С похорон прямиком в суд: 7 самых грязных войн за наследство звёзд — от Гурченко до Алена Делона

Пока поклонники несли цветы к могилам кумиров, их родственники нанимали адвокатов, искали завещания и подсчитывали стоимость недвижимости. Чтобы отжать кусочек наследства побольше, они пробовали любые методы: обвинения в обмане, требования провести ДНК-тест, попытки признать вдову недостойной наследницей и заявления о том, что умирающей звездой манипулировали. Иногда полученные миллионы делили дети и супруги, а иногда рядом с осиротевшей семьёй внезапно обнаруживались «добрые друзья», уже успевшие получить доверенности на квартиры и банковские счета. Life.ru рассказывает о семи самых грязных и мерзких войн за наследство звёзд.

Дети Алена Делона начали воевать задолго до его смерти. Пока актёр угасал после перенесённого в 2019 году инсульта, Энтони, Анушка и Ален-Фабьен выясняли, кто лучше заботится об отце, где ему следует лечиться и кто скрывает правду о его состоянии. Семейные обвинения звучали в интервью, соцсетях и судебных исках. А после смерти Делона 18 августа 2024 года к спорам о здоровье добавилась борьба за наследство.

Основной капитал актёра, оцениваемый разными СМИ в несколько десятков миллионов евро, был распределён ещё завещанием 2015 года: 50% предназначалось дочери Анушке, а сыновьям Энтони и Алену-Фабьену — по 25%. Однако младшего сына возмутили более поздние документы. В 2022 году Делон передал дочери исключительное право распоряжаться своим творческим наследием, а в феврале 2023-го подарил ей 51% компании, контролирующей бренд и права на образ актёра.

Ален-Фабьен потребовал отменить эти решения. Он утверждал, что после инсульта отец уже не мог в полной мере осознавать последствия своих действий, а сестра якобы воспользовалась его слабостью. В подтверждение сын ссылался на медицинские заключения о когнитивных нарушениях Алена Делона. Анушка отвечала не менее жёстко, называя брата предателем. В 2026 году Ален-Фабьен отказался от разбирательства во Франции, но продолжил наступление с иском в Швейцарии, где попытался добиться признания сестры недостойной наследницей. При этом старший брат, Энтони, прежде выступавший вместе с ним против Анушки, сам оказался по другую сторону нового конфликта. Семья, некогда объединённая одной знаменитой фамилией, окончательно раскололась из-за права решать, кто будет говорить от имени Алена Делона после его смерти.

Александр Градский умер 28 ноября 2021 года, не оставив завещания. Наследниками стали пятеро: старшие дети Даниил и Мария, последняя, четвёртая, жена Марина Коташенко и двое их несовершеннолетних сыновей. С Коташенко музыкант прожил около 17 лет, но официально оформил отношения лишь за несколько недель до смерти. Именно эта поспешная свадьба стала первым оружием в наследственной войне.

Старший сын, Даниил, требовал признать брак фиктивным, а Марину — недостойной наследницей. Он заявлял, что она якобы вступила в брак ради имущества и вывезла из квартиры отца наличные деньги. Отдельным яблоком раздора стали 100 миллионов рублей, которые, по словам Коташенко, у неё отняли вооружённые грабители уже после смерти Градского. Старшие дети настаивали, что деньги принадлежали отцу и должны были попасть в общую наследственную массу.

К борьбе присоединилась и третья жена музыканта — Ольга Градская. Она потребовала выделить ей половину имущества, приобретённого во время их 21-летнего брака. В результате к 2026 году соотношение сил изменилось: за Ольгой и её взрослыми детьми в судах закрепили права примерно на 70% спорного имущества, а Марине и двум младшим сыновьям оставили около 30%.

Но и этого старшим наследникам оказалось мало. Мария Градская подала новый иск, требуя окончательно исключить вдову из числа наследников, но в июне 2026 года суд ей отказал. Параллельно в СМИ обсуждались требования подтвердить родство младшего сына, Ивана, с помощью ДНК-экспертизы. Коташенко говорила, что готова защищать детей до конца и обжаловать раздел в Верховном суде. Спустя почти пять лет после смерти Градского его близкие продолжали спорить уже не только о недвижимости и миллионах, но и о том, кто в этой семье имеет право называться его родным человеком.

Людмила Гурченко скончалась 30 марта 2011 года. После неё остались квартира в Трёхпрудном переулке, подмосковная дача, автомобили, драгоценности, личные вещи и права на творческое наследие. Главными претендентами стали последний муж актрисы Сергей Сенин и единственная дочь Мария Королёва. Их отношения с самого начала были напряжёнными. Мария утверждала, что не может попасть в материнскую квартиру и забрать памятные вещи. Сенин настаивал, что готов к мирному разделу имущества, но стороны не могли договориться, кому достанется жильё, а кому — дача. В прессе звучали взаимные претензии, обсуждались драгоценности и даже наряды актрисы.

В конце концов Сенин выкупил доли в московской квартире и позднее устроил там музей-мастерскую Гурченко. Дача в Глаголеве перешла семье Марии. Казалось, многолетняя история наконец закончена, но в ноябре 2017 года дочь актрисы внезапно умерла. И тогда наследство Гурченко раскололо уже следующее поколение. За имущество Марии начали судиться её муж Александр Королёв и дочь Елена. Внучка актрисы обвиняла собственного отца в попытке забрать всё и обещала открыть на даче музей знаменитой бабушки. Александр подал встречный иск. Пока родственники годами выясняли отношения, дом приходил в запустение: участок зарос, забор разрушался, а внутри оставались вещи Людмилы Марковны. Продать дачу удалось лишь в 2025 году, почти через 14 лет после смерти актрисы. Наследство, которое могло сохранить память о Гурченко, вместо этого надолго стало символом семейной вражды.

История наследства Алексея Баталова оказалась одной из самых страшных: здесь осиротевшие родственники спорили не друг с другом. Их доверием воспользовались люди, называвшие себя друзьями семьи. После смерти актёра 15 июня 2017 года его вдова Гитана Леонтенко и дочь Мария, имеющая инвалидность, остались практически беззащитными перед юридическими вопросами. Рядом оказались актриса Наталья Дрожжина и её муж, юрист Михаил Цивин. Они помогали с похоронами, ремонтом и документами, а затем получили широкие полномочия на распоряжение имуществом.

Позднее выяснилось, что вдова и дочь Баталова подписали доверенности и договоры пожизненного содержания. В результате были переоформлены три квартиры и творческая мастерская актёра. Со счетов семьи в 2019–2020 годах сняли более 20 миллионов рублей. Сами женщины утверждали, что не понимали истинного смысла документов.

История из светского скандала превратилась в уголовное дело. В мае 2023 года суд признал Дрожжину, Цивина и нотариуса Дмитрия Бублия виновными в особо крупном мошенничестве. Цивин получил пять лет колонии, Дрожжина — четыре года условно, нотариус — пять лет с лишением права заниматься деятельностью, связанной с совершением нотариальных действий, сроком на два года. Сделки с недвижимостью отменили, имущество вернули семье, а осуждённых обязали возместить ущерб. Особенно горько в этой истории то, что вдова Баталова впустила этих людей в дом именно потому, что считала их близкими. Пока семья скорбела, «помощники» уже распоряжались документами, счетами и квартирами покойного артиста.

Владимир Зельдин умер 31 октября 2016 года, на 102-м году жизни. Детей у артиста не было, завещания он не составил, а самым ценным имуществом оказалась двухкомнатная квартира площадью 54 квадратных метра в центре Москвы. В то время её оценивали примерно в 12–15 миллионов рублей. Единственной наследницей должна была стать жена Зельдина Иветта Капралова, с которой он прожил больше 50 лет. Но после смерти мужа её здоровье резко ухудшилось. Капралова пережила артиста всего на три месяца и не успела полностью оформить его наследство. Незадолго до собственной смерти она распорядилась передать квартиру сводному брату Владимиру Боярскому, а автомобиль — его жене.

Тогда и объявились дальние родственники самого Зельдина. Мужчина по имени Игорь назвался внучатым племянником актёра и начал собирать архивные документы, чтобы доказать родство. Он говорил, что хочет превратить квартиру в музей. Родственники Капраловой отвечали, что Зельдин никогда о нём не рассказывал, а идею музея в обычном жилом доме называли абсурдной. Игорю удалось подтвердить родственную связь, но получить долю он не смог. По словам Игоря, ему не хватало одного из документов, находившегося у Владимира Боярского, поэтому от дальнейшей борьбы пришлось отступить. Владельцем квартиры остался брат Капраловой. Так имущество артиста, не имевшего детей, прошло через руки его вдовы и в итоге досталось человеку, который самому Зельдину кровным родственником не был.

Принс, автор песни Purple Rain и один из самых влиятельных музыкантов в истории поп- и рок-музыки, умер 21 апреля 2016 года, не оставив ни завещания, ни прямых наследников. У певца не было супруги и живых детей, зато после известия о его смерти появилось множество людей, пытавшихся доказать родство. Один из претендентов утверждал, что является сыном музыканта, но ДНК-тест это опроверг.

В 2017 году суд признал наследниками шестерых братьев и сестёр Принса. Но получить деньги они смогли далеко не сразу. Главным сокровищем певца были не особняки и автомобили, а музыкальный каталог, неизданные записи, права на имя, образ и легендарное поместье Paisley Park. Наследники, налоговая служба и управляющий имуществом не могли даже договориться, сколько всё это стоит. Управляющий оценивал активы приблизительно в 82 миллиона долларов, налоговая — более чем в 160 миллионов. В итоге стороны сошлись на сумме 156,4 миллиона.

Разбирательства продлились шесть лет и поглощали огромные суммы на налоги, управление и услуги адвокатов. Часть наследников не дождалась финала: двое умерли, а трое продали свои доли музыкальной компании Primary Wave. В 2022 году имущество наконец разделили между этой компанией и родственниками, сохранившими права. Но мир продержался недолго. Уже в 2024 году наследники попытались сместить управляющих Prince Legacy LLC и продать новые доли, что привело к очередному иску. Суд запретил родственникам менять соглашение ради отстранения менеджеров. Получилось почти пророчески: человек, который десятилетиями боролся с музыкальной индустрией за контроль над собственным творчеством, после смерти сам оказался поделён между семьёй, юристами и крупной компанией.

Джеймс Браун, в отличие от Принса, позаботился о завещании. Но даже это не спасло его наследство от войны. Крёстный отец жанра соул умер 25 декабря 2006 года. Большую часть состояния он намеревался направить в благотворительный фонд, который должен был оплачивать образование малоимущих детей из Южной Каролины и Джорджии. Около двух миллионов долларов предназначалось его внукам, а личные вещи — названным в документе взрослым детям.

Но завещание было составлено в 2000 году, до отношений Брауна с Томи Рэй Хайни и рождения мальчика Джеймса Брауна – младшего. Ни предполагаемая вдова, ни ребёнок в документ не попали. Хайни потребовала признать её законной супругой музыканта, а дети начали оспаривать условия завещания. В 2009 году стороны попытались заключить соглашение: половина имущества отходила благотворительному фонду, четверть — Хайни и её сыну, ещё четверть — взрослым детям. Но Верховный суд Южной Каролины отменил этот компромисс, решив, что он фактически переписывает последнюю волю Брауна. Затем началась многолетняя тяжба о том, была ли Хайни вообще его женой. В 2020 году суд окончательно постановил, что законной супругой певца она не являлась.

Главные претензии удалось урегулировать только в 2021 году. Музыкальные права и другие активы Брауна были проданы примерно за 90 миллионов долларов, причём большая часть средств должна была пойти на задуманные им стипендии. Но дети, ради которых музыкант оставил своё состояние, ждали помощи 15 лет, пока взрослые родственники, бывшие управляющие и адвокаты спорили о каждом проценте.

Одни звёзды не составляли завещаний, другие расписывали последнюю волю до мелочей, но ни тем ни другим это не гарантировало мира. Миллионы, квартиры и авторские права лишь вытаскивали наружу старые обиды, ревность и недоверие. А как вам кажется, какая из этих семейных войн оказалась самой отвратительной? Кстати, бывает и так, что звёзды уходили так внезапно, что не могли даже попрощаться с близкими и зрителями. Так случилось с Андреем Мироновым, который потерял сознание прямо во время спектакля и больше уже не вышел на сцену, — читайте в материале Life.ru.

Ещё больше WOW-контента — в нашем канале в МАХ!