Что стало с собаками Павлова и почему судьба подопытных животных вызывает споры до сих пор

На школьном уроке биологии всё выглядит почти мирно: звенит звонок, собака пускает слюну, академик Павлов записывает результат. Об этом опыте обычно рассказывают как о забавном фокусе с колокольчиком. За ним стоят годы работы, Нобелевская премия и собаки, которых в петербургских лабораториях оперировали по-настоящему. Часть из них погибла, часть дожила до старости на пожизненном довольствии. Life.ru выяснил, как жили подопытные собаки Павлова и почему об их судьбе спорят больше века спустя.

В 1890 году Павлова позвали руководить отделом физиологии в новом Институте экспериментальной медицины в Петербурге. Следующие десять с лишним лет он изучал пищеварение и хотел понять, что происходит с едой на каждом участке пути, от слюнных желёз до кишечника. Но слюна у подопытных собак почему-то начинала течь раньше, чем им давали корм. Хватало того, что в комнату входил служитель, который обычно их кормил.

Запах еды тут был ни при чём, собака просто узнавала своего кормильца. Павлов назвал это психическим слюноотделением, а позже вывел из него условный рефлекс. В 1903 году на научном съезде в Мадриде от русского физиолога ждали доклада о пищеварении, а он вышел с данными о рефлексах. Через год пришла Нобелевская премия, первая в истории России. Обычную вещь в открытие превратил и 15-летний слепой подросток, который придумал алфавит для незрячих из шести точек.

Без хирургии такие опыты не обходились. Собаку ставили в станок и пристёгивали ремнями, чтобы она не дёргалась. Потом ей вводили стеклянные трубочки в желудок и в проток слюнной железы и измеряли, сколько сока уходит на разную еду. Этот сок потом шёл на лекарства для людей. Сам Павлов называл процесс коротко и без сантиментов: «доить собак». Для физиологии конца XIX века такие методы считались нормой.

Ставили и другие опыты с так называемым мнимым кормлением. Собаке перерезали пищевод, и она ела, но еда до желудка не доходила. Для многих животных эксперименты заканчивались смертью, особенно в первые годы. Если желудочный сок разливался в брюшной полости, собака погибала. Спасением стала фистула, отверстие в стенке желудка, через которое сок выводили наружу. С ней выживать стали заметно чаще, чем раньше, и некоторые собаки прожили рядом с Павловым до глубокой старости.

Записи и воспоминания участников опытов рисуют совсем другого Павлова. Оперировал он только под наркозом, гибель собаки на столе переживал тяжело, а тех, кто выжил, старался выходить. Животных, которые уже не годились для опытов, оставляли на пожизненном довольствии. Однажды студенты собрали Павлову деньги за курс лекций, а он потратил всё на собак для экспериментов. Хотя в молодости сам обедал бесплатным хлебом с горчицей.

В Институте экспериментальной медицины есть здание с легендарным прозвищем «Башня молчания». Собак там держали в полной тишине и полумраке, чтобы посторонние звуки не сбивали их с сигналов. Павлов сидел за стеной, включал звонок или лампочку, подавал корм и смотрел на реакцию через перископ. Людей эта обстановка тоже угнетала, и вокруг башни со временем выросли мрачные легенды, которые пересказывают до сих пор.

После революции Ленин подписал отдельный «павловский» декрет, который гарантировал учёному свободу исследований. Государство оплатило штат сотрудников и хорошее питание для собак, а в Колтушах под Ленинградом построили научный городок с помещениями для животных. Главный вывод Павлова о прямой связи психики и пищеварения врачи сегодня видят в каждом гастрите на фоне стресса. Нервная система выдаёт себя и в мелочах, например в том, как обычная забывчивость отличается от первых признаков деменции.

В какой-то момент институт в Колтушах отказался от собак. Сейчас там работают с обезьянами, крысами и мушками-дрозофилами, а макак в антропоиднике больше сотни. Первые приматы появились ещё при Павлове, и одного из них, шимпанзе Рафаэля, научили тушить огонь, чтобы добыть еду. Старая лаборатория академика стала музеем, где стоит тот самый станок. На Аптекарском острове в Петербурге подопытным животным поставили памятник с фонтаном.

Под любой статьёй об этих опытах начинается перепалка. Одни пишут про садизм. Другие отвечают, что павловские собаки были сыты и ухожены и жили лучше бездомных псов Петербурга. Спор подогревает и литература: по одной из версий, Булгаков писал профессора Преображенского из «Собачьего сердца» с Павлова. Животные вообще часто оказывались рядом с классиками, вспомнить хотя бы мангуста Чехова по кличке Сволочь и медведя лорда Байрона в университете.

Из этих опытов выросло учение об условных рефлексах и о типах нервной системы, по нему и сегодня учат студентов-медиков и психологов. В Рязани хранится чучело одной из павловских собак, в Петербурге их сородичам стоит памятник. Оправдывают ли эти открытия операции на живых собаках, каждое поколение решает по-своему. Собаки при этом помогали науке и совсем другими способами: чау-чау Фрейда по кличке Йофи присутствовала на сеансах и помогала пациентам раскрыться.

Ещё больше WOW-контента — в нашем канале в МАХ!