиться чужой аудитории?» Иногда самый безопасный кадр — тот, который остаётся только в памяти семьи.

Кстати, у Life.ru ещё много интересных историй! Например, как врачи центра Блохина помогли девушке-«вампиру», которую сжигало солнце, как россиянка без желудка смешит в Сети историями о своём порте и даже как 22-летняя россиянка перестала пилить ноготочки и стала оператором БПЛА!

Ещё обязательно прочитайте как бьюти-мастер поставила мировой рекорд по педикюру, во время которого не спала 24 часа! А ещё мы поговорили с самым модным дедулей, который в 77 лет стал востребованной моделью. Также Life.ru показал быт москвички, которой удаётся жить в эстетике 60–80-х, пока весь мир сходит с ума по ИИ.

*Instagram — соцсеть запрещена в РФ; принадлежит корпорации Meta, которая признана в РФ экстремистской