Зиновию Гердту — 110: фронтовик с тяжёлым ранением, ставший одним из самых обаятельных актёров СССР

21 сентября 1916 года в Себеже, городке Витебской губернии, родился мальчик по имени Залман Храпинович. Всю страну потом покорил Зиновий Гердт: тот самый голос за кадром, тот самый Паниковский, тот самый конферансье с куклой на руке. Сегодня артисту исполнилось бы 110 лет. Мы пройдём его путь с самого начала: от еврейской школы и идиша до фронта, госпиталей и театральной ширмы, за которой хромой актёр нашёл себя. Судьба у него вышла такая, что любой сценарист позавидует.

Залман был младшим из четырёх детей в небогатой еврейской семье. Рядом росли брат Борис и сёстры Берта и Фира. Отец, Афроим Яковлевич, служил приказчиком в лавке тканей, ездил коммивояжёром, а в годы НЭПа работал в райпотребсоюзе. По субботам он ходил в синагогу и строго соблюдал традиции. Мать, Рахиль Исааковна, вела дом, знала множество русских стихов и романсов, играла на домашнем рояле и пела. Близкие звали мальчика Зямой, и это имя осталось с ним на всю жизнь.

Дома говорили на идише, и Залман с детства писал на нём. Он знал и польский. До пятого класса мальчик учился в еврейской школе, а после её закрытия перешёл в советскую восьмилетку. В тринадцать лет он напечатал в детской газете на идише стихи о коллективизации, а на школьных вечерах читал и играл в спектаклях. Директор, господин Ган, записал в аттестате единственное, что успел заметить: склонность к драматической игре. Прогноз сбылся точнее любого гороскопа!

Подростка Зяму отправили в Москву к старшему брату Борису. Жили в тесном бараке на территории Тимирязевской академии, и жена брата терпеть не могла его родню. Готовый сюжет для советского фильма про семью. Кстати, сколько таких фильмов СССР вы узнаете по одному кадру? Проверьте себя. В 1932 году Зяма поступил в ФЗУ электрозавода имени Куйбышева, выучился на слесаря-электрика. Днём Зяма монтировал подстанции на строительстве метро, а вечерами играл в театре.

В ФЗУ Зяма подружился с Исаем Кузнецовым, будущим драматургом, и вместе с ним пришёл в Театр рабочей молодёжи при заводском клубе. Руководил труппой Валентин Плучек. Затем была Арбузовская студия, где занимались Александр Галич и Всеволод Багрицкий. В спектакле «Город на заре» Гердт играл Веню Альтмана. Перед одним из показов друзья подбирали Залману сценическое имя, и в списке оказалась фамилия балерины Елизаветы Гердт. Она понравилась. Так Храпинович стал Гердтом.

Летом 1941 года у Гердта была бронь от театра, но остаться в тылу он не захотел. Актёрскую профессию он скрыл, чтобы не попасть во фронтовую самодеятельность, и записался добровольцем. Его отправили на курсы сапёров Московского военно-инженерного училища, а в декабре послали в действующую армию. Гердт воевал на Калининском и Воронежском фронтах, командовал взводом, дослужился до гвардии старшего лейтенанта и возглавил инженерную службу 81-го гвардейского стрелкового полка.

12 февраля 1943 года на подступах к Харькову Гердт лично разминировал поля, чтобы пропустить к городу танки. Осколок снаряда попал в левую ногу. Дальше начались одиннадцать операций. Гердта несколько раз выписывали на костылях, но кость не срасталась, и он возвращался в госпиталь. Лечение растянулось на четыре года. Нога осталась на восемь сантиметров короче и потеряла подвижность в колене, поэтому хромал Гердт до конца жизни. Орден Красной Звезды ему вручили в 1947 году.

В новосибирском госпитале Гердт попал на выступление кукольной труппы, и его осенило. «Я смотрел не столько на кукол. Я смотрел на занавесочку, ширму. За ней, думалось мне, не видно, как ходят актёры. Театр-то там существует!» — вспоминал Зиновий Гердт. Опыт кукольника у него уже был: в 1936–1937 годах он играл в Театре кукол при Московском Доме пионеров. После войны Гердт пришёл к Сергею Образцову в Центральный театр кукол и остался в труппе до 1982 года.

Первым спектаклем стал «Маугли», где Гердт читал текст. Настоящая слава пришла в 1946 году с «Необыкновенным концертом»: он играл надменного конферансье Эдуарда Апломбова. Всего Гердт сыграл в этом спектакле пять с половиной тысяч раз на 24 языках и на гастролях заранее учил тексты с переводчиками. Зрители верили, что он знает их язык в тонкостях. Кукольная классика до сих пор в памяти народа, и узнать семь советских кукольных мультфильмов по одному герою удаётся не каждому.

«Необыкновенный концерт» — спектакль действительно необыкновенный. За 30 лет я переиграл в нём все мужские роли и даже кое-какие женские, например старую цыганку, которую исполняю до сих пор. И каждый раз перед этим спектаклем появляется особенное, возвышенное настроение. Не бывает так, чтобы сегодняшний «Концерт» был бы похож на вчерашний или позавчерашний; обязательно что-то меняю, пусть даже незаметно для публики и партнёров», — рассказывал Зиновий Гердт.

Переводчица-арабистка Татьяна Правдина готовила арабский текст «Необыкновенного концерта» для зарубежных гастролей, и с Гердтом они вместе разбирали каждую реплику. Как рассказывала сама Правдина, роман начался уже на гастролях. До неё у Гердта были два брака: с актрисой Марией Новиковой, матерью сына Всеволода, и со скульптором Екатериной Семерджиевой. С Татьяной он прожил до конца жизни. Дочь жены Катю Гердт воспитал как родную, и в 30 лет она взяла его фамилию.

В кино Гердт пришёл голосом. Режиссёр Юрий Васильчиков услышал интонации чёрта Люциуса из «Чёртовой мельницы» и позвал актёра читать текст к «Фанфану-тюльпану». Потом Гердт озвучил больше 90 фильмов: он говорил за Юри Ярвета в «Короле Лире», а в «Зелёном огоньке» его голосом заговорил даже «Москвич-407». На экране он сыграл соседа Шарапова Бомзе в «Месте встречи изменить нельзя», а как сложилась судьба Вари Синичкиной из этого фильма, Life.ru рассказал недавно.

Первую главную роль в кино Гердт получил после пятидесяти. Пётр Тодоровский собирался поручить ему эпизод автора эстрадных реприз, но при встрече услышал, как актёр восхищается сценарием и героем. Гердт сыграл заурядного иллюзиониста Кукушкина в «Фокуснике» (1967) так точно, что фильм считают одной из его лучших работ. С Тодоровским они потом дружили, и Гердт снялся в «Городском романсе», «Военно-полевом романе» и «Интердевочке». Вот как режиссёр описал их первую встречу.

«Слушая его, я вдруг подумал: вот передо мною сидит совершенно незаигранный, очень своеобразный, не примелькавшийся на экране актёр (в памяти нашего поколения ещё сохранились образы цирковых эстрадных актёров тридцатых годов, которые придумывали себе экзотические псевдонимы вроде Лео, Арго и прочие…). Я слушал Зиновия и вдруг подумал: так вот же он, фокусник!» — вспоминал режиссёр Пётр Тодоровский в эссе «О, майн Гердт» о первой встрече с Зиновием Гердтом.

Через год Гердт стал Паниковским в «Золотом телёнке» Михаила Швейцера. Ему предлагали эпизод князя Гигиенишвили, а на Паниковского уже пробовался Ролан Быков. Швейцер попросил Гердта подсказать идеи для образа, тот так увлёкся, что сыграл и собственную пробу. «У Ильфа и Петрова Паниковский смешон и гадок. Мне хотелось показать его иным — смешным и трогательным», — говорил Зиновий Гердт. Роль принесла славу, но закрепила за ним комическое амплуа, а Гердт мечтал о драме.

С 1995 года Гердт вёл на ТВ-6 «Чай-клуб», который снимали на его даче. Последний выпуск записали 21 октября 1996 года: актёра, тяжело больного, принесли на площадку на руках, но перед камерой он ожил, шутил и импровизировал. Зиновий Гердт умер 18 ноября 1996 года в Москве, его похоронили на Кунцевском кладбище. Голос Гердта узнают с первой фразы. Так же живут в памяти другие лица советского экрана: прочтите, как сложилась судьба красавца Лютого из «Неуловимых мстителей».

Ещё больше WOW-контента — в нашем канале в МАХ!